Богатыри

В это сложное для Васнецова время, как спасительная доска над бурлящим потоком, являлось детство: отчий дом, родители, братья, стряпуха, рассказывающая былины и сказки при свете свечи: «Муромец –– сила, Попович –– святость, Добрыня –– доброта. Охраняют они землю русскую, и никакой ворог их одолеть не может!»

Занятия в Рисовальной школе, затем учеба в Академии художеств, творческие поиски, удачи и неудачи, участие в Передвижных художественных выставках, поездка во Францию, –– вот и минуло чуть не пятнадцать лет. Но все эти годы Васнецова не покидала мысль о «Богатырях». В Париже, когда мечталось о России, сделал небольшой эскиз картины, показав художнику Поленову. Поленов пришел в восторг, и Васнецов решил подарить ему этот эскиз, но Василий Дмитриевич отказался:

–– Нет, не возьму. Впрочем… возьму, но после того, как вы напишете картину.

Однако картина «Богатыри» была написана только в 1898 году.

Муром. Былинное сердце России. Первые поселенцы обосновались здесь в 862 году, были очень привержены своим славянским богам, и когда князь Глеб пришел в Муром с христианской миссией, они убили его. Но в сложные для русской земли моменты, муромцы отбрасывали все свои пристрастия и неприязни и шли сражаться против врага вместе с христианами.

 

Не для ради князя Владимира,

Не для ради княгини Апраксии,

А для бедных вдов и малых детей

Я иду служить…

Не скакать ворогам по нашей земле,

Не топтать на конях землю русскую,

Не затмить им солнце наше красное!

 

В мирное же время муромцы оставались непокорными, признавая только Перуна, Даждь-бога, Ярилу, жреца Богомила, который тридцать лет сидел на тридцати дубах Соловьем-разбойником, и прочих славянских богов.

Ни одно русское княжество не создало столько былин, как Муромо-Рязанское. Много в них особенного, выпуклого, поэтичного. В городах и деревнях из уст в уста передавались муромские былины о подвигах богатырей Ильи Муромца, Добрыни Никитича, Алеши Поповича и других. Муромские богатыри стали любимыми героями русского народа, поскольку славны не только физической силой, но и пониманием другой силы –– добрососедства.

Картина «Богатыри» еще не была закончена, когда московскую мастерскую Васнецова посетил Павел Михайлович Третьяков. Вопрос о приобретении был решен. Окончив свое полотно, художник передал его Третьякову, а через год в Петербургской Академии была организована персональная выставка Васнецова, центром которой стали «Богатыри».

На выставке к «Богатырям» было не протиснуться. Россия. Спокойное могущество. Ей нечего бояться, она велика и не мстительна. Богатыри –– ее застава. Они грозны для врага, но приветливы для друга. Их копья никогда не обратятся на беззащитного, их кони никогда не будут топтать мирные поля. В картине –– высшая правда и высший человеческий закон.

Зрителям казалось, что этим богатырям тысячи лет, что они родились вместе с Россией. Все, кто смотрел на картину, видели незыблемость своей земли. Сколько невзгод, войн, жутких лет знала эта земля, сколько пожарищ… но она стоит, и будет стоять, потому что ни одна другая не рождала таких богатырей, ни один народ не имеет в своей основе такую духовную крепость.

Васнецова стали называть историком, но он возражал: «Я не историк, я –– сказочник, былинник, гусляр живописи… «Богатыри» мои не историческая картина, а только живописно-былинное сказание о том, что лелеял в своих грезах мой народ».

Лев Николаевич Толстой, увидев «Богатырей» был поражен:

–– Я никогда не задумывался, какими в жизни были наши богатыри, но, увидев картину, подумал, что именно такими и были защитники родной земли и никакими другими, в представлении народа, быть не могли.

Был поражен и Федор Иванович Шаляпин:

–– Выходят из вятских лесов и появляются на удивление изнеженных столиц люди, как бы из самой древней скифской почвы выделанные. Как духовно прозрачен при всей своей массивности Васнецов! Его богатыри, воскрешающие самую атмосферу древней Руси, вселили в меня ощущение великой мощи –– физической и духовной.

В истории русской живописи «Богатыри» заняли одно из самых первейших мест. Язык этой картины-баллады прост, величав, могуч, «его прочтет каждый русский с гордостью, каждый иностранец с опаской, если он враг; и с чувством спокойной веры в такую мощь –– если он друг».

Виктор Михайлович прожил долгую жизнь. С конца 1890-х годов заметное место в его творчестве стали занимать религиозные темы. В Петербурге он оформлял храм Спаса-На-Крови, в Москве –– храм Рождества Иоанна Предтечи; работал в Софии, где в коллективе художников создавал интерьер храма-памятника Александра Невского.

После революции, когда советское правительство провозгласило: «Религия –– опиум для народа», –– продолжил работать над сказочными сюжетами.