«Иван, ты не прав...»

— И все же, боюсь, репутация царя Ивана уже так подмочена кровью, что тут не помогут никакие ссылки на «историческую необходимость».


— Не понять ни той эпохи, ни личности самого Ивана без анализа событий предшествующих времен Ивана III и Василия III. На мой взгляд, мы имеем дело с единым историческим периодом, который датируется концом XV—серединой XVI века, вплоть до введения опричнины.
Между тем современные историки, в том числе заслужившие репутацию знатоков эпохи Ивана Грозного, пытаются разорвать живую связь времен. Один из них, например, утверждает, что только исследование второй половины XVI века позволит дать ответ на вопрос о «сущности репрессивного режима опричнины и значении террора с точки зрения исторических судеб страны». Это не так. Подобное хронологическое ограничение может дать все что угодно, только не правду об Иване Грозном.
В чем же общая основа периода, датируемого концом XV—серединой XVI века? В это время в нашей стране исключительно остро развернулась религиозно-политическая борьба, которая определила дальнейшую судьбу России.
Дело в том, что в 1471 году в Новгород по приглашению новгородцев прибыл на княжение литовский или, точнее, литовско-русский князь Михаил Олелькович. В его свите находился некий Схария. Вслед за Схарией приехали в Новгород и его единомышленники (Моисей Хануш, Иосиф Шмойло и пр.). Вот эти люди и посеяли в Новгороде еретическое учение, которое и в летописях, и в исторической литературе получило название «ереси жидовствующих». Впервые это определение, кстати, дал Иосиф Волоцкий, впоследствии причисленный Русской православной церковью к лику святых.
Эта ересь уже через несколько лет стала серьезной угрозой для всего российского государства.


— Неужели московское царство готово было рухнуть от одной только чужой идеологии? Похоже, наши пращуры были не очень-то крепки в своей вере.


— Не судите их столь строго. Потому что чуждая идеологическая начинка была подсунута им в привычной христианской упаковке. Не мудрено, что на нее попались многие простые священники, не искушенные в богословских тонкостях.
Вообще, историки не пришли к единому мнению — что же скрывалось тогда за «ересью жидовствующих»? Высказывались разные точки зрения. Некоторые авторы с гордостью писали, что на самом деле через Новгород в нашу страну проникало протестантское вероучение и что, таким образом, Реформация в России началась даже раньше, чем в Западной Европе. Мне такие утверждения кажутся большой натяжкой. Неверно и мнение, что якобы Схария в Новгороде просто проповедовал иудаизм. Эту ересь нельзя отождествлять с иудаизмом.
Я думаю, что прав был историк-эмигрант Карташев, который писал про «ересь жидовствующих» так: «Это было вольномыслие под еврейским соусом».
Но надо признать, что это было опасное по своей сути учение. Приверженцы ереси отдавали предпочтение Ветхому Завету перед Новым Заветом, отвергали Святую Троицу, не верили в божественную природу Господа нашего Иисуса Христа, смеялись над поклонением иконам, мощам и другим святыням, ополчились на монастыри и церковнослужителей. Словом, это была критика самих основ Православия с оттенком иудаизма.


— Да это просто какое-то сборище членов «Союза воинствующих безбожников»! Колокола они, часом, не срывали? Церкви не рушили?


— Нет! Как выяснилось позже, они метили выше — разрушить русское государство. Из «ереси жидовствующих» вытекали реформы, направленные в первую очередь на изменения традиционного государственного строя Московской Руси и в первую очередь отношений между церковью и государством. К концу ХV века главным нервом русского государства была неразрывная связь трех звеньев: самодержавия, церкви и православной веры. Стало быть, когда еретики целились в церковь, то всякий раз они наносили удар и по государству. Таким образом, объективно проповедь ереси должна была привести к разрушению всей политической системы русского общества.
Но вот ведь в чем дьявольская изобретательность этих людей: в своих целях они использовали великокняжескую власть, более того, публично они выступали за укрепление самодержавной власти!
— Ну, здесь просто напрашивается аналогия с перестройкой: «Больше социализма!» тогда кричали именно те, кто этот социализм больше всего и ненавидел. Кстати, подвижники «нового мышления» использовали тот же принцип: нападая на КПСС, они метили в Россию.


— Видимо, приемы идеологической войны мало изменились за последние 500 лет. Вот и тогда, пять веков назад, проповедники ереси в первую очередь стремились распространить свое учение среди духовенства — идеологических, так сказать, работников средневековой Руси.
Но именно эти-то попы и подвели своих иноземных патронов. Ведь идеологи ереси рассчитывали, что распропагандированные ими рядовые батюшки образуют некое подобие тайного общества и будут в тайне вербовать своих новых сторонников. При этом, чтобы не возбуждать подозрений, вовлеченным в ересь предписывалось на людях соблюдать все православные обряды.


— Ну, точь-в-точь — двоемыслие столичной интеллигенции накануне перестройки: прилюдно они истово исповедовали ортодоксальный марксизм, а в своем кругу, втихаря, сладострастно пересказывали друг другу передачи радио «Свобода».


