Северная идиллия

Константин Алексеевич был прирожденным стилистом. Не хуже японцев и вовсе не подражая им, он с удивительным остроумием и пониманием сокращал живописные средства до минимума и достигал тем самым высшей определенности. Это и решило выбор Мамонтова, когда встал вопрос, кого из художников отправить на Север? Савва Иванович был инициатором строящейся железной дороги от Вологды до Архангельска, планы его охватывали рыбные промыслы Лапландии и Норвегии.

–– Я приговорил Вас, Костенька, в Сибирь, в ссылку, –– объявил он. –– В Нижнем Новгороде будет Всероссийская выставка, и я предлагаю вам сделать проект павильона «Крайний Север». Вот и Антон Серов хочет ехать на Север. Покуда Архангельская дорога еще строится, вы поедете от Вологды по Сухоне, Северной Двине, а там, на пароходе по Ледовитому океану.

–– Сдавайся, Константин, –– сказал Валентин Серов, которого в окружении Мамонтова называли Антоном. –– Мы с тобой в эскимосы поступаем.

Сборы были недолги, и вскоре художники выехали в Вологду.

От Вологды до Архангельска уже вели железную дорогу: широкой полосой были прорублены леса, проложены рельсы, по которым ходил небольшой паровоз с одним вагоном. Кое-где были построены бараки для рабочих и сторожки для стрелочников. С пяти утра начиналась порубка леса. Свалив деревья, рабочие оттаскивали их в сторону с просеки. И каждый день вместе с рабочими на порубку выходил из чащи огромный медведь: помогал, думал –– нужно. Когда рабочие кончали работу, уходил и он.

Инженер Чоколов сказал Коровину:

–– Скоро поедем в Котлас, на Северную Двину. Там есть очень красивое село Шалукта.

И вот –– перед художниками деревянная высокая церковь, ее купола, покрытые дранью, как рыбьей чешуей, по бокам церковь украшена бурым, желтым и зеленым кантом. Как она подходила к окружающей природе!

Трое стариков крестьян учтиво попросили гостей зайти в соседний дом.

В доме –– большие комнаты и самотканые ковры на полу изумительной чистоты. Большие деревянные шкафы в стеклах –– библиотека. Среди старых священных книг Серов и Коровин увидели Гоголя, Пушкина, Достоевского, Лескова, Толстого…

В горницу вошли доктор и учительница, познакомиться с художниками. «Что за удивление, –– шепнул Коровину Серов. –– Это какой-то особый народ».

Один из стариков спросил, не хотят ли они поехать на лодке по реке?

–– Здесь есть красивое место, наши девицы покатают вас, покажут реку. –– Махнул рукой, подошли четыре нарядные молодые девушки.

Доктор сказал Коровину:

–– Здесь так принято встречать гостей.

Все сели в большую лодку. Девушки смело взмахнули веслами, и лодка быстро полетела по тихой прозрачной воде. Берега реки были покрыты лесом. В прогалинах –– луга с высокой травой.

Причалили у больших камней, заросших соснами. Какая красота была на широкой тихой реке, в ровных берегах! Как чудесно лежали прибрежные луга, осыпанные цветами! А запах трав, воды!.. Вдали на отлогих возвышениях, как яркие точки, светились избы далеко раскинутых деревень. Россия!.. Ширь!

Константин Алексеевич сделал несколько этюдов, которые стали потом красивой песенной картиной «Северная идиллия». На ней изображены те самые девушки, что так радушно показывали художникам окрестности Шалукты, и та самая природа, поразившая раздольем.

Но грустно звучит картина. Коровин прекрасно понимал: железная дорога, проведенная сюда, разрушит самобытность края. Не будет этих удивительных одежд, непуганой тишины, безбоязненной открытости –– цивилизация все подомнет под себя.