Глава 6. Мышление «украинца». Методы подмены исторической реальности виртуальной

Быть «украинцем» - тяжелая доля. Подобное звание налагает на своего носителя неподъемное бремя, требуя не просто особого склада ума, но и длительных его тренировок для овладения целым набором весьма специфичных интеллектуальных приемов, из которых первый и основной - сознательно преодолевать сознание и при этом не сознавать, что занимаешься самогипнозом.

Без доведения себя до гипнотического транса «украинец» просто не в силах совладать с той важной «исторической миссией», которую сам на себя возложил, ведь надо верить в то, во что верить невозможно, уметь объяснить необъяснимое, аргументированно обосновать заведомую ложь и правдоподобно опровергнуть правду.

Даже если ты «украинец» в пятом колене, без самогипноза при этом не обойтись. Поэтому каждый сознательный («щирый») «украинец» должен владеть указанным приемом в совершенстве, иначе он никогда не сможет по-настоящему проникнуться бредовыми идеями украинства, в принципе недоступными обычному человеческому уму.

В самом деле, как можно будучи в здравом рассудке верить в то, что Русские Киевской Руси - «украинцы» и одновременно, что «украинцы» - не Русские. Рядовому смертному это не под силу, а «украинец» верит и даже знает, что это именно так.

А пресловутый миф об утерянных «вольностях и привилегиях»? Нет ведь ни одного (!) документального свидетельства, хотя бы косвенно подтверждающего наличие таковых в какую-либо из эпох малороссийской истории. Тем не менее абсолютно все адепты самостийничества воспринимали (и продолжают воспринимать!) эту нелепую выдумку в качестве реально существовавшего явления, с пафосом воспевая дутые украинские «вольности» во всех своих произведениях- от сугубо беллетристических до историко-академических.

Хрестоматийной иллюстрацией этой основанной на самовнушении веры в исторический фантом может служить фундаментальный труд Д.И. Яворницкого (1855-1940) «История запорожских казаков». В самом начале завершающего III тома, подводя итоги политического развития Малороссии к исходу XVII столетия, автор безапелляционно утверждает, что в ней «наиболее проявляется стремление к удержанию вековечных прав и вольностей». Особенно жаждет «сохранить свои права, свои вековечные вольности запорожское козачество»1.

Логично предположить, что в первых двух томах содержатся многочисленные документально обоснованные ссылки, раскрывающие перечень, характер, время действия всех этих «вековечных прав и вольностей». Ничуть не бывало! Единственное «доказательство» в пользу их существования занимает всего несколько строк. Посвящены они образованию польско-литовского государства (1569): «По этой унии к Польше, вместе с Литвой, была присоединена и Украина на правах свободной страны со свободным населением: «яко вольные до вольных и ровные до ровных люди». Так сказано было на бумаге»2. На какой? Д.И. Яворницкий «забывает» уточнить. Стыдливо умалчивает и об источнике закавыченной фразы о «вольных и ровных». Еще бы: ведь это та самая «История Русов», которую серьезному ученому даже читать неприлично, не то что ссылаться (а Яворницкому вместе с его собратом по ремеслу Грушевским в ознаменование «научных заслуг» уже в советское время были присвоены почетные звания «академиков»). Негоже ученому в своих научных построениях опираться на лживый пасквиль. Но для академика Яворницкого реальность существования украинских «вольностей» не есть следствие каких-либо рациональных посылок, а результат чистого самогипноза. Конкретный же механизм «сознательного преодоления сознания» сим ученым мужем можно проследить на следующем примере.

Во II томе своего сочинения он подробно разбирает универсал Хмельницкого, посвященный как раз теме «вольностей». Этот универсал, изданный 5 января 1655 г., в свою очередь ссылается на «грамоту» польского короля Стефана Батория (от 20 августа 1576), якобы предоставившую запорожским казакам самые широкие права и привилегии, в частности передачей в вечное пользование г. Терехтемирова с монастырем и перевозом в придачу к уже имевшемуся «старинному запорожскому городу Чигирину» со всеми прилегающими землями и находящимися на них местечками, селами, поместьями, рыбными и иными угодьями. Кроме того, «старинный же запорожский» город Самар с перевозом и территориями «до самой реки Днепр, где за гетмана козацкого Преслава Ланцко-рунского козаки запорожские свои зимовники имели».

И все это, как и многое-многое другое, «его королевская милость той грамотой своею козакам запорожским укрепил и утвердил»3.

Приведя дословный текст универсала Хмельницкого, Д.И. Яворницкий тут же показывает, что все перечисленные в нем казачьи «привилегии» - чистейшей воды блеф, обыкновенная историческая мистификация. Упомянутый в нем «старинный город Чигирин», якобы задолго до 1576 года находившийся в полной собственности запорожцев, на самом деле был основан только в 1589 г., спустя три года после смерти Стефана Батория. Не мог он пожаловать и города Самары, не существовавшего не только в это время, но и гораздо позже. И Преслав Ланцкоронский никогда не являлся «козачьим гетманом». Этот литовский вельможа, будучи хмельницким старостой, в начале XVI в. действительно занимался обороной южных рубежей Великого княжества Литовского от татар и турок, но к «запорожскому лыцарству» отношения не имел, да и иметь не мог по той простой причине, что само оно находилось еще в зародышевом состоянии, а уж «гетманов» вплоть до Богдана Хмельницкого и подавно не имело. Так что все «вековечные вольности», с таким тщанием перечисленные в универсале, - обычная дезинформация, понадобившаяся Хмельницкому всего лишь для вымогательств у русского правительства привилегий казачьей старшине.

Д.И. Яворницкий это, конечно, знает, как и то, что «грамота» Стефана Батория на пожалование запорожцам «означенных земель и городов», - явление виртуальное и не упоминается ни в одном из источников данной эпохи. До нас ее текст дошел лишь через универсал Хмельницкого, лживость которого сам же Яворницкий столь очевидно показал. И тем не менее в силу врожденных изъянов украинского мышления он усердно демонстрирует, что не только знает, но и верит в реальность существования «вековечных прав, вольностей и привилегий» запорожцев и малороссов под польским ярмом, а потому на протяжении всех трех томов своей объемной «Истории»  рассуждает о них как о вполне установленном историческом факте.

Вот это и называется: сознательно преодолевать сознание и при этом не сознавать, что занимаешься самогипнозом.

Понятно, что постоянно прибегая к самогипнозу, легко убедить себя, но главная цель «украинца» - убедить других. Для этого используется иной способ «интеллектуального творчества», суть которого кратко можно выразить так: знать, не зная.

Прием этот важен прежде всего для построения «ук- , раинской историографии», которая, несмотря на оби- , лие трудов и авторов, до сих пор не может обрести статуса серьезной научной дисциплины. Препятствие к этому самое прозаическое - наличие огромного числа подлинных исторических документов, причем как раз тех эпох, куда эта историография произвольно внедряет «украинцев» вопреки совершенно очевидным свидетельствам первоисточников. Ни разу не упоминают они таковых ни в Киевской Руси, ни в Великом княжестве Литовском, ни в Речи Посполитой, ни в Малороссии -и так вплоть до XIX века, когда первые из них робко заявили о себе в мизерных по численности антиправительственных кружках. Этот вопиющий «пробел» исторических документов ставит перед украинским историком как будто неразрешимую проблему, и лишь благодаря наличию в его «научном арсенале» выше поименованного метода он успешно ее преодолевает, легко изменяя прошлое в нужном для себя направлении. Конкретные технологии данной операции блестяще описаны в романе Дж. Оруэлла «1984», где правящая Партия стояла перед той же проблемой - необходимостью постоянной переделки прошлого, для чего и выработала целый арсенал средств его фильтрации и подчистки. Все виды литературы и подлинных свидетельств ушедших времен: газеты, книги, журналы, брошюры, плакаты, листовки, фильмы, фонограммы, карикатуры, фотографии ежедневно и ежечасно видоизменялись в соответствии с нуждами текущего момента. Прошлое подгонялось под настоящее и документально можно было подтвердить все, что угодно. История, как старый пергамент, выскабливалась начисто и писалась заново - столько раз, сколько нужно. И не было никакого способа доказать потом подделку.

Над этим работал огромный отдел Министерства правды (миниправа), снабженный специальными типографиями, теле- и фотостудиями, десятками тысяч вышколенных сотрудников, артистами, гримерами, подражателями любых голосов. Этот-то миниправ и определял, какую часть прошлого надо сохранить, какую фальсифицировать, какую уничтожить без остатка.

Конечно, «украинцам» пока еще далеко до столь отлаженной системы интеллектуального надувательства: «дэржава» толком не устоялась, раздираема противоречиями, да и правящая в Малороссии украинская партия не настолько упрочила свою власть, чтобы превратить подвластное ей население в нерассуждающее быдло, которому можно навязать любой бред. Сказывается также нехватка квалифицированных кадров, технологическая отсталость, природное скудоумие украинских «академиков» и «профессоров». В общем, создание самостийнического аналога министерства правды - еще впереди. Пока же работа ведется по старинке, на базе уже сложившейся традиции исторических фальсификаций, когда приходится знать, не зная. Выше мы описали, как пользовался этим приемом Н.И. Костомаров. За истекшие сто лет Украинская историография существенно его усовершенствовала, прежде всего в сторону еще большего Цинизма и бесстыдства, и стала пользоваться им уже совершенно открыто.

Вот передо мной один из последних украинских бестселлеров, книга «историка и политолога» Ореста Субтельного: «Украина. История». Вышедшая в Канаде в 1988 г., в «самостийной» она выдержала три (!) издания в переводе на украинский, а затем еще и на русский (для тех, как сказано в аннотации, «кто недостаточно активно владеет украинским языком», но жаждет «глубже проникнуться чувством украинского национального самосознания»).

Читать этот толстенный (736 стр.) фолиант «многовековой истории Украины», все равно что смотреть телепередачу «Вокруг смеха». С типично украинской «ученостью» автор весь материал подает таким образом, что трудно понять: шутит он или издевается над читателем, ибо при освещении любой проблемы умудряется одновременно все по ней знать и при этом беспрерывно забывать, что он это только что знал.

Вот, например, образчик его «научных изысканий» по истории Червоной Руси: «На протяжении ста лет после падения Киева (разоренного татарами в 1240 г. -СР.) Галицко-Волынское княжество служило опорой украинской государственности». (Априори примем на веру определение «украинский».) «Жители этих земель -украинцы». (Поверим и в это, следуя авторской логике: «украинский»- «Украина»- «украинцы»...) Но что это? В украинской теме вдруг резкий диссонанс: «их тогда называли русины». (Стоп! Почему «русины», а не «украинцы»? Что вообще означает термин «русины»?) Наш «политолог» как в рот воды набрал и ничто же сумняшеся бубнит дальше: Польша оккупировала в 1366 г. Галицию: «Польские завоевания в Украине были огромны» - и тут же очередной ляпсус: «Казимир (польский король. - СР.) называл Галичину не иначе как «королевством Русским». (Да? А почему не «украинским»?) «Официальное хождение... имел и «русский язык», равно как и своя «русская монета»... К середине XV в. Галичина была превращена в... Русское воеводство». (Господи! Да куда же подевались «Украина» и «украинцы» только что «открытые» О. Субтельным на данной территории как раз в эту эпоху? И почему поляки все «украинское» зловредно переименовывают в «русское»?.. Надо же как-то объяснить читателю этот странный парадокс! Ни-ни. Наш юморист молчит и как ни в чем не бывало продолжает дальше тешить публику своими фантастическими байками). Одновременно с поляками «вступили в украинские земли» и литовцы. Так состоялось «присоединение Украины к Литве». (Снова наблюдаем знакомый смысловой ряд: «украинский»-«Украина»-«украинцы»...) Однако и литовцы проявляют такое же упрямое неприятие всего «украинского», представляя «свои завоевания как миссию «по собиранию земли Русской». Более того, словно издеваясь над украинскими потугами О. Субтельного, официальным языком образовавшегося Великого княжества Литовского объявляют опять же... «русский»! Здесь уже нервы нашего «историка и политолога» не выдерживают и он с возмущением поясняет в скобках: «т.е. украинско-белорусский».

