Личности в истории России

Здесь можно обсуждать события нашей и мировой истории

Модераторы: Ефремов, Камиль Абэ, express, Мормон

Аватара пользователя
m-sveta
Корифей форума
Корифей форума
Сообщения: 9245
Зарегистрирован: 02 окт 2009, 21:39
Благодарил (а): 222 раза
Поблагодарили: 559 раз

Личности в истории России

Сообщение m-sveta » 26 ноя 2017, 21:20

МЕШКОВ Николай Васильевич. Известный купец, промышленник, меценат. Родился в 1851 году в Тверской губернии. Вошел в историю российской промышленности как создатель новых пароходных линий в Волжско-Камском бассейне, основоположник строительства железной дороги вдоль Урала, организатор производства нескольких цементных заводов. В начале XX века вне конкуренции на Каме оказалась фирма Николая Васильевича. Его компания "Братья Каменские и Мешков" была крупнейшим в крае товаро-пассажирским пароходством.
Мешков являлся также одним из инициаторов открытия в 1916 году Пермского университета, пожертвовав на его создание 500 000 рублей и выступив в роли влиятельного куратора.
В 1918 г. пароходство Мешкова было национализировано. Незадолго до этого Николай Васильевич получил несколько предложений от иностранных компаний продать им его дело. Но он не мог допустить, чтобы внутренние пути сообщения перешли в руки иностранцев и отклонил все предложения. Не собирался он и покидать страну, говоря:"Что Родине, то и мне". С осени 1917 г. Мешков жил в Москве. С 1920 г. он работал консультантом в народном комиссариате путей сообщения. Умер Н.В. Мешков в Москве 19 июля 1933 г. прожив яркую и полезную людям жизнь.

Аватара пользователя
m-sveta
Корифей форума
Корифей форума
Сообщения: 9245
Зарегистрирован: 02 окт 2009, 21:39
Благодарил (а): 222 раза
Поблагодарили: 559 раз

Личности в истории России

Сообщение m-sveta » 04 мар 2018, 13:57

РОЩИН И ЕГО ПРОТОТИП
Изображение

Пожалуй, одним из величайших произведений о Пути России и русских людей следует считать бессмертную трилогию Алексея Николаевича Толстого "Хождение по мукам".

Итак, 1914 год...

"... это были времена, когда любовь, чувства добрые и здоровые считались пережитком; никто не любил, но все жаждали и словно отравленные, припадали ко всему острому, раздирающему внутренности...".

"... В последнее десятилетие с невероятной быстротой создавались грандиозные предприятия. Возникали, как из воздуха миллионные состояния. Из хрусталя и цемента строились банки, мюзик-холлы, скетинги, великолепные кабаки, где люди оглушались музыкой, отражением зеркал, полуобнаженными женщинами, светом, шампанским. Спешно открывались игорные клубы, дома свиданий, театры, кинематографы, лунные парки. В городе была эпидемия самоубийств. Залы суда наполнялись толпами истерических женщин, жадно внимающих кровавым и возбуждающим процессам. Все было доступно - роскошь и женщины. Разврат проникал всюду, им был, как заразой, поражен дворец.

И во дворец, до императорского трона дошел и, глумясь и издеваясь, стал шельмовать над Россией малограмотный мужик с сумасшедшими глазами... Дух разрушения был во всем, пропитывал смертельным ядом и грандиозные биржевые махинации знаменитого Сашки Сакельмана и мрачную злобу рабочего на сталелитейном заводе, и вывихнутые мечты модной поэтессы...".

"... ни больших идей, ни больших чувств. Правительством руководит только одно - безумный страх за будущее. Интеллигенция обжирается и опивается. Ведь мы только болтаем, болтаем... и - по уши в болоте. Нард заживо разлагается. Вся Россия погрязла в сифилисе и водке. Россия сгнила, дунь на нее, - рассыплется в прах. Так жить нельзя... Нам нужно какое-то самосожжение, очищение в огне...".

Ведь все, ну просто все, как нынче у нас...

И сколько раз нам приходилось слышать от солдат и офицеров, прошедших круги ада Чеченской войны, то же, что говорил солдат первой мировой в трилогии "Хождение по мукам".

"Все продано, вот какие дела... Чуть наши перевес начинают брать, - сейчас приказ - отойти... Пошли наступать, отступили, опять возвращаемся на свое место. Безрезультатно!".

Просто мороз по коже продирает, когда теперь, во время Новой Смуты, перечитываешь статьи и книги Красного Графа. Так и хочется воскликнуть вслед за любимым героем Толстого Вадимом Петровичем Рощиным: "Великая Россия теперь - навоз под пашню... Все надо - заново: войско, государство, душу другую надо втиснуть в нас...".

Впрочем, Рощин, в первой книге выражавший сокровенные мысли самого писателя, вскоре нашел своего реального прототипа, с которого далее и писал его Алексей Толстой.

Им стал генерал-лейтенант Евгений Шиловский.

