За честь слова


Меня приговорила муза
военно-полевым судом
за гибель Слова и Союза
сослать в сегодняшний дурдом.
Плюю на речи по бумажке.
Как ночи просыпаю дни.
Хожу в смирительной рубашке
пустопорожней болтовни.
Полубредово зарекаюсь
любить Отчизну до конца.
И как сподвижник слова каюсь
в бесплодье красного словца.
И понимаю: дело плохо.
Я признаю свою вину
и в том, что бросила эпоха
под ноги целую страну.
Она затоптана толпою.
И от подошвы след кровав.
И сердце рвется: к бою! к бою!
А разум держит: ты не прав.
Смотрю в написанное тупо.
Меня свободою свело.
Свобода слова... от поступка,
считай, свобода от всего.
Свобода голой ходит дома.
Ори до утренней зари.
И нет свободнее дурдома,
где все, что хочешь, говори.
Да будь ты трижды Юлий Цезарь.
Но слово - как предавший друг.
Язык прижизненно отрезан
не от гортани, а от рук.
Да будь ты трижды Маяковский.
Но если нету баррикад
на людных улицах московских,
ты - просто безымянный бард.
И рифмы жалкая обнова.
И мысли злая нагота.
В утиль посеянное слово
ржавеет гайкой без болта.
И нервы, вкручиваясь в душу,
опять срываются с резьбы.
Я из дурдома пру наружу
не вдоль, а поперек судьбы.
И кто перешагнет - споткнется.
И обходить не по пути.
И кто-то грязно матернется,
навроде, так его ети.
За оскорбленье врежу в зубы
по-свойски, раз и навсегда.
Отныне быть желаю грубым.
От слова - к делу, господа.
Я речи впитывал, как губка.
Но блеф - ораторская прыть.
Слова, лишенные поступка,
меня не в силах убедить.
Хорош трепаться бестолково.
За слово русское в бою,
за оскорбленье чести слова
я морду каждому набью.