Двигаемся дальше по сконструированной им «многовековой истории Украины». И в XIX в. в ней абсолютно ничего не меняется: все та же загадочная мимикрия «украинцев» под «русских» при отсутствии каких-либо объяснений этого странного феномена со стороны автора.

19 апреля 1848 г. львовское духовенство обращается к австрийскому императору Фердинанду I с петицией. Вначале составители ее расписывают «былую славу» средневекового Галицкого княжества и последующее порабощение его поляками, особо подчеркивая тот факт, что население края «принадлежит к великой русской нации... и все говорят на одном языке». Естественно предположить, что этот «один язык» - русский, раз уж речь идет о представителях «русской нации». Ничуть не бывало! Их требования в изложении О. Субтельного таковы: «ввести украинский язык в школах и административных учреждениях, обеспечить украинцам доступ к административным должностям» и т.д. и т.п., все сплошь и рядом «украинское». А через две недели «во Львове была образована «Головная Русъка «Рада» -первая украинская политическая организация»...

Два десятилетия спустя - та же картина. О. Субтельный цитирует львовскую газету «Слово»: «Мы не можем далее отделять себя китайской стеной от наших братьев и отвергать языковые, литературные, религиозные и этнические связи, соединяющие нас со всем русским миром. Мы больше не русины 1848 г., мы настоящие русские». Инициаторы обращения создают в 1870 г. «политическую организация - Русскую Раду, которая, по их заявлению, была прямой продолжательницей «Головней Pycскoi Ради» 1848 г. и претендовала на роль единственного представителя всех украинцев Галичины»...

Что можно понять во всей этой белиберде, когда один и тот же народ является нашим взорам то в образе Русских, то их непримиримых конкурентов -«украинцев»? По-моему, только одно: если бы в мозгах украинского «политолога» присутствовала хотя бы самая элементарная логика, он неминуемо должен был бы разъяснить столь вопиющее противоречие между им же самим цитируемыми источниками и им же самим сочиненной «концепцией». И не делает он этого лишь потому, что знает: «История» его адресована столь же украинизированному читателю, готовому во имя самостийной «нэньки» кастрировать свои мыслительные способности до такой степени, что они услужливо готовы знать, не зная.

Именно этим циничным расчетом на то, что «свои» правильно истолкуют любую авторскую несуразицу, можно объяснить рождение таких, например, перлов: «Трагичной была судьба галицких украинцев, оказавшихся под российской оккупацией (речь идет о 1915 г. — СР.). Царское правительство сразу же недвусмысленно дало понять, что оно вовсе не считает Восточную Галицию новым или тем более временным приобретением.

Наоборот, эта территория упоминалась теперь не иначе как «древняя русская земля», которая наконец «навеки воссоединилась с матушкой-Россией». Развернулась хлопотливая деятельность по материализации мифа о «русском характере Галичины»4.

Развязно-ехидный тон автора особо должен подчеркнуть «нелепость» подобных притязаний. Однако разве в цитируемых им самим документах говорится не о том оке самом! Что с древнейших времен Галиция является «русской землей», а население ее - «русскими». Ведь вот же и в 1870 году оно самоопределяет себя, свой язык и создаваемые организации не иначе, как русские! А не «украинские», как того хотелось бы О. Субтельному. Над кем же и чем иронизирует автор? Не над собой ли? Или его дурацкое хихиканье -следствие нервного перенапряжения? Ведь придуманная им «концепция» столь мудрена, что он и сам уже путается, где в ней правда, а где - ложь.

Но таков удел каждого «украинца». Его восприятие реальности основано на двоемыслии - патологической способности одновременно держаться двух противоположных точек зрения, понимая, что одна исключает другую, и все-таки быть убежденным в обеих.

По определению Дж. Оруэлла, двоемыслие - это грандиозная система умственного надувательства. Двоемыслие - это управляемое безумие, тем не менее этот процесс должен быть сознательным, иначе его не осуществить успешно, но одновременно и бессознательным, иначе возникает ощущение лжи, а, значит, и вины.

Двоемыслие - становой хребет не только украинской идеологии, но и практики, осуществляемой по ее рецептам. Говорить заведомую ложь - и одновременно в нее верить. Забыть любой факт, ставший неудобным -и извлечь его из забвения, едва он опять понадобится. Отрицать существование объективной реальности - и учитывать реальность, которую отрицаешь. Все эти методы использовались для создания украинской доктрины, а сегодня - для построения самостийной «дэр-жавы». Только благодаря двоемыслию «украинцам» удалось изменить прошлое, по крайней мере в своем воображении, и, основываясь на этом воображаемом прошлом, приступить к строительству собственного «сувэрэнного» бандустана.

Тот же О.Субтельный демонстрирует нам виртуозное владение этим воистину непобедимым оружием украинского интеллекта, что придает его пухлому труду все признаки законченного «классического» творения. Но прежде чем обратиться к конкретным случаям применения данного приема, зададимся таким отвлеченным вопросом: может ли некая группа людей признавать свое положение в политическом отношении «несравненно лучшим», чем у другой группы, если возможности первой выразить «любые политические устремления» на практике сведены к нулю, т.е. проще говоря, отсутствуют! Конечно, нет! - воскликнет догадливый читатель. И будет безусловно прав. Нуль он и есть нуль: полное отсутствие прав заведомо исключает какое-либо сравнение с бесправностью других (просто нечего сравнивать!), а уж тем более возможность бахвалиться «несравненно лучшим положением». Но это так по нормальной человеческой логике, а мы имеем дело с «украинцем», рассудок которого обладает уникальной способностью держаться одновременно двух противоположных точек зрения в полном сознании того, что одна исключает другую, и при этом - быть убежденным сразу в обеих.

Наш «политолог», к примеру, рассуждая об украинской жизни в период между двумя мировыми войнами и сравнивая ее в Польше и СССР, безапелляционно утверждает: «Несмотря на свой статус граждан второго  сорта, украинцы в Польше в политическом отношении  занимали несравненно лучшее положение, чем их братья в СССР». Здесь же обрисовываются наиболее рельефные черты этого «лучшего положения»: польское правительство «отказывалось признать любые (!) политические устремления западных украинцев», будучи убежденным, «что украинцы слишком отсталы для самоуправления, что они вообще являются не чем иным, как «немецкой выдумкой» (забавно, не правда ли, слышать от поляков обвинение немцев в том, что они выдумали «украинцев». - СР.)». В полном согласии с данной теорией «в 1924 г. был принят закон, запрещающий употребление украинского языка в государственных учреждениях». При этом «украинцев исключали из Львовского университета, закрывались украинские кафедры», а «большинство украинских школ были преобразованы в двуязычные учебные заведения, где преобладал польский язык». К 1931 г. «одна польская гимназия приходилась на 16 тыс. человек, а одна украинская - на 230 тыс.». Если все это - признаки «несравненно лучшего положения», то трудно даже вообразить, что же творилось в это время с «украинцами» в СССР.

Читаем О.Субтельного: Украина «стала четко определенным национальным территориальным целым с собственным административным центром и аппаратом». Таким образом, «украинцы наконец-то обрели территориально-административные рамки, соответствующие их национальному естеству». К этому следует добавить, что в угоду самостийникам захватившие Россию коммунисты одним махом записали в «украинцы» 30 млн. Русских людей, юридически закрепив это в качестве их «национальности»! О чем скромно умалчивает О. Субтельный, хотя и признает, что «1920-е годы стали периодом... возрождения национального самосознания, Духовного подъема, настоящим золотым веком украинцев (!), периодом невиданного подъема (!) украинской культуры». К 1929 г. «свыше 80% общеобразовательных школ, 55% школ ФЗО и 30% вузов вели обучение на Украинском языке. Свыше 97% (!!!) детей-украинцев обучалось на родном языке». К 1931 г. «90% газет и 85% журналов выходили на украинском». А к 1940 г. «Украина

(которая по  уровню  производства приблизительно 3 сравнялась с Францией) стала одной из наиболее развитых промышленных стран Европы». (Правда, в 30-е годы тов. Сталин несколько притормозил триумфальное шествие «украинизации» (а еще были голод, коллективизация, репрессии), но украинские заводы, фабрики, школы, издательства, академии, университеты, административный аппарат и венчающая все это «Украинская ССР» остались в неприкосновенности. Между прочим сегодня именно в ее сталинских границах «украинцы» правят бал, под руководством как раз тех «национальных кадров», которые и были выпестованы в столь ненавистной для них «Советской империи».) Впрочем, О. Субтельный не подвергает сомнению головокружительных украинских достижений в предвоенном СССР,  но и не отказывается от утверждения, что «украинцы в Польше занимали несравненно лучшее положение», чем их «советские братья». А все дело в том, что «при всех  дискриминационных чертах своей политики Польша все же была государством, основанным на конституционных принципах (?!)».

По-видимому, превращение «украинцев» в «граждан второго сорта» в глазах О.Субтельного нисколько не уменьшает величественной красоты этих самых польских «принципов», и он охотно делится с читателем  имеющейся информацией о конкретном их воплощении в жизнь именно по отношению к «украинцам»: в сентябре 1930 г. «крупные подразделения кавалерии и полиции обрушились на украинские села, начав кампанию так называемой пацификации (умиротворения)». : «Армейские части, заняв около 800 сел, громили украинские клубы и читальни, отбирали имущество и продукты, избивали всех, кто пытался протестовать. Было арестовано около 2 тыс. украинцев, в основном гимназистов, студентов и молодых крестьян, почти треть из них попала в тюрьму на продолжительные сроки. Украинских кандидатов в депутаты сейма посадили под домашний арест, не дав им принять участие в проходивших в это время выборах, выборщиков-украинцев запугиванием принуждали голосовать за польских кандидатов».

Далее польское правительство «отменило самоуправление в селах и передало их под контроль польских чиновников. В 1934 г. в Березе Картузской был устроен концентрационный лагерь, где находилось около 2 тыс. политических заключенных, в основном украинцев». «Польская молодежь, организованная в полувоенные вооруженные формирования, часто... терроризировала украинцев. В 1938 г. наводившая на всех ужас пограничная жандармерия провела «минипацификацию» на украинских землях вдоль границы с СССР».

Итак, «погромы», «избиения», «тюрьмы», «террор», «концлагерь» и «всеобщий ужас» - как раз тот ряд понятий, который характеризует «государство, основанное на конституционных принципах», и «украинцам» жилось в нем «несравненно лучше, чем их советским братьям». Поэтому О.Субтельный глубоко скорбит о том, что «развал Польши в начале войны (сентябрь 1939. - СР.) привел ко включению западно-украинских земель в сферу куда более жесткого (?!) режима», изоляции «от европейских политических и культурных ценностей»5, вероятно, все тех же «тюрем» «террора» «погромов» и «ужаса»...

Читаешь и диву даешься: неужели вышеприведенные фрагменты принадлежат перу одного человека, настолько они взаимоисключающи? И тем не менее это так, ведь мы имеем дело с «украинцем», сознание которого непоправимо расколото и просто не в состоянии соединять наблюдаемые факты в целостную органичную картину мира. А это и есть самый верный признак шизофрении (в переводе с латыни - шизо (или схозо)френия как раз и означает «расщепление (раскол) мозга (сознания)»). А двоемыслие «украинца», врожденная способность одновременно держаться двух противоположных точек зрения есть лишь частный случай ее. Почему и чтение любого украинского произведения, к какой бы

сфере знаний оно ни относилось, превращается в тяжелый, изматывающий душу труд. Даже в тех случаях, когда написано оно на чистейшем русском языке. Литература подобного рода действует на психику нормального человека самым угнетающим образом и, перевернув последнюю страницу, чувствуешь себя совершенно опустошенным. Такое состояние испытывает, наверное, психиатр после длительного сеанса общения со своим пациентом. Иван Ильин в свое время точно заметил по поводу такого рода чтива: «Ложь идет сплошной волной. Она преподносится тоном непререкаемого авторитета и наигранного лицемерного пафоса, свойственного скверным драматическим актерам. Читаешь и думаешь: лжет! И сам знает, что лжет; и даже не скрывает своего знания... «Да, лгу! А ты слушай и молчи! И попробуй только не согласиться! И повторяй мою ложь за мною! Да без оговорок, без колебаний! Уверенно! С чистосердечным убеждением! Лги искренно! Обманывай вместе со мною с пафосом! Лицемерь с темпераментом, чтобы я, перволжец и обер-обманщик, имел основание сделать доверчивую физиономию!!!»...