Шиловские — исконный тамбовский дворянский род, предки Евгения Александровича себя именовали с ударением на первом слоге, чтобы их даже с поляками не путали.
Он родился в 1889 году. Крупными помещиками Шиловские никогда не были, а к тому времени, благодаря «реформам» от родовых имений осталось лишь крохотное поместье. Но, как и полагается, служивым дворянам, Евгений поступил в военное училище, выпустился офицером-артиллеристом. Потом — Первая мировая, награды, именное оружие за храбрость, статья «Подвиг поручика Шиловского» в газете... Он тогда увлекался фотографией, осталась целая коллекция снимков — «Из жизни и службы в 5-й лейб-гвардии артиллерийской бригаде»: первый бой, переправа, однополчане на привале... Вот итоговая: красавец офицер в полной парадной форме, на груди орден. Это уже после Николаевской военной академии, которую окончил аккурат в 1917-м.
Правда, Шиловский практически сразу пошел к РККА вместе с Брусиловым, Зайончковским и многими прославившимися в Первую Мировую офицерами и генералами - ведь сразу стало ясно, что и большевики есть разные и Россию надо защищать и не столько от белых, сколько от их «благодетелей» из-за кордона.

Послужной список Шиловского у красных: в РККА с весны 1918-го; сотрудник Высшей военной инспекции; начальник отдела штаба Народного комиссариата военных дел Украины. В 1919—1921 годах — начальник оперативного управления, начальник штаба и временный командующий 16-й армией. С 10 июля 1921 года занимал должность помощника начальника штаба Западного фронта. Именное оружие за храбрость.
Шиловский после гражданской стремительно продолжал карьеру, стал помощником начальника Академии Генштаба, в 1928—1931 годах был начальником штаба Московского округа.

Тогда комбриг Шиловский преподавал в Академии Генштаба, жил один - первый брак оказался неудачным, воспитывал сына. Летом 1935 года поехал в отпуск в элитный подмосковный санаторий «Узкое». В обеденном зале его соседкой по столу оказалась милая молоденькая аспирантка Ленинградского радиевого института. Очень серьезная — занималась биохимией, ставила опыт, надышалась какой-то гадостью. Отец выхлопотал ей возможность подлечиться в том же «Узком».
Девушку звали Марьяна, проще — Маша, а полностью Марианна Алексеевна Толстая. Ее отцом был Алексей Николаевич Толстой — тот самый.
Она была человеком строгой науки, при этом одного с Шиловским воспитания, одного восприятия жизни, да и — чего там! — происхождения тоже. И хотя Шиловский был старше Маши на двадцать один год, за плечами имел нерадостный опыт первого брака, хотя жила она в Ленинграде, а он в Москве, начался их полуторалетний роман, который закончился по всем правилам: решением не расставаться.
Потом Толстой с Шиловским вообще крепко подружились, виделись практически еженедельно — благо Толстой переехал в Москву и жил на Спиридоновке. До Большого Ржевского, где жили Шиловские, — метров двести.
Каждый день Алексей Толстой наблюдал типаж, который ему был нужен, — кадровый русский офицер, в дни великой смуты примкнувший к большевикам. Вот и разрешились все сомнения, терзания и, пожалуй, самый сложный герой трилогии при помощи Евгения Шиловского нашел свой путь к Народу.
Рощинская судьба угадывается и за рамками романа: он уже твердо стоит на стороне красных, будет служить в РККА и дальше.

Началась Великая Отечественная. Шиловский стал начальником кафедры оперативного искусства, исполнял обязанности начальника Академии. Постоянно прикомандировывался к Генштабу. Сын был на фронте, жена с дочкой в эвакуации. Шиловский слал из Москвы короткие письма: за меня не волнуйтесь, все хорошо. О том, чем он занимался в войну, можно судить по фамилиям людей, с которыми тогда сдружился: Шапошников, Василевский, Захаров, Говоров...
Это, кстати, интересный вопрос: о ком Шиловский говорил хорошо, о ком плохо. Вернее, плохо он не говорил ни о ком, но само неназывание имени было критерием. Например, никак не вспоминался Жуков. Зато очень симпатизировал Рокоссовскому. Искренне преклонялся перед стратегическим талантом Сталина.
С утра на службу (после войны вернулся в Академию), к 18.00 вернулся, ужин, обсудили домашние дела, потом Шиловский уходил в кабинет — и до 22.00 снова за работу, писать очередную книгу. В таком же ритме жила и жена (Марианна Алексеевна с годами стала доктором наук, заведовала кафедрой в МАДИ).
Один только раз пережил шок — когда наглядно столкнулся с послевоенным генеральским мародерством. Арестовывали соседа, очень крупного военного, Шиловского пригласили понятым, он вернулся пораженный: открыли рояль — а там золото, меха драгоценности... С брезгливостью повторял: как же можно? Существует же офицерская честь!

Видимо для этого генерала и пригласили на обыск. А-то ведь начнет, как истинно Честный человек потом заступаться за арестованного - мол, неплохой военный, может оклеветали. Но показав гнилую суть одного из сослуживцев избавили Шиловского от лишних терзаний.
...Сам он с войны привез лишь пробитый осколком металлический кувшин. Подобрал в 45-м в берлинских развалинах. Материальной ценности никакой, просто память.
Для полноты портрета генерала Шиловского добавим, что с друзьями был весел, с прочими — корректен, а явных недругов похоже и не имел. Что отличался хлебосольством. Что французский знал как родной, немецкий — свободно. Что маршалы, стоявшие в почетном карауле у его гроба, не прятали слез...
Таким вот был человек, который войдет в мировую литературу Вадимом Петровичем Рощиным -человеком сложной, но яркой судьбы.

Алексей Толстой, прошедший через кровь и горечь гражданской войны, через страдания эмиграции, одним из первых русских интеллигентов понял, что над Россией встает заря Новой Жизни...

https://colaksay.livejournal.com/37957.html

Ответить