— Тогда, полтысячи лет назад, иностранных конспираторов подвело незнание русской специфики: вовлеченные в ересь попы выболтали все тайны, как часто бывает на Руси, «по пьяному делу». Напились и, как выражается современник, «стали урекатеся», то есть спорить в присутствии непосвященных.
Понятно, что об этом вскоре стало известно новгородскому архиепископу Геннадию. Он отреагировал очень быстро — произвел дознание и оповестил об этом Москву. Но — тщетно! Москва молчала.


— Ну, все совсем как у нас в 80-е годы!


— Оказалось, что ересь уже успела пустить глубокие корни в московских верхах. Сам великий князь Иван III сочувствовал еретикам. Он даже перевел в Москву из Новгорода двух основных проповедников ереси, и, как сказали бы сегодня, назначил их на ответственные посты в центральном идеологическом аппарате: протопопа Алексея сделал протопопом Успенского собора — главного тогда, митрополичьего храма Кремля, а Дениса — протопопом другого кремлевского собора — Архангельского.
При этом для великого князя отнюдь не составляли секрета идейные шатания этих протопопов. Что касается Алексея и Дениса, то они просто-напросто изъявили желание «обрезаться», то есть даже формально принять новую веру. От этого шага их удержали главари ереси, резонно указав, что если случится дознание, то уж от такой очевидной улики отвертеться не удастся. Тем не менее Алексей в кругу своих единомышленников стал зваться Авраамом, а жена его — Сарой. И вот этот Алексей-Авраам стал служить в главном кремлевском соборе.


В это время в среде высшей кремлевской бюрократии уже образовалось целое еретическое сообщество под покровительством самого великого князя. В это сообщество входили: посольский дьяк (министр иностранных дел) Федор Курицын, невестка царя Елена Волошанка, видные представители московской бюрократии — дьяки Истома, Сверчок и другие, — а также князь Ряполовский — видный политический деятель того времени, и князья отец и сын Патрикеевы.


Эта группа еретиков вынашивала планы захвата власти, для чего они собирались посадить на престол Дмитрия — сына Елены Волошанки и покойного Ивана Молодого.
То был момент, который мог стать переломным для всей дальнейшей исторической судьбы России. Не случайно весьма осведомленный в некоторых исторических тонкостях современный историк Лев Поляков в своем фундаментальном труде «История антисемитизма» пишет: «В течение длительного времени было похоже, что благосклонность Ивана III распространялась на партию Елены и Дмитрия». А дальше Л.Поляков ставит очень характерный вопрос: «На каких путях в таком случае могли оказаться судьбы Святой Руси?»
Таким образом, в конце ХV века в спорах о догматах веры решался вопрос об исторической судьбе нашей страны.


— Но если действительно в нашу страну в то время был занесен извне идеологический вирус, то почему для этого был выбран именно конец XV века?
— А что это был за исторический момент — конец XV века? Это было время, о котором К.Маркс писал, что изумленная Европа обнаружила на своей восточной окраине появление мощного государства. То есть с этого времени Россия выходит на международную арену как мощная мировая держава. Естественно, наши европейские соседи занервничали и отреагировали, как умели. Именно с «ереси жидовствующих» начинается систематическое наступление Запада на Россию, которое попеременно принимало форму то «холодной», то — «горячей» войны.


И «ересь жидовствующих», на мой взгляд, была первым опытом информационно-психологической агрессии против нашей страны. Скажу больше, то была первая попытка взорвать Россию изнутри.
К счастью, в конце XV—начале XVI века еретиков удалось подавить. Это произошло, в основном, благодаря усилиям архиепископа Новгородского Геннадия и, особенно, настоятеля Волоколамского монастыря Иосифа Волоцкого. Они мобилизовали общественное мнение, подняли мощную волну протестов и недвусмысленно обличили Ивана III в попустительстве еретикам.


— То есть и тогда нашлись люди, которые сказали царю: «Иван, ты не прав»?


— Да, и я бы этих людей назвал великими героями отечественной истории, спасшими страну и народ.
Попутно тогда удалось разрешить и еще один важный для русского общества вопрос: какие меры использовать для борьбы с ересью? Мнения по этому поводу тогда разделились. Так крупный духовный авторитет Нил Сорский призывал вступать с ними в диалог и увещевать исключительно словом. Иной позиции в отношении еретиков придерживался архиепископ Геннадий, он требовал: «Только жечь и вешать!» После долгих колебаний Иван III поддержал последнюю точку зрения.
Таким образом, впервые на Руси был осуществлен принцип, что «ересь должна подавляться не словом, а силой». Словом с ней мало что можно было поделать, поскольку еретики очень искусно маскировались под православных. Жизнь, на мой взгляд, доказала правоту митрополита Геннадия и преподобного Иосифа Волоцкого. Ересь тогда удалось подавить.

Пуск и наладка настенных газовых котлов rinnai серии SMF тут