Читаешь и чувствуешь, что начинается тихое головокружение, сопровождаемое отвращением к лжецу и тайным презрением к самому себе - за молчание...

И вдруг в этом потоке лжи и обмана - тем же тоном - выговариваются целые куски фактической правды... И эта правда выговаривается именно в составе лжи - для ее подкрепления и удостоверения. Знаешь, что это правда... и начинаешь не верить и ей. Потому, что и она лжет. Она лжет тем, что произносится тем же тоном наглого апломба, с теми же лицемерными и аффектированными «жестами» (умственными, нравственными и стилистическими!). Она лжет и тем, что появляется окруженная ложью, в обманной картине и для-ради обмана...

И вот кто так лжет, тот теряет в самом себе чувство правды; а перед другими людьми и перед Богом - он теряет и право на правду. Сама правда его начинает лгать. И он сам чувствует это и сам себе не верит. И другие ему не верят»6 (курсив И. Ильина).

«Украинцу», конечно, подобного рода неверие не помеха. Его управляемое безумием мышление, выработало достаточно способов защиты от окружающей реальности и далеко не исчерпывается способностью к двоемыслию и самогипнозу. Незнание - сила! - еще один руководящий принцип его мыслительной деятельности, позволяющий ему играючи преодолевать интеллектуальные проблемы любой сложности. Конкретным воплощением в жизнь данного принципа и занимается так называемая «украинская историческая наука».

Вклад последней в формирование украинской ментальности невозможно переоценить. Психология, мировосприятие, иерархия общественных ценностей «украинца», его политические предпочтения, само поведение в быту базируются прежде всего на тех идеологических штампах, которые в течение последних полутора столетий настойчиво и методично внедряла в его сознание самостийническая историография.

Конечно, ее методика, приемы, основные направления исследований ничего общего с исторической наукой не имеют. «История Украины» - не наука, а нечто среднее между партийной пропагандой и историкообразной мистификацией, и в качестве таковой не признает объективной истины в принципе, а уровень своих «достижений» определяет заинтересованностью в ее существовании тех или иных зарубежных структур, да чисто арифметическим ростом поклонников ее бредовых постулатов в массе населения, произвольно включенной ею в «украинский народ».

В силу этого своего откровенно шарлатанского характера в ряду других национальных исторических школ она стоит особняком, никак с ними не связана и полностью изолирована от общего научного поля

их разработок, дискуссий, информационных связей и обменов. Изгойство ее предопределено теми принципиальными установками, которыми изначально руководствовались самостийнические «историки» в своем подходе к прошлому и методике его изучения и толкования.

Историку как ученому, независимо от национальности, присуще убеждение, что прошлое невозможно изменить и что точность исторического знания - нечто самоценное и само собой разумеющееся. Украинский историк подходит к делу с прямо противоположной стороны: для него прошлое - это всего лишь вспомогательное средство для решения текущих политических задач. А для успешного их решения требуется, чтобы «украинец» вообще не знал своего исторического прошлого. Прежде всего того, что предки его являлись русскими. Он не должен знать этого потому, что на протяжении последних двух столетий, с момента возникновения украинства, знание этого сводило на нет «национальну свидомисть» «украинцев», пока наконец их поводыри не постигли простую истину: только полное забвение данного прискорбного факта сделает их пасомых по-настоящему «самостийными и нэзалэжными». «Кто управляет прошлым, тот управляет будущим. Кто управляет настоящим, тот управляет прошлым».

Этот общий для всякой исторической мистификации закон стал методологической основой самостийнической историографии задолго до того, как был сформулирован Дж. Оруэллом. Руководствуясь им, украинский историк обращает прошлое в некую бесформенную массу, которую путем хитроумных манипуляций легко втиснуть в текущую «злобу дня». Вооруженный столь эффективным методом интеллектуального надувательства, вдохновляемый сознанием того, что творит это во имя вечно обиженной и обобранной «нэньки», он конструирует прошлое по своему произволению, объявляя ненравящиеся ему факты «выдумкой», а собственные

выдумки - исторически достоверными «фактами». В результате этой операции прошлое, по своей природе неизменяемое, становится изменяемым, гибким, пластичным, «заказным», готовым принять любую форму, подтвердить любую историософскую концепцию, включая самую бредовую.

Незнание - сила! А поэтому прошлое следует не изучать, а творить, сочинять, так как история - всего лишь миф, выдумка, наукообразный вариант «сказки для взрослых». Ее предназначение сугубо прикладное: содействовать пробуждению украинской «свидомости» (сознательности) - и не более того. А если в своих основных фактах она (история) этой задаче противоречит, ее необходимо «исправлять» и «подчищать» на свой украинский лад. Поэтому для самостийника главное не изучение прошлого, а его переделка. Она-то и есть объект украинской историографии, все свои усилия сосредоточившей на том, чтобы доказать недоказуемое, опровергнуть очевидное, превратить миф в реальность, а реальность - в миф.

Все труды украинских историков, в том числе и наиболее «выдающихся», исследуют события давным-давно исследованные. Оригинального в них- только интерпретация, цель которой привести общеизвестные факты в соответствие с априори заданной схемой «тысячелетней истории украинского народа».

Задача, понятно, не из легких, но благодаря специфическим приемам, разработанным украинскими историками, упрощается до предела, сводясь к беззастенчивому внедрению в далекое прошлое изобретенной самостийниками терминологии: «украинцы», «москали», «украинское возрождение», «украинская держава», «украинские завоевания», - эти и ряд других обозначений никогда не существовавших явлений призваны создать полную иллюзию самого активного участия «Украины» и «украинцев» в истории человечества. При этом тот или иной феномен постоянно отодвигается все дальше в

глубь времен, достигая, наконец, самой седой древности, где рядом с египтянином, ассирийцем, ветхозаветным евреем, эллином и римлянином как ни в чем не бывало появляется... «украинец». Фокус внедрения прост: на карту необъятной восточноевропейской равнины накладываются современные границы «самостийной и сувэрэнной» и любые исторические явления, имевшие место на данной территории, автоматически обретают статус «украинских».

Конечно, самостийникам трудно игнорировать тот общепризнанный в истории славянских народов факт, что термин «Украина» как топографическое обозначение некоей целостной территории появился лишь в Новое время, в польских источниках XVI века, а от него те же поляки лишь в XIX в. произвели еще одно условное обозначение- «украинцы». Столь позднее рождение, да еще в иностранной купели, «страны» и «народа», подаваемых украинской историографией в качестве главных столпов мировой цивилизации, изначально обрекало ее «величайшие умы» на глубокие и неутихающие угрызения совести, которые приходилось глушить все более возрастающими инъекциями лжи и исторических подтасовок. Именно поэтому изложение «Истории Украины» столь часто походит на неконтролируемый наркотический бред. Базарная нахрапистость, развязный, вызывающий тон ее творцов, высокомерное игнорирование мировой исторической науки призваны скрыть неискоренимое чувство страха, обусловленного перманентно существующей угрозой позорного разоблачения выдумки о «тысячелетней украинской истории», мгновенного и бесповоротного разрушения того величественного и захватывающего воображение мифа о нации - вершителе мировых судеб, которым вот уже столетие тешит и укрепляет себя «украинец». За хамовитой и навязчивой риторикой самостийников таится внутренняя неуверенность, а порой и ясное сознание того, что провозглашаемые ими «истины» при ближайшем рассмотрении оказываются чистейшей воды блефом. От этой неуверенности и совершенно параноидальное наклеивание ярлыка «украинский» на любой исторический факт, как бы далеко во времени и пространстве ни отстоял он от сегодняшних «украинцев» и их «самостийной дэржавы». «Тьмы веков» при этом самостийнику не помеха. Любой, самый слабый сигнал из их бездонных глубин для него - верная весточка от далеких и славных украинских предков. Даже если это - трехтысячелетие до Рождества Христова.

Именно в это время в долинах Днестра, Буга, Прута и Днепра развилась древняя земледельческая культура, получившая в исторической науке наименование «три-польской». Вопрос об этнической принадлежности три-польцев украинская наука решает с ходу: конечно же, они- «украинцы»! Жили-то на «украинской территории», следовательно, речь идет об «украинцах», являющихся «автохтонами на своей земле не с VI века по Рождеству Христовом, а уже с неолита (!)»7. Трипольцы и заложили основы этнографической культуры «украинского народа». Доказательства? Сколько угодно!.. Трипольцы пахали на волах! Пахали. Расписывали их упряжь узорами? Расписывали. Так ведь и «украинцы» делали то же самое каких-нибудь сто лет назад! «Преемственность» очевидна.

Да и могло ли быть иначе. Только представим на мгновение: «В тех же самых климатических и ландшафтных условиях, на берегах тех же самых рек и на просторах тех же самых плато, на богатейшем черноземе, меж золотых полей пшеницы идут по дороге волы. Сизый дым поднимается вверх с хат, обмазанных глиной и расписанных полосами цветных узоров. Как в трипольские времена, так и поныне, женщина подмазывает глиной фундамент, расписывает красками хату и печь. И при входе в дом весит изображение вечного дерева, в сегодняшней интерпретации: цветок в вазе»8.

Завороженный образом древней «украинской хаты» и древних же «украинских волов» - порождением собственной буйной фантазии, украинский историк теряет ощущение времени. Века, культуры, народы сливаются в его восторженном воображении в грандиозную картину жовто-блакитных тонов. Кружится голова, эйфорический туман заволакивает умственный взор и чудится ему, что и пять тысячелетий назад в «ридний нэньке» все было таким же узнаваемым и своим, близким, украинским: волы, хаты, узоры, плетни, парубки, девчата, шаровары, гопак, песни по вечерам... А разыгравшаяся фантазия влечет дальше и дальше. Пророчески прозревает он толщи времен и видит «Украину» уже подлинным столпом древнейшей мировой цивилизации, «страной одновременно сельской и городской, с широкими культурными связями с Придунайской областью, Закавказьем (Анау), Средиземноморьем (домикенская культура Греции), Малоазийскими странами, Месопотамией и, возможно, даже с Египтом»9. Пораженный этим чудным видением «украинец» впадает в настоящий транс и в неудержимом творческом экстазе начинает любовно реконструировать интуитивно постигнутое далекое прошлое своей «страны».

Непостижимым образом украинские земледельцы Триполья преображаются в не менее украинских кочевников. До времени оставлены мотыги и расписные хаты - «украинцы» садятся на коней и разносят славу о «нэньке» во все концы древней Ойкумены. Докатилась она и до легендарного Гомера, в «Одиссее» которого  встречаем «первое из известных нам упоминаний об  , Украине»10. Правда, поэт сделал это в завуалированной форме, обозначив ее «землей киммерийцев» (сказался  недостаток географических знаний), но в глазах украинского историка данная промашка древнего классика-всего только следствие тогдашнего уровня знаний о мире и поэтому вполне простительный грех.

Пришпилив к «украинской истории» еще одно тысячелетие, он искусно направляет ее дальнейшее движение в новое русло, выдвигая на историческую сцену в коллективной роли «украинцев» очередных актеров.

Теперь это - скифы. Для кого-то они - пришельцы из Азии (вспомним знаменитую строку: «Да, скифы мы, да, азиаты!..»), но для украинских «вчэных» - типичное «туземно-украинское» явление, и все, с ними связанное, несет на себе печать украинского национального гения с присущими ему уже в то время геополитической широтой и вселенским размахом деятельности: «Украина в первой половине последнего тысячелетия до Р.Х. была империей. Она покорила себе просторы до Оби; она захватила Ниневию и держала ее в своих руках»11.

Пространства «украинской империи» необъятны, охватывая практически всю Евразию. Куда там древним грекам или даже знаменитым своими походами римлянам. На фоне «украинского империализма» их экспедиции - детские прогулки на соседнюю улицу и обратно...

Но не только грандиозными завоеваниями отметили себя древние «украинцы». Нет, не запустели живописные украинские хаты, все так же идут среди золотых полей пшеницы украинские волы, дружно взлетают мотыги украинских пахарей, трудами которых только и держится человечество: «Древний мир в эпоху перед Рождеством Христовым кормится украинским хлебом». Не будь хлебных поставок с «Украины» ни одна древняя цивилизация не только не смогла бы существовать, но и вряд ли бы зародилась...

Началось великое переселение народов. «Украина как раз оказалась в центре этого хаотического и, казалось, бесконечного передвижения огромных человеческих масс»12. Под ударом варваров пал «Вечный Рим», подлинный владыка древнего мира. Культурный расцвет сменяется упадком, а затем и глубочайшим регрессом во всех отраслях общественной жизни, тотальной материальной разрухой, резким сокращением населения и его полным одичанием. Европа в своем развитии отброшена на несколько веков назад. Античная цивилизация, одарившая мир непревзойденными свершениями человеческого духа, канула в вечность... А что же «Украина»- столп и кормилец этой цивилизации, ведь она - в самом центре разверзшейся глобальной катастрофы?..

«Нэнька» в полном порядке! В бушующем вокруг хаосе и разрухе «Украина»- единственный цветущий оазис, население ее быстро растет, достигая, по подсчетам украинских «вчэных», «нескольких миллионов»! Но самое главное, она консолидируется «в тех самых территориальных границах, которые со временем станут этнографическими границами украинского народа»13.

Вот он - обобщающий итог. Красочное и «научно» обоснованное описание нескольких тысячелетий (!) «истории Украины» призвано убедить просвещенное человечество в том, что украинство ведет свое происхождение не от какого-то там русофобствующего польского пана, а от очень древних и заслуженных предков, и сегодняшняя «Украина» - не химерическое искусственное образование, а некая этнографическая целостность, сложившаяся в нынешнем виде, «в тех самых границах», пять тысячелетий назад!..

Конечно, убедить человечество в подобном бреде -трудно, но с точки зрения украинских историков данное препятствие не может служить основанием для отказа «украинцев» от столь почтенного исторического возраста. Только бы сами они верили сказкам, придуманным для их неискушенного детского сознания. Остальное - несущественно. А «фактов» украинская историография сфабрикует столько, сколько надо, и сказка станет былью, в очередной раз подтвердив жизненность великого руководящего принципа украинства: незнание - сила!

Но если академическая украинская наука такова (а цитированные выше Петров, Субтельный, Щербакивский - как никак «профессора»!), то что говорить о кандидатах украинских наук или просто украинских публицистах, пишущих на исторические темы, - они пускаются во все тяжкие, неся такую околесицу, что ее и упоминать-то жутковато. На этом уровне уже безраздельно господствует наиболее «гибкий» из всех приемов украинского мышления: «Правда - это ложь. Ложь - это правда!». Факты как таковые теряют всякое значение, на их место водружаются чудовищные по своей бессмысленности выдумки. Гоголевский сумасшедший чиновник Поприщин в сравнении с данной публикой имел вполне здравый рассудок, разве что немного переоценил свои возможности. Массовый, популярный вариант «истории Украины» рассчитан не просто на профана, а на субъекта, не владеющего даже азами начального образования. И если профессорско-академические интерпретации прошлого идут на уровне фантастики и розыгрыша, то историческая публицистика уже ни чем не отличается от шизофренического бреда, явно свидетельствуя о психической неполноценности ее авторов.

Тем не менее мы вынуждены будем коснуться и этой части украинской теоретической «мысли». Тотальный бред в упаковке «научности» - дело нешуточное, когда он возведен в ранг государственной идеологии, объект воздействия которой - десятки миллионов людей. «Самостийна Украина» всемерно поощряет и, несмотря на катастрофическое состояние экономики, щедро финансирует подобного рода «научные изыскания», а подконтрольные государству средства массовой информации, прежде всего телевидение, приносят фабрикуемую ими ложь в каждый дом и каждую семью. Эта ложь пропитывают все стороны общественного бытия «нэзалэжной»: политику, искусство, школу, средние и высшие учебные заведения, частные разговоры, самое мышление ее граждан, особенно миросозерцание молодежи, не знающей никакой другой «истории» и поэтому совершенно беззащитной перед ее развязным и наглым шулерством. Бредово-фантастические измышления украинской историографии она воспринимает как истину в последней инстанции. А до каких пределов безумия доходит она на уровне своих газетных популяризаторов, мы можем судить по нижеследующим образцам.

Статья Павла Черемиса «Кто и когда основал Иерусалим?». Вы уже, конечно, догадались кто: «выходцы с Украины». Поэтому автора до глубины души возмущают попытки евреев, отметивших в 1996 г. трехтысячелетие основания города, присвоить себе «украинскую славу». Ведь на самом деле «этот приоритет принадлежит гетидам (гиксосам), древним выходцам с территории современной Украины». Именно они в 1800 году до Р.Х. основали столицу «земли обетованной». Таким образом, «Иерусалиму не 3000 лет, как обозначено «юбилеем», а 3796 лет»!

Вот так. И не следует думать, что П. Черемису все это пригрезилось в кошмарном сне или похмельном дурмане. В его распоряжении имеется ряд «неопровержимых доказательств». Во-первых, «в старинном финикийском (?) городе Кносос найден алебастровый камень, на котором выгравировано имя короля гиксосов «Кгиян» - киевлянин (чувствуете, уже запахло украинской стариной. - СР.) или Киевец. Это научно свидетельствует о том, что «гиксосы» происходят с Киевщины (!) и что уже тогда существовал Киев (!!!) как столица и символ державной структуры, то есть не менее 4000 (!!) лет назад (вот она, «ридна нэнька», самостийна, нэзалэжна «структура» доисторической эпохи! - СР.)».

Во-вторых, «украинцы» издавна обитали в Палестине (не удивляйся, читатель, это цветочки, а гениальное открытие - впереди! - СР.), в те далекие времена, когда  в ней «не было жидов, а жили различные арийские племена. Сильнейшими из них были самаряне (вот : оно, начинается! - СР.), которые имели в центре Палестины свою державу - Самарию (будьте наготове, ждать совсем недолго. - СР.). Сами они, вероятно, вышли 4500 лет тому назад из окрестностей реки Самары - левобережного притока южного Днепра (бесподобная логика, не правда ли? Сразу видно размышляет   именно   «украинец»:   «украинский» -   «Украина» - «украинец»; «Самаряне» - «Самария» - приток Днепра. - СР.), то есть были близкими земляками гиксосов (а те, как мы уже выяснили, потомственные киевляне. Всего лишь пара штрихов, и Палестину не отличишь от Украины! - СР.)»...

Дальнейшее движение черемисовской «мысли» не менее оригинально: отправившиеся в Египет киевляне-гиксосы, повстречав в Палестине «украинцев»-самарян, разумеется, не могли не отпраздновать это дело и «на какое-то время задержались» здесь. Тогда-то они и «построили в 1800 г. до Р.Х. город, который назвали «Руса-лель» - Мать руссов (не синоним ли Киева- матери городов русских?- прим. П.Черемиса). (Аи, да Павло! Аи, да... ну, все знают, чей сын -СР.). Позднее жиды переименовали его в Иерусалим, но это название нам ничего не говорит»...  Здесь, правда, может возникнуть вопрос: откуда на месте гиксосов-«украинцев» вдруг появились «руссы» с их матерью? Ответ тут как тут: так называли их ханаане (эх жаль, нет похожей речки на Украине, какой-нибудь Ханаанки, правого притока северной Орели, а то бы сонму «украинских земляков» прибыло! Впрочем, не будем терять надежды: мало ли чем осчастливит нас П.Черемис в недалеком будущем)...

Вот такую «научно обрисованную картину» (любит «украинец» «научность», любит!) дает «современная украинская национальная историография в содружестве с новейшими результатами археологических исследований» по поводу того, «кто и когда основал Иерусалим»14...

Я нисколько не сомневаюсь, что прочитав подобную галиматью, читатель непроизвольно воскликнет: не может быть!.. Не может быть, чтобы в наше просвещенное время хотя бы одно издание в мире, даже самое что ни на есть бульварное, решилось обнародовать такую абракадабру, не подпав немедленно под подозрение, что вся его редакция по неизвестным причинам внезапно сошла с ума. Наверное, подумает читатель, Родин все это сам выдумал и сильно пре-

увеличил, чтобы выставить «украинцев» на всеобщее посмешище... Вполне здравый ход мысли. Я и сам рассуждал в том же направлении при знакомстве с черемисовской статьей (что это всего лишь чей-то розыгрыш). А дочитав ее до конца, еще долго не мог избавиться от ощущения, что напротив фамилии автора только по редакционному недосмотру отсутствует поясняющая надпись: «Временно находится на излечении в психиатрической лечебнице», так как только наличие подобной сноски могло хоть как-то примирить меня с содержанием этого опуса... Но увы! увы! увы!.. Не только надписи не было, но и никаких иных разъяснений. А когда такого рода «теории», «открытия» и «научно обрисованные картины» хлынули со страниц украинских изданий сплошным мутным потоком, я понял: никаких разъяснений и не будет, так как не только пан Черемис свободно гуляет по «тэрэнам» самостийной, но и тысячи, десятки тысяч ему подобных «теоретиков» как ни в чем не бывало массово тиражируют плоды своего сумасшествия, а иные даже получают за это государственные награды Так что какие уж тут выдумки...

Вот, к примеру, еще один видный «мыслитель», весьма популярный в украинских кругах, - С.Плачинда, автор сенсационного «открытия» о происхождении всех языков человечества от «древнеукраинского». Так этот «светоч ума» даже книги издает (см., например, его «Словарь древнеукраинской мифологии». - Киев, 1993) и, между прочим, тоже за государственный кошт. Именно он еще в 1990 г. весьма «научно» обрисовал, почему Швеция пользуется украинским желто-голубым флагом. Оказывается, «шведы, которые жили в большой дикости, выбрали Одына (знаменитого украинского вожака, как доподлинно установил С. Плачинда, отправившегося в III в. по Р.Х. с берегов Днепра в далекую Скандинавию. - СР.) своим вождем, а после смерти канонизировали его в главного своего языческого бога». Это-та генетическая память и «заставляет современных шведов жить под украинским жовто-блакытным флагом»15.

Но всех черемисоз и плачинд переплюнул кандидат исторических (!) наук Александр Дубина, решивший всех сразить наповал своими действительно эпохальными «открытиями». Помимо этого его статья «Так хто ж вщкрив Америку», напечатанная в журнале «Украiньска культура», носит во многом программный характер, публично демонстрируя символ веры украинских «вчэных», подвизающихся на ниве изучения прошлого, и заслуживает в силу этого самого пристального внимания.

Уже первые ее абзацы ясно дают понять, что речь идет действительно об экстраординарных явлениях: «В последнее время украинская историческая наука сделала гигантский шаг вперед, который имеет всемирное значение. Благодаря титаническому исследовательскому труду наших ведущих ученых, настойчивому поиску патриотов-энтузиастов, на основе бесспорных фактов (!) наконец-то была частично восстановлена историческая правда, которая заключается в том, что Украина является колыбелью мировой цивилизации, а мы, украинцы, -ее творцами».

Далее, кратко изложив уже знакомую нам историю про древний украинский город Иерусалим, А.Дубина привлекает в помощь себе С.Плачинду: «Намеренно запутанную влиятельными антиукраинскими силами проблему расселения народов на земном шаре в старину блистательно разрешил наш славнейший писатель Сергей Плачинда: «Еще в трипольскую эпоху (IV тысячелетие до Р.Х.) волхвы создали демографическую концепцию, которая не позволяла перенаселять надднепрянский регион, где жили многодетные племена и семьи. Вследствие этого волхвы каждые три года устраивали жеребьевку, при помощи которой формировались молодые общины переселенцев на новые земли. Так под предводительством волхвов древнеукраинские племена и общины заселяли Индию, Месопотамию, Малую Азию, Палестину, Египет, Италию, о. Крит, Западную Европу. Волхвы способствовали полной колонизации Балкан».

Отдавая должное предшественникам, А.Дубина не намерен останавливаться на достигнутом, ибо полет плачиндовской фантазии при всей ее глубине для него - пройденный этап, и он не стесняется слегка пожурить товарища по ремеслу: «Все-таки даже в этой гениальной концепции ощущается некоторая ограниченность: расселение украинцев лимитируется лишь (!) евразийским континентом» (Вот это аппетит! после этого понимаешь, что только отсутствие технических средств доставки не позволило «древнеукраинским племенам» параллельно освоить и околоземное космическое пространство с последовательным заселением Луны, Марса, Венеры, Юпитера и прочих небесных тел Солнечной системы. Вероятно, это придется сделать нынешним поколениям «украинцев», ведь и сегодня «надднепрянский регион» перенаселен, а свободных территорий на Земле практически не осталось. Придется штурмовать космические высоты, а на роль «волхвов» претендентов хоть отбавляй: А.Дубина с его великим размахом мысли - первый.)

Наш кандидат, впрочем, ясно осознает причины, остановившие   «славнейшего   писателя»   на   полдороге:  «Они заключаются прежде всего в том, что на протяжении столетий разношерстные заезжие чужаки искусственно сдерживали развитие украинской политической мысли, прививали ей провинциальность и местечковость». , И вот в XX веке прорвало! Вначале украинские профессора Петров, Субтельный, Щербакивский и К0, творчески переработав богатое наследие костомаровых-гру-шевских, в свою очередь вскормленных таким шедевром, как «История Русов», придали истории «нэньки»  воистину глобальный размах, включив в нее всю древнюю Ойкумену. А их смелые выученики: черемисы,  гнаткевичи, плачинды, чепурко, кордубы (и несть им числа) окончательно преодолели «местечковый провинциализм» и дошли, как говорится, «до ручки», т.е. принялись осваивать те континенты и территории, которые предшественники не удосужились объявить «украинскими». В числе этих новаторов А.Дубине, безусловно, принадлежит заслуженное первенство: «открытия» сыпятся из него, словно золотые монеты из утробы сказочного осла, неостановимым потоком: «Сегодня уже хорошо известно об украинском присутствии в Африке (!). В частности, доказано украинское происхождение мамлюков, которые правили в Египте с 1250 по 1517 год». Ну, это так, походя... Ведь Африка-лишь первоначальный пункт на пути к вожделенной, богатой Америке, также таящей неисчислимые следы «украинского присутствия». В Чили, например, живет индейское племя арауканов, танцующих по праздникам с томагавками в руках. Минутного размышления хватает А. Дубине, чтобы сообразить: «арауканы» - всего лишь искажение слова «аркан», а ведь именно так называется старинный украинский танец, исполняемый мужчинами с топориками! Вот вам и объяснение повального увлечения индейцев томагавками - они просто подражали «украинцам», которые издавна среди них жили. А сине-желтый флаг Барбадоса? Да еще и с «трезубцем» на нем? - неужели после столь очевидных свидетельств кто-то может сомневаться в том, что именно Украина явилась пионером в освоении Американского континента

Поэтому нашему кандидату украинских наук до слез обидно, что в 1992 году, празднуя 500-летний юбилей открытия Америки, мир ни единым словом не обмолвился о решающем вкладе в это дело «украинцев». Попутно замечу: «украинец» очень ревнив к чужим юбилеям и всегда выходит из себя, едва о них заслышит. То ли оттого, что в его серой, прозаической жизни катастрофически недостает праздника; то ли потому, что у «самостийной нэньки», как водится, хронически «нэма коштив» для пышного и помпезного чествования собственных круглых дат, пусть и сугубо местечковых, вроде явления на свет первого «украинского гвоздя» или любого подобного ему предмета с сугубо украинской спецификой и колоритом, а возможно, и по каким-либо иным причинам, но «украинец» просто одержим поиском и придумыванием разнообразных чисто украинских праздников. Этот психологический голод вызвал к жизни весьма своеобразное явление: где бы и кем бы ни праздновался юбилей, «украинец» поневоле раздражается и успокаивается только в том случае, если сумеет убедить себя: отмечаемое в Америке, России, Германии, Израиле торжество на самом деле должно праздноваться Украиной, так как именно «украинцы» совершили то, что затем бесстыдно присвоили чужаки - янки, москали, немцы или жиды.

Юбилей Иерусалима породил гениальное «открытие» Павла Черемиса. 500-летие открытия Америки -еще более гениальное «достижение» А. Дубины. Ведь украинский кандидат абсолютно точно установил этническую принадлежность Христофора Колумба: он - «украинец»! Удивительно, как остальное человечество не додумалось до столь очевидной истины. Это же элементарно! «Колумб» - «Коломбо» - «Колом», а Колом - значит, родом из Коломыи (!), украинского городка в Прикарпатье (ныне Ивано-Франковская область).

Раскрытая тайна имени первооткрывателя нового континента позволяет взглянуть на события полутысячелетней давности совершенно по-новому и восстановить их правдивую картину, («научно обрисованную», как любят выражаться «украинцы»). В частности, абсолютно точно установить, откуда в эскадре Христофора из Коломыи появился флагманский корабль «Санта-Мария», ведь до сих пор в стане исследователей ведутся споры на эту тему. Единственный человек на земном шаре, раскрывший эту многовековую загадку, наш пан Дубина. Ему и слово:

«Шкипером на «Санта-Марии»... был Хуан де ла Коса. Но ведь все мы (демократ наш Дубина, демократ! -СР.) хорошо знаем, что слово «козак» происходит от слова «коса»! А что касается имени «Хуан» - то оно не что иное, как испанская модификация нашего украинского «Ивана». Итак, имеем: ближайшим соратником Коломыйца (нет, как изящно и тонко мыслит «украинец»: «Колом» - «Коломыя» - «Коломыец» - «ридна нэнъка»; «коса» - «козак» - «Слава Украине!» - СР.) был Иван Козак». Теперь только дурак не сообразит, откуда в эскадре Христофора Колумба... тьфу ты, Коломыйца, - «Санта-Мария»: ее снарядили и прислали в помощь украинскому земляку запорожские козаки («Героям слава!»)...

Но фейерверк сногсшибательных «открытий» украинского кандидата Дубины далеко не исчерпан: «Почему молодой украинец оказался в далекой западноевропейской стране и что он там делал?» - спрашивает он сам себя и тут же сам себе отвечает: «Христофор из Коломыи делал вот что: сознательно или бессознательно выполнял завет волхвов - искал возможности для переселения украинцев на новые земли». (Перекличка с гениальной концепцией «славнейшего писателя» Плачинды.) Испанцев же Коломыец водил за нос, рассказывал байки про Индию, «чтобы совершить в будущем переселение украинцев на открытые им земли. Но реализовать эти гениальные планы не удалось. В то время Украина была истощена борьбой за свое существование», и «в дальнейшем инициативу освоения новых земель перехватили более стабильные Испания и Португалия».

Но и после этого «украинское присутствие» постоянно ощущалось на вновь открытом континенте: «В частности, до сих пор непонятной и неисследованной является фигура конквистадора Франсиско Писарро. Советская историография делала из него неграмотного головореза. А между прочим, испанское слово «pizarro», которое лежит в основе «Pizarro», означает не что иное, как «школьную доску» и подозрительно напоминает «писаря» украинского казачьего войска. Однако украинское происхождение Писарро требует более убедительных доказательств (вообще-то довольно странная для «украинца» щепетильность. - СР.), а пока заметим, что своего рода гимном покоренной им Перу является песня «Летит кондор», тематика которой перекликается с шедеврами украинского народного творчества, например - песней «Лэтыть галка чэрэз балку» (не удержался все-таки А.Дубина! Ну, скажите на милость, как после столь бесспорного доказательства можно еще сомневаться в том, что Писарро - стопроцентный «украинец»? На такое дремучее невежество способны лишь «разношерстные заезжие чужаки»)...

Если читатель думает, что все свои «открытия» наш украинский кандидат совершил ради «чистой науки», он глубоко заблуждается. Конечно, каждый «украинец» - восторженный идеалист и не прочь воспарить над бренным бытием, но не до такой степени, чтобы уподобиться пресловутому «журавлю в небе». Его менталитету гораздо ближе «синица в руке», и А. Дубина это убедительно подтверждает. Все свои сенсационные открытия он обнародовал не ради них самих, а в целях обоснования вполне конкретных материальных претензий к конкретным же странам. Скрупулезно подсчитав, сколько золота и серебра вывезла Испания из американских колоний, пан Дубина торжественно объявляет: «Часть этого богатства по праву принадлежит Украине, представители которой открыли Новый свет».

Требует он восстановления и географической справедливости, а именно: переименования Колумбии в «Коломыю», а одноименного округа Вашингтона - в «Коломыевский район». Имеется и соответствующее обращение к украинскому правительству:«Может быть, следует руководителям нашего государства, исходя из бесспорных фактов, намекнуть соответствующим зарубежным инстанциям о необходимости восстановления исторически обусловленных географических названий?», добившись тем самым «.торжества разума (?!) и справедливости». (Н-да, если подобная писанина- «торжество разума», то что же тогда считается на Украине безумием! Или господство принципа «Правда - это ложь!» отменяет для самостийников сумасшествие как таковое, лишь бы оно было «щироукраинськым»?)

Я, конечно, понимаю, что мы живем в эпоху воинствующего невежества, когда история, по определению Йохана Хейзинга, стала «орудием лжи на уровне государственной политики». Отдаю себе отчет и в том, что для украинской власти политика искусственной шизоф-ренизации сознания подвластного населения, по сути, единственное средство удержать свое господство над ним. Ведь созданная «украинцами» «дэржава» - это даже не колосс на глиняных ногах, а хрупкий карточный домик, рожденный сиюминутным капризом истории. Малейший толчок- и это мертворожденное образование рухнет, ибо нет в его распоряжении ни национальной идеи, ни традиции исторической преемственности, даже этноса, заинтересованного в его существовании, нет; а пустопорожняя болтовня об «общечеловеческих ценностях» и «вхождении в Европу», щедро сдабриваемая неисполнимыми посулами «светлого будущего», не могут уже никого обмануть и скрыть зияющей под ним пустоты.

Время смут и химер неизбежно минует. Это сознают все, в том числе и те, кто изначально двигал самостийный проект, заранее предвидя его крах. Вот и приходится уповать на тотальную шизоидацию своих «нэзалэжных» сограждан, чтобы максимально продлить агонию этого весьма прибыльного для известных кругов предприятия под названием «сувэрэнна Украина». Вот почему и требуется, чтобы никто ничего не мог понять. Прежде всего понять, что происходит. Или точнее: почему вокруг как будто ничего особенного не происходит, а жизнь становится все омерзительней и невыносимей. Лишенный понимания сути происходящего человек теряет способность к сопротивлению, превращаясь в пассивный объект манипуляций власть предержащих. На удержание его в этом состоянии и направлены все их усилия, в том числе путем искусственной шизофренизации его сознания.

Известно, что одним из характерных признаков шизофрении является утрата способности устанавливать связь между отдельными словами и понятиями. Ясно, что если удается искусственно «шизофренизовать» сознание, люди оказываются неспособными увязать в логическую систему получаемую извне информацию, а тем более критически ее осмысливать. Им не остается ничего иного, как просто верить тому, что навязывается через подконтрольные государству СМИ и официальную науку, в которой звездами первой величины становятся уже не только субтельные-петровы, но и совсем уж дебилообразные черемисы, дубины и плачинды.

В общем-то я все так себе и представлял, берясь за историческое расследование «украинского вопроса». Хотя, честно признаюсь, в глубине души все-таки полагал, что даже подобный процесс грубого оболванивания масс должен иметь хоть какие-то естественные пределы - просто для того, чтобы быть успешным. Иначе затея теряет всякий смысл, превращаясь в кощунственную пародию на самое себя. Не до такой же степени они безумны!? - думал я. Действительность опровергла эти иллюзии. Оказалось, что именно до такой степени... Оказалось, что для самостийников патологическая ложь столь естественна и привычна, что они просто не считают нужным придавать ей хотя бы видимость правдоподобия. И действительно: зачем?

Труднее всего пытаться оспорить бред, особенно в том случае, когда он уже стал достоянием миллионов. Ну, в самом деле, можно ли вообразить себе дискуссию с «оппонентами» такого рода, как выше поименованные «историки», с детальным разбором их «доводов», «точек зрения», допущенных ошибок или передергивания ими фактов? Да через пять минут вы сами начнете ощущать себя круглым идиотом и будете клясть судьбу, что позволили втянуть себя в это бессмысленное препирательство. Спорить-то не о чем! Невозможно рациональным способом опровергнуть бред. Ввязываться в дискуссию с его носителем противно и мерзко, даже унизительно для культурного, образованного человека. Чувство собственного достоинства чаще всего подталкивает к простому игнорированию такого рода субъектов и плодов их «мыслительной деятельности». И - удивительно! В силу этой вполне понятной брезгливости они сразу получают огромное преимущество, ведь с ними никто не хочет связываться! Не эта ли ложно понятая «чистоплотность» совершенно парализовала русскую историческую науку в XIX в., когда украинская идеология делала первые робкие шаги и в этот начальный момент развития ее еще можно было уничтожить совершенно безболезненно? Но нет: никто не захотел связываться. Солидные академические мужи решили не опускаться до уровня опровержения бредовых «концепций» Грушевского и компании, дав им возможность совершенно беспрепятственно и массово тиражировать свои фантастические «истории Украины». Результат известен: в 1917 году мы получили первое издание «самостийной и нэзалэжной» Украины, а пять лет спустя и довесок к ней: «украинскую нацию» в составе «братских народов СССР» со всеми формальными атрибутами государственности. Десятки миллионов Русских людей одним росчерком пера были превращены в нерусских, инородцев со всеми вытекающими отсюда трагическими последствиями не только для них, но и всего Русского народа. Трудно поверить, что тогда, в XIX в., русская власть, русская наука, мыслящие люди России оказались столь близоруки, чтобы не предвидеть заранее тех гибельных,   воистину  фатальных  для  существования Русского государства и Русской нации следствий, которые со всей неизбежностью вытекали из украинской Доктрины. Разве уже в тот начальный момент не было очевидно, что «перед всеми заговорщиками украинской интриги стояла изуверская задача - сделать русских нерусскими... В этом были заинтересованы    все враги  русского народа и России в Вене, в Риме и в Берлине, и   даже некоторые международные политические партии и организации, каждый из них по-своему, но все j одинаково  злостно.   Украинский  сепаратизм  казался верным оружием, более сильным, чем военные механизмы и армии, и чтобы придать его действию наибольшую разрушительную силу,   не стеснялись никакими средствами».11 И все это при полном попустительстве русской исторической науки, веское слово которой сразу могло бы положить конец любым спекуляциям вокруг фантома «самостийной Украины». А вооруженный соответствующими научными выводами карательный аппарат Российского государства повел бы беспощадную борьбу с деятелями так называемого украинского движения... Но не было ни слов, ни дел. Иллюзорная надежда, что народ сам как-нибудь разберется, породила преступное безучастие к судьбе миллионов своих единоплеменников, огульно зачисленных подрывной пропагандой самостийничества в «украинцы». Прозрели только за границей, уже будучи в эмиграции. Стали, наконец, издавать работы,  разоблачающие подлую роль самостийников в уничтожении исторической России. Да только поздно хватились. Отечественный читатель был лишен возможности ознакомиться с ними, а Запад их откровенно  игнорировал.

Впрочем, и прозрение это было половинчатым. Прекрасной иллюстрацией его непоследовательности может служить двухтомник Андрея Дикого «Неизвращенная история Украины-Руси», изд-во «Правда о России», Нью-Йорк, 196118.

Эта «неизвращенная» извращенная история Малороссии во многих отношениях поучительна и характерна,   демонстрируя   просто-таки   хрестоматийный набор передергивания исторических фактов и терминологических ошибок, а кроме того вопиющего несоответствия благих намерений автора с их конкретным воплощением, и в силу этой своей типичности заслуживает особого внимания.

Свою задачу А. Дикий формулирует предельно ясно: «Цель «Неизвращенной истории Украины-Руси»... дать правдивую историю Руси-Украины и тем опровергнуть все извращения этой истории, которыми изобилует украинская сепаратистическая историография». Обосновывается и актуальность данной задачи: «Вся пропаганда расчленения России имеет своим фундаментом извращенную историю Руси-Украины». Что безусловно верно. Как верно и то, что «общероссийская эмиграция, несмотря на наличие в ее рядах крупных культурных сил и ряда квалифицированных историков, за 40 лет, кроме нескольких тощих брошюр и статей в периодической печати, не сделала ничего для опровержения этой сепаратистической агитки, облеченной в псевдонаучную форму. В результате многочисленная общероссийская эмиграция в подавляющем большинстве пребывает в блаженном неведении о содержании, силе и значении украинской сепаратистической пропаганды, считая ее «вздором»». А она, конечно, хоть и вздор, но распространяемая в огромном количестве книг, брошюр и периодических изданий оказывает свое деморализующее действие на русскую эмиграцию, а кроме того дает Западу оправдание и повод для вмешательства во внутренние дела России и открытого провозглашения планов ее последующего расчленения».

Все это опять же очень верно и правильно, но когда А. Дикий берется за конкретное воплощение своего творческого кредо, сразу становится очевидным полное несоответствие авторского замысла и его практического исполнения.

Чтобы легче и вернее разоблачить «сепаратистические извращения», А. Дикий в качестве визави выбирает М. Грушевского, но дискуссию со своим скандально известным оппонентом ведет столь своеобразно, что очень скоро обнаруживается: концептуальных различий между «извращенной» и «неизвращенной историей Украины-Руси» практически нет.  Излагая  малороссийскую историю, А. Дикий берет на вооружение все «достижения» как раз той самой украинской историографии, которая умышленно эту историю извратила. Уже сама подмена исторически обоснованного названия «Малороссия», «Малая Россия» искусственным словосочетанием «Украина-Русь», внедренным в историческую науку именно М. Грушевским, говорит о многом. Как и обозначение украинских самостийников неудобоваримым термином «шовинисты-сепаратисты», где в одно целое слиты два совершенно разных понятия: «шовинизм» как течение, проповедующее расовое превосходство над другими народами, мы традиционно связываем с одной нацией, а «сепаратизм» - с территорией, желающей обособиться от единокровного национального ядра. В полном же соответствии с самостийнической традицией название «Россия» А. Дикий подменяет «Москвой». Таков, например, пассаж:  «Украина-Русь добровольно воссоединилась с «Москвой» - к городу что ли присоединилась?

Но наиболее очевидно эта идеологическая зависимость от украинского  сепаратизма,  разоблачением которого автор как будто занят, проявляется в его манипулировании терминами «украинцы», «украинский народ». В Киевской Руси у него все - Русские, в Руси Литовской - все еще Русские, но уже с добавлением в скобках «украинцы» «русские (украинцы)», «русский  (украинский)» и т.д.), а начиная с Люблинской унии (1569) только «украинцы» и «украинский народ». А куда же так загадочно исчезли Русские? Данными об  их массовом выселении из Речи Посполитой история не располагает. Куда же они тогда пропали? А. Дикий хранит молчание по этому поводу, догадываясь, наверное, а что объяснить данное «исчезновение» более-менее правдоподобно просто невозможно. Но столь существенное умолчание еще больше подчеркивает всю искусственностъ авторской «концепции».

И в самом деле: вступив на скользкую дорогу переименований, требуется объяснить, на основании каких исторических данных совершается подобная подмена одного народа другим (или смена имени одного и того же народа). Подобное объяснение тем более необходимо, что А. Дикий не отрицает того общеизвестного исторического факта, что малоросское население само себя называло Русским. Например, ведя речь о церковной унии, силой навязываемой Южной Руси, он пишет: «Католичество... своими мероприятиями привело к полному отчуждению и враждебности между поляками-католиками и православным населением Украины-Руси, которое само себя называло тогда «русским»»!

И снова возникает элементарный вопрос: если Русские XVI - XVII вв. сами себя называли «русскими» (а кем еше они должны были себя называть?!), то зачем вслед за украинскими «шовинистами-сепаратистами» обзывать их «украинцами»? И край свой эти Русские именовали «Малой Россией», «Малороссией», а отнюдь не «украиной», термином, обозначавшим самые различные территории, расположенные как у польских, так и у русских рубежей. (Странно все-таки: неужели А. Дикий не знал о существовании работ князя Волконского и А. В. Стороженко, изданных за сорок лет до выхода из печати его двухтомника? А ведь именно в них детально, с опорой на источники, разъясняется смысл и время возникновения терминов «Украина», «украинцы», а также искусственность приложения их к территории, населенной Русским народом. И если уж использовать терминологию сепаратистов, то надо же это как-то - не говорю обосновать, но хотя бы объяснить!..) Дойдя в своем изложении до 1654 года (Переяславской Рады), А. Дикий, словно спохватившись, решается наконец ликвидировать возникший пробел. Для начала он подвергает критике русских историков XIX века, видевших «в воссоединенном населении части одного и того же народа» и не углублявшихся «в языковые, бытовые и культурные особенности воссоединенного населения Украины-Руси».

Между тем они, по мнению А. Дикого, настолько значительны, что «с полным основанием можно утверждать о создании к этому времени из населения Руси-Украины своей народности. «Украинской» ли, как говорят сепаратисты, или «малороссийской», как говорилось в Императорской России - это значения не имеет. Существенно то, что это была отличная от великороссов культурно-бытовая группа, хотя и тесно связанная с великороссами «единокровностью» и единством православной веры».

Вообще-то для историка существенным должно быть как раз то, что при определении своей этнической принадлежности («народности») это население не называло себя ни «украинцами», ни «малороссами», а только -Русскими (что А. Дикий и не отрицает). Т.е. точно так же, как и население остальной России. Термины «великоросс» и «малоросс» обозначали не этническую, а территориальную принадлежность различных частей Русского народа, на несколько веков разделенного государственными границами. Они и имели смысл, пока это разделение существовало, но после воссоединения в едином государстве решающее значение получила именно «единокровность», а не особенности «культурно-бытовых групп», которые легко обнаружить в любой нации. В данном случае А. Дикий, вслед за критикуемыми им «шовинистами-сепаратистами», совершает обычную подмену понятий.

В первой части нашего расследования мы подробно рассмотрели причины, вынуждающие самостийников к такого рода подлогу: без привлечения «великороссов» невозможно было объяснить переименование части Русского народа в «украинцев». А. Дикий следует тем же путем. Но так как задачу он ставит перед собой прямо противоположную - не расчленение России, а сохранение ее единства, то раз за разом попадает впросак со своими виртуальными «украинцами». Например: «Население Украины умело гармонично сочетать любовь к родному краю и языку с пониманием общности и единства Украины-Руси и Великороссии. Подобно тому, как баварцы есть патриоты и баварские и общегерманские».

Ну, это просто несерьезно: ведь баварцы - не «народность», по национальности они - немцы. Точно так же, как саксонцы, пруссаки, вюртембержцы и пр. И никому из них не приходило в голову делить свою нацию на «две немецкие народности», три или больше на том основании, что еще в XIX веке Германия представляла собой конгломерат вполне независимых государств, а «языковые, бытовые и культурные» различия между их населением были таковы, что оно зачастую даже не понимало друг друга. Но до нескольких «немецких народностей» могли додуматься разве что местечковые «шовинисты-сепаратисты», а вот у немецкого народа в целом хватило здравого смысла не принимать всерьез подобный «вздор». Впрочем, как и у народа Русского, в среде которого на эту примитивную наживку украинских сепаратистов во множестве попадались лишь представители интеллигенции, озападненной и космополитичной. А. Дикий из их числа. И отстаивая концепцию «двух русских народностей», он загоняет себя в тупик неразрешимых противоречий. Особенно наглядно это проявляется при изложении им истории Галиции.

Согласно авторской концепции, в ней, как и в остальной Малороссии, начиная с XVI в. живут сплошные «украинцы». В течение 600 лет оторванная от России, вначале как провинция Польши, затем Австрии и с 1918 по 1939 гг. - снова Польши, Галиция ни в коей мере не могла быть подвергнута «русификации» или каким-либо иным русским влияниям. Тем не менее, автор «Неизвращенной истории...» почему-то постоянно путается в определении этнического характера галичан, определяя его странными терминами. Например, при изложении истории края под властью Австрии (1772-1920), он пишет, что большинство населения его составляли «русские-украинцы» (две народности в одной, что ли?), а меньшинство- поляки. После революции 1848 г. Австрия в противовес последним «начала поддерживать «рутенов», как официально называлось русское население, что привело... к возникновению украинской (тогда ее называли «русской») национально-культурной деятельности». «В Перемышле было открыто специальное учебное заведение для подготовки учителей и священников из местного, как тогда называли, русского населения». «Был дан ряд правительственных стипендий русским (тогда население Галиции называлось русским) галичанам для получения образования»; «забитое и бесправное раньше русско-униатское духовенство начинает играть известную роль в религиозно-национальной жизни своего народа». Во Львове «была открыта семинария «Русская коллегия» («Коллегиум рутенум»)». Назойливым повторением фразы «как тогда называли» А.Дикий как будто хочет подвести читателя к осознанию того, что десятки миллионов Русских, веками именуя себя «русскими», допускали вопиющую ошибку, ибо не должны были так себя называть. Как же им следовало именоваться? Это в XX в. абсолютно точно выяснил автор «Неизвращенной истории...»: зваться они должны были... «украинцами»! Вот почему к названию «русские» он в скобках непременно прибавляет более правильное: «украинцы».

Здесь перед ним, впрочем,, возникает новая трудность: ему приходится признать, что «об «украинцах» тогда не знали»; «слов «Украина» и «украинец» тогда еще не было»; «об «украинстве» тогда только начинали говорить, и в политический обиход это слово тогда еще не вошло... в отчетах Галицкого сейма и Венского парламента группа депутатов-галичан, всегда называемая «русскими» или «русинами», но никогда «украинцами»... «Украинство» же в современном смысле этого слова появляется в политической жизни Галиции только в конце XIXвека, точнее к концу 80-х годов»...

Спрашивается: как же могли Русские использовать для себя новое (и как будто более правильное с точки зрения А. Дикого) название «украинцы», если оно появилось только в «конце XIX века»? Воистину «умный» автор «Неизвращенной истории...» ставит перед сотнями поколений наших «глупых» предков неразрешимую задачу!

А может быть, под термином «русские» галичане понимали нечто такое, что совсем не связано ни с Русским народом, ни с Россией? Да нет, А. Дикий отвергает подобное предположение: «В 1865 году ведущая газета Галичины «Слово»... открыто выступила с формулировкой культурно-политических настроений Галицкой Руси. Она доказывала, что галицкие «русины» и великороссы -один народ, а язык «русинов» - незначительное отклонение от русского языка и отличается от него только выговором; от Карпат и до Камчатки существует только один русский народ; а в создании литературного «русинского» языка нет никакой надобности, ибо уже существует только один русский народ и готовый русский литературный язык...»

Все это настолько неоспоримые факты, что не только их отрицать, но и ставить под сомнение не решается даже позднейшая ««украинская» сепаратистическая историография».

Итак, даже самостийники не могут отрицать того, что в Галиции, признанном центре украинства, вплоть до конца XIX в. жили Русские, а об «Украине» и «украинцах» в ней ничего не знали. Как не знали о них и в остальной Малороссии. И это действительно неоспоримый факт. Почему же в полном противоречии с ним автор «Неизвращенной истории...» завершает свои рассуждения следующим выводом: в подтверждение своих претензий «считать себя преемниками государственности Киевской Руси украинские сепаратисты приводят тот факт, что колыбель Киевской Руси - Приднепровье населено украинцами. Факт, несомненно, неоспоримый». Как же так: два взаимоисключающих факта - и оба верны! В этой алогичности четко проявляется творческая установка

А. Дикого: держаться пресловутой «золотой середины», или иначе: «и нашим, и вашим». Поддержим и «шовинистов-сепаратистов», и сторонников единства Русской нации, а читатель пусть сам решает, кто прав и на чьей стороне истина. Такой вот «объективизм».

Запутавшись в «русских-украинцах», «русском (украинском)», А. Дикий совершенно неспособен дать верную оценку даже тем событиям, современником и непосредственным очевидцем которых он являлся. Например, подводя итоги революции и Гражданской войны в России (а он в это время находился в Киеве), замечает: «Сепаратисты под словом «украинец» понимают только своих политических единомышленников; всех же остальных уроженцев Украины, даже чистых украинцев по происхождению, которые стоят на позициях единства России и общерусской культуры, они презрительно называют «малороссами» и «несознательными».

Революция и Гражданская война показали, что среди населения Украины эти «малороссы» и «несознательные» составляют подавляющее большинство».

В данном случае сепаратисты абсолютно правы: «украинец» - понятие политическое, а не этническое, потому и объединение происходит не по принципу крови, а в силу единства убеждений, базирующихся на патологической ненависти к России и Русским. Кто не имеет таковой, конечно, не «украинец», хоть бы и жил в Малороссии со времен первых Рюриков. Он «малоросс» и «нэсвидомый». А. Дикий не понимает этой глубинной связи русофобии с украинством потому, что убежден в существовании отдельной «украинской народности» и полагает, что наряду с «шовинистами-сепаратистами» имеются еще и некие «чистые украинцы», выступающие «за единство России».

Подобная слепота автора «Неизвращенной истории...» вообще-то удивляет, ведь он сам, излагая историю Галиции, очень скрупулезно воспроизводит реальный процесс появления «украинцев» на Русской земле, где  : «до конца XIXв.» даже слова такого не знали. Вот 25 ноября 1890 года в Галицком сейме представитель «Русского клуба», объединившего 16 депутатов-«русинов», Юлиан Романчук вместе с другим депутатом А. Вахняниным (оба, кстати, учителя «русской» гимназии, т.е. государственные служащие Австро-Венгерской империи), выступили с заявлением, что население Галицкой Руси не имеет ничего общего ни с Россией, ни с Русским народом и свято хранит верность австрийским Габсбургам и католической церкви. Только с этого момента предатели и отщепенцы начинают усиленно пропагандировать свое самоназвание- «украинцы», и в 1895 г. при новых выборах в сейм место «русских» депутатов занимают уже «украинские».

Власть усиленно поддерживает вновь возникшую политическую партию: «украинцы» получают места в местной администрации, лучшие приходы, их издания, библиотеки, клубы, учебные заведения, кооперативы щедро финансируются из государственного бюджета. Не за красивые глаза, конечно. Иудам приходится в поте лица отрабатывать свои 30 серебренников. Украинский депутат Барвинский точно формулирует задание: «каждый украинец должен быть добровольным жандармом и следить и доносить на москвофилов», т.е. тех Русских, кто отказался менять национальность признанием себя «украинцем».

Доносами дело не ограничивается. Русские подвергаются политическим преследованиям и экономическому давлению. Предоставление кооперативных ссуд нищим, малоземельным русским крестьянам обусловливается их согласием признать себя «украинцами». Многие, находясь в безвыходном положении, соглашаются. Над несогласными устраивают расправы и показательные суды с обвинением в «антигосударственной деятельности».

Особое внимание молодежи. Открываются школы, семинарии, несколько кафедр при Львовском университете. Доступ к среднему и высшему образованию и занятию соответствующих должностей - исключительно

для «украинцев». Русских выталкивают на социальное дно. Это действует. Во многих семьях у русских родителей неожиданно появляются дети-«украинцы». Разделением охвачены целые села, часто оно сопровождается кровавыми эксцессами. А с началом Мировой войны (август 1914) на Русских обрушивается беспощадный террор, их убивают прямо на улицах, множество гибнет в концлагерях. Инициаторы и активные участники этого беспрецедентного зверства - «украинцы». А. Дикий откровенно рассказывает и об этом. Правда, название «украинцы» закавычивает, по-видимому, для того, чтобы читатель отличал этих гнусных «украинцев» от тех «чистых украинцев», которые никакими преступлениями не запятнаны.

Итак, автор «Неизвращенной истории...» без всяких прикрас описывает процесс мутагенеза «украинцев» в Галиции в период с 1890 г. (когда о них еще ничего не слыхали) до 1917 г., когда они уже оформились в достаточно многочисленное сообщество, успевшее запятнать себя множеством кровавых и жестоких преступлений против Русских людей, нередко своих односельчан, соседей и даже родственников. Показывает и методы, посредством которых взращивалась эта псевдоэтническая популяция: подкуп, предоставление «теплых местечек», возможности получить образование или финансовую поддержку, а если это не срабатывало, - моральный и физический террор. Именно при помощи подобных средств польские и австрийские власти рекрутировали представителей новой «народности» в Галиции.

Как видим, процесс носил ускоренный характер (всего-то 25 лет!) и свелся к искусственному отбору особей с точно заданным перечнем отрицательных качеств, то есть, по сути, из человеческого отребья, что и предопределило противоестественность поведения, морали и мировоззренческих установок этого вновь сформированного человеческого типа. Выработка его (искусственная мутация) осуществлялась самыми разнообразными способами - и «кнутом», и «пряником», но сводилась к одной цели: выбить из Русских память об их русскости, заставить их забыть, что они - Русские.

Приводимые автором факты однозначно свидетельствуют: речь идет не о рождении новой «народности» (этногенезе), а о мутационном процессе (мутагенезе), т.е. об искусственном создании австрийским (затем польским, коммунистическим) оккупационным режимом этнической химеры с целью использования ее в своих целях, прежде всего для подавления национально-освободительной борьбы Русского народа. И официальное признание «украинцев» особой «народностью» (а не политической антирусской партией) - свидетельство успешной реализации этого подлого и коварного плана.

Впрочем, несмотря на беспрецедентный террор и запугивание, итоги этого чудовищного эксперимента были далеко не столь успешными, как хотелось бы его организаторам. А. Дикий приводит результаты переписи 1936 г., проведенной поляками в Галичине: «русскими» назвали себя 1 млн. 196 тыс. 885 чел., «украинцами» - 1 млн. 675 тыс. 870 чел. При этом он подчеркивает, что «в условиях польской «демократии» требовалось немало гражданского мужества назвать себя русским...»

Итак, «украинцы» уже в большинстве, тем не менее Русских - чуть меньше половины и только после окончательного присоединения Галиции к СССР они внезапно... исчезают. А. Дикий никакого внимания на этот удивительный факт не обращает и даже не задается самим собой напрашивающимся вопросом: куда же к 1946 г. так загадочно исчезли Русские, если еще полвека назад они составляли основное население края! Этот ясный и очевидный вопрос автору «Неизвращенной истории...» не приходит в голову только потому, что он находится в плену ложной концепции существования отдельной «украинской народности» и в силу этого не в состоянии правильно интерпретировать даже те исторические факты, которые сам же в таком обилии приводит. Признав главный постулат самостийничества, он безуспешно пытается опровергнуть те выводы, которые со всей неизбежностью из него вытекают, и мужественно оспаривает М. Грушевского в мелочах, солидаризуясь с ним в главном.

Весьма примечательны в этом плане его размышления об «украинизации» 20-х годов в СССР. Приводя многочисленные факты языкового террора в Малороссии, подчеркивая «насильственно-революционный» характер внедрения «мовы» и ясно выраженное нежелание населения расставаться с русским языком и культурой, он тем не менее не отвергает «украинизацию» по существу, а лишь осуждает «неправильные» методы ее проведения. Возмущается, например, тем, что «из учреждений немилосердно изгонялись старые служащие за недостаточное знание украинского языка, даже украинцы по рождению и происхождению, свободно владеющие разговорным украинским языком». Факт, конечно, возмутительный, но автору «Неизвращенной истории...» почему-то опять не приходит в голову простой и очевидный вопрос: есть ли еще в мире народ, кроме «украинского», который приходилось бы принуждать к овладению родным языком и общению на нем посредством насилия? Подчеркну еще раз: беспрецедентного насилия, длящегося уже более столетия... Увы, А. Дикий подобным вопросом не задается, демонстрируя полное непонимание сути «украинизации» как процесса денационализации малорусского населения, превращения его в не-русских. Из этого же непонимания вытекает переименование им русского языка в «великорусский литературный язык», обнаружение в Малороссии «великорусского национального меньшинства» (наряду с евреями, греками, немцами и пр.) и еще длинный ряд несуразностей, которыми пестрит «Неизвращенная история Украины-Руси»...

В послесловии ко второму тому своего труда А. Дикий поделился с читателями информацией о тех трудностях, которые пришлось ему преодолеть, чтобы опубликовать свою «Историю...»: «Ни материальной, ни моральной помощи я не имел. Ни от разных эмигрантских лидеров-меценатов, ни от многочисленных учреждений свободного мира, изучающих «русский вопрос» и располагающих для этого огромными средствами. Только небольшая группа людей (объединенных в «Блок Националов -Народов России»), понимающих необходимость исторической правдой бороться с сепаратистической ложью, помогла собрать часть средств, нужных для издания, устроивших для этой цели несколько балов, доход с которых поступил на издание книги. Остальное (большую часть) пришлось почерпнуть из моих личных сбережений - результатов моего восьмилетнего физического труда в США».

Приходится только сожалеть, что самоотверженные личные усилия автора так и не увенчались достойным творческим результатом: «сепаратистическая ложь» не только не разоблачена, но, по сути, получила дополнительное подтверждение и любой самостийник в доказательство верности основных постулатов украинства может смело ссылаться на «Неизвращенную историю Украины-Руси»: в ней их «истинность» не подвергается сомнению. Она лишь явила очередное доказательство того прискорбного факта, что в целом русская эмиграция так и не смогла преодолеть в своей среде «украинский синдром».

А на родине между тем украинская химера еще более упрочила свое положение. Той же коварной методой изуверского уродования самосознания миллионов Русских людей, которых в течение 70 лет советский режим насилием и ложью стремился сделать не русскими, а «украинцами». Как видим: не без успеха. Сегодня самостийничество утвердилось в Малороссии уже не в форме интернациональной «советской республики», а совершенно нэзалэжной и самостийной «дэржавы», где Русские официально объявлены «нацменьшинством»!.. И что же: мы снова наблюдаем ту же картину пассивного безразличия, а нередко и прямого потакания украинской доктрине со стороны Русских историков и общественных деятелей без малейшей попытки вникнуть в суть ее важнейших императивов, воплощение которых в жизнь уже привело (и еще приведет!) к совершению многочисленных преступлений против Русского народа и созданной им культуры.

Но в упор не хотят видеть этих преступлений наши доморощенные поборники украинских прав на самостийнисть. Ведут увещевательные дискуссии, объясняют, оправдываются, призывают одуматься, выражают услужливую готовность идти на уступки и даже поделиться последним, только бы сохранить «дружбу» (или хотя  бы  видимость  ее)...  Очнитесь,  господа! «Украинцам» абсолютно безразличны ваши добренькие, маниловские призывы. Осуществляемый ими в Малороссии антирусский террор - следствие не некоего недоразумения или ошибки, а сознательного и продуманного  воплощения  в жизнь украинской доктрины. Как раз этот террор и выражает подлинную суть  самостийничества,  а  не мифическая  «дружба двух братских народов»! А те псевдонаучные «дискуссии», которые вы ведете с самостийниками, только  затемняют  существо  проблемы,   а  кроме  того идеологически разоружают Русских и лишают воли к сопротивлению этому террору. И не для «научной критики» мы столь пространно цитировали идейных столпов украинства, начиная с пресловутой «Истории Русов» и заканчивая - через «солидных» Костомарова,   Яворницкого,   Субтельного -   совершенно шизоидными Дубиной и Плачиндой. Нет, не с целью в очередной раз посмеяться над нашими бывшими  единоплеменниками, возомнившими себя новой «украинской нацией» и принявшимися на основе этой совершенно бредовой идеи крушить и оплевывать  ; все русское, делали мы это. Смех здесь неуместен. Больше приличествуют слезы...

Хотя поначалу в русской периодике именно ерничанье по поводу творимых «украинцами» глупостей задавало тон в освещении самостийничества. И только ширящийся поток сообщений об эскалации в Малороссии антирусского террора заставил переменить точку зрения. Впрочем, и она оказалась весьма далекой от истины. фальшивый смех сменился не менее фальшивым лозунгом сохранить неизменной «вековечную дружбу двух народов»... Да не было ее никогда! И быть не может! Хотя бы потому, что с момента своего появления «украинцы» вели против Русского народа самую беспощадную войну и отнюдь не ограничивались сферой идеологии, политики или исторической науки. Достаточно вспомнить Терезин и Талергоф, австрийские концлагеря, где были умучены и убиты тысячи русских галичан, брошенных туда именно по доносам «украинцев». «Украинцы» же являлись в них и самыми жестокими палачами. И эта тема далеко не исчерпывает перечня «украинских» преступлений против Русской нации. Какая уж тут «дружба»...

Конечно, на это мне могут возразить: а разве есть иной выход? И что теперь делать с этими бывшими Русскими, если они сознательно и на протяжении достаточно длительного времени отвергают свою русскость, непременно желая быть «украинцами»? Нельзя же отрицать, что их уже миллионы Даже если они - всего лишь «этнические мутанты», на сегодня за ними уже имеется определенная историческая традиция (пусть не многих веков, как им грезится, но хотя бы нескольких поколений), есть у них и собственная история (тех же галичан), отличная от русской и никак с ней не связанная. Не можем же мы силой заставить их снова обратиться в Русских?..

Совершенно согласен: насилие в данном случае неуместно. Тем более что нельзя признать «сознательным» отрицание, базирующееся на историческом невежестве и злонамеренной антирусской пропаганде. Потому и убежден: если «украинцу» доказательно объяснить, что он- прирожденный Русский и предки его в течение полутора тысячелетий (!) являлись Русскими и ни кем иным, украинскую же «национальность» ему придумали лишь для того, чтобы дурить и  грабить, да к тому же еще и вовлечь в прямую конфронтацию с собственным народом, - если все это разъяснить «украинцу», думаю, он будет в состоянии преодолеть то противоестественное положение, в которое загнало его украинство со своим категорическим императивом не утихающей ненависти к России и Русским. (Только к России и Русским, заметьте!)

Если «украинцу» внятно объяснить, что эта ненависть - единственное, что требуется от него как «украинца», то рано или поздно он осознает: отказ от своей подлинной русской национальности  обрекает  его на истребительную войну со своими кровными братьями, а значит, и полную погибель. Ему уготована подлая и мерзкая роль «пятой колонны» и «пушечного мяса» в вековечной агрессии Запада (католицизма) против православной России. И ничего более. Вот что  нужно разъяснять  сегодняшним  «украинцам», а не потворствовать мифу о якобы могущей быть между ними и Русскими «дружбе». Кстати, о численности, о тех самых «миллионах украинцев». В пер- I вой части мы уже касались этой запутанной проблемы и могли убедиться, что даже советская перепись  1989 г. позволяет сделать однозначный вывод: «украинцы» в Малороссии составляют меньшинство. Конечно, учитывая условный характер  самого украинского сообщества, невозможно определить точную  цифру данного меньшинства. В переживаемый нами момент оперировать в этой области можно лишь приблизительными величинами. А. Железный, например, дает следующую цифровую сводку: «По данным статистики на 1 января 1991 г. на территории Украины проживали: украинцев - 19 млн. человек, русских- 14 млн.,  русско-украинцев (от смешанных браков) - 20 млн., прочих национальностей - около 3 млн. человек. Выходит, на момент провозглашения независимости на- г род Украины на 66% состоял из неукраинцев. И эта цифра в точности совпадает с реальным распространением у нас русского языка»19.

Данные А. Железного в целом совпадают с нашими расчетами. Но есть, как мне кажется, и более объективный взгляд на эту проблему. Известный русский мифолог и общественный деятель Галиции И.И.Терех (1880-1942) в своей статье «Украинизация Галичины», написанной сразу после присоединения западнорусских земель (Галиции, Буковины и Закарпатья) к СССР в 1939 г., отмечал: «Весь трагизм галщких «украинцев» состоит в том, что они хотят присоединить «Великую Украину», 35 миллионов, к маленькой «Западной Украине»... - 4 миллионам, то есть, выражаясь образно, хотят пришить кожух к гудзику (пуговице), а не гудзик к кожуху. Да и эти четыре миллиона галичан нужно разделить надвое. Более или менее половина из них, то есть те, которых полякам и немцам не удалось перевести в украинство, считают себя издревле русскими, не украинцами, и к этому термину, как чужому и навязанному насильно, они относятся с омерзением. Они всегда стремились к объединению не с «Украиной», а с Россией как с Русью, с которой они жили одной государственной и культурной жизнью до неволи.

Из других двух миллионов галичан, называющих себя термином, насильно внедряемым немцами, поляками и Ватиканом, нужно отнять порядочный миллион несознательных и малосознательных «украинцев», не фанатиков, которые, если им так скажут, будут называть себя опять русскими или русинами. Остается всего около полмиллиона «завзятущих» галичан, которые стремятся привить свое украинство (то есть ненависть к России и всему русскому) 35 миллионам русских людей Южной России и с помощью этой ненависти создать новый народ, литературный язык и государство»20.

Понятно, что к настоящему моменту усилиями коммунистов и самостийников число «украинцев» раздуто До немыслимых размеров и значительно превышает указанную И.И.Терехом цифру. Однако перемена обстоятельств (прежде всего восстановление в Малороссии русской власти) вернет ее к первоначальной величине, и не думаю, что она намного будет превышать эти  самые «полмиллиона завзятущих». Но как бы там ни  было, сегодня нас должна заботить участь не этого украинского меньшинства, а того Русского большинства, которое подвергается жестокому и унизительному угнетению со стороны самостийнической власти. Так что  речь идет, еще раз подчеркну, не об огульном отрицании того реального факта, что из среды Русского народа на определенном историческом этапе выделилась популяция «украинцев», численность коей на сегодняшний день, возможно, уже измеряется не тысячами, a  миллионами. Я и не призываю к игнорированию данного  исторического явления. Однако полагаю, что при этом нам следует, во-первых, восстановить истинные причины, обусловившие возникновение данной человеческой общности. И какой бы шокирующей и малоприятной! ни показалась кое-кому эта правда, она должна быть обнародована. Во-вторых, нам следует знать, что в течение долгих веков под польским, еврейским, немецким,  румынским, венгерским игом сотни поколений Русских православных людей боролись и умирали за то, чтобы оставаться самими собой, т.е. Русскими и православными. Боролись, невзирая на беспрецедентный террор оккупантов. Забвение этой борьбы кощунственно и преступно. Тем не менее правда о ней до сих пор находится  под спудом, и причина здесь одна: она полностью разрушает версию «украинской истории», сочиненную самостийниками. Реальный «этногенез» «украинского на рода» заключался в том, что не все Русские выдержали  тяжесть этой борьбы: кто-то испугался, кто-то купился на посулы «лучшей жизни» и отрекся, вначале от верыотцов (уйдя в унию), а следом и от своей природной национальности (став «украинцем»). Такова объективная  историческая истина, и каждый честный человек должен защищать ее от любых посягательств и инсинуаций. Во имя светлой памяти наших героических предков, ради достойного будущего наших детей.

И, наконец, последнее. Несмотря на многочисленные преступления, совершенные «украинцами» против собственного народа как в прошлом, так и в настоящем, у меня, как и большинства Русских людей, нет никакой враждебности к этим одураченным, погибающим людям. Я всегда помню, что в жилах большинства из них (хотя далеко не всех) течет все же русская кровь, и поэтому твердо верю: узнав всю правду о причинах, оторвавших их от родного племени, они найдут в себе мужество и силы сбросить омерзительный гнет украинской химеры и вернуться в лоно Русской нации, которой принадлежат и по происхождению, и по крови, и по вере.