ОБ УРОКАХ (КПРФ)

 

Признаюсь, порадовался, когда тов. Зюганов недавно заверил нас, что КПРФ извлекла уроки из ошибок своих предшественников. Очень хорошо и даже прекрасно! Уроки надо извлекать не только из ошибок, а из всего опыта, в том числе положительного, и не только из опыта предшественников, но и современников, и не только из опыта единомышленников, но и противников. Увы, не все понимают это. Вот два вроде бы микроскопических примера.

В том же номере «Правды» напечатана корреспонденция из одного из областных центров о спортивном соревновании в области. Автор иронизирует по поводу освещения на телевидении его заключительной части: "В тягостном раздумье с микрофонами в руках застыли ведущие программы. Как представить зрителям тех, кто вручает призы от КПРФ? В итоге секретаря обкома КПРФ назвали «ветераном спортивного движения», а секретаря обкома комсомола – «представителем молодежи города». Автор негодует: «Вот так выглядит демократия по‑смоленски».

Кто автор корреспонденции? Оказывается, сам секретарь обкома КПРФ. Судя по содержанию корреспонденции, и он, и секретарь обкома комсомола никак не воспротивились своему переименованию ведущими программы, безропотно и молча проглотили его, не поперхнулись. А теперь секретарь обкома в обиде: почему президент нас не защитил?! А сами‑то вы, тов. секретарь, мужик или кто? Что вам самому‑то мешало при вручении приза, сказать, что да, я ветеран спортивного движения, но приз – от имени обкома, и я вручаю его как секретарь обкома. Что мешало подобным образом поступить и лихому комсомольцу? Какие же вы, к чертовой бабушке, борцы, если не решаетесь на вполне деликатное сопротивление, не смеете настоять на своем даже в такой простейшей, чисто словесной ситуации! Как коммунист, уж тем более как секретарь обкома, вы обязаны были знать, что вас непременно ждет какой‑нибудь подвох, и быть готовым к этому. Где вы были эти пятнадцать лет, чем занимались? Извлекали уроки из ошибок предшественников? Разве можно представить себе, чтобы, скажем, секретарь Ленинградского обкома Киров промолчал, если его в похожем случае представили бы как «ветерана спортивного движения». А Николай Островский проглотил бы, если его назвали бы представителем молодых инвалидов? И ведь вы, тов. секретарь, вероятно, полагаете, что, напечатав заметку, достойно исполнили свой партийный долг. Как же‑с, отреагировал…

Второй поразительный пример беспомощного негодования несколько раньше дала нам «Советская Россия». Материал, кстати, тоже спортивный и вроде бы тоже пустяковый. Автор столь же гневно негодует по поводу того, что Грызлов и его «Единая Россия» каким‑то образом ухитрилась использовать прекрасную победу наших футболистов над ирландской командой (4:1!) в своих партийно‑пропагандистских целях. Молодец Грызлов! Нашел, придумал, изыскал способ. А руководители и активисты КПРФ у телевизоров млели. Им никому и в голову не пришло, что спортивный матч можно использовать в своих пропагандистских целях. А ведь можно, да еще как! Например, можно было на каждую трибуну послать хотя бы человек по пять коммунистов, комсомольцев или просто боевых ребят с красными флагами. И они при каждом успехе нашей команды вскакивали бы и размахивали советскими флагами. Ведь так просто, и никаких затрат, и все законно… А как бы этому порадовались миллионы советских людей. Вспомните, какой восторг демонстрантов в День Победы вызвал красный флаг, водруженный одним смельчаком над станцией метро «Дзержинская». Но весьма примечательно и то, что никто из многотысячной демонстрации не кинулся защитить смельчака от милиции…

Да, все это просто и доступно. Но ничего подобного и в мыслях нет у наших лидеров. Там только программы, речи, коммюнике, заявления, опровержения, поздравления и т.п. Все это, конечно, необходимо, даже если труды уже давно никто не читает и не слушает. Но их надо дополнять живыми конкретными, наглядными вопросами, которые волнуют весь народ, все слои общества и всем понятны. Например, надо было в свое время провести демонстрацию протеста против собчаковского переименования Ленинграда. Да не одну: и сразу, как только стало известно об этом намерении, и накануне голосования в городе, и в день голосования. А что коммунисты? Наши газеты напечатали множество убедительных, горячих, острых статей против переименования, но как только Собчаку удалось провернуть это дельце, коммунисты тотчас и заткнулись, и лапки кверху. Ну почему коммунисты XXI века такие стеснительные!

А ведь это капитуляция. И, к слову сказать, капитуляция очень многолика. Вот одна из сотрудниц «Правды» выражает великое изумление тем, что в Англии в результате какого‑то опроса выяснилось отрицательное отношение очень многих англичан к королевской семье. Журналистка в шоке: как можно? как это объяснить? какой позор! Что случилось с заслуженной большевичкой? Да просто насмотрелась и наслушалась она нашего телевидения, а оно вот уже много лет на брюхе ползает перед разного рода и уровня титулованными особами: королями, князьями, графьями как отечественного, так и заграничного производства. И это подавило большевичку…

Другой автор «Правды», показав, какой шельмец Караулов, заключает: «На Западе ему никто руки не подал бы». В результате такой же телеобработки этот автор пришел к убеждению, что Запад – земной рай и обитают там одни лишь беспорочные души небывалого благородства и нравственной чистоты.

Но больше всего меня удивил 5 сентября этого года автор «Правды», который, противопоставив военные взгляды Ворошилова и Тухачевского (здесь мы не будем в них углубляться), подвел читателя к такому выводу, что, мол, взгляды «потомственного дворянина», разумеется, опровергли взгляды «слесаря с домашним образованием». Какое высокомерное чистоплюйство! И это в пролетарской «Правде»… Автору и редакторам газеты следовало бы знать, что все выдающиеся военачальники Красной Армии в годы Великой Отечественной войны, начиная с Верховного Главнокомандующего и его заместителя, были отнюдь не потомственными дворянами, а детьми крестьян, рабочих и других тружеников – сапожников (Сталин), скорняков (Жуков), приходских священников (Василевский), паровозных машинистов (Рокоссовский), сельских учителей и т.п. Словом, они были, как говорится, из «кухаркиных детей» А им противостояли на поле боя почти сплошь «фоны», т.е. именно те самые, «потомственные», столь любезные правдинскому автору. Чем завершилось противоборство «кухаркиных детей» и «фонов», надеемся, автору все же известно…

Вот еще животрепещущий факт: Черномырдин вздумал, а потом и отдал французам царские долги – 400 млн. долларов. Если в вопросе о Ленинграде, пожалуй, уже могло возникнуть разногласие, то уж тут‑то все как один вышли бы на демонстрацию по призыву коммунистов, ибо все знают, что один доллар это 30 рублей, а 400 млн. это 12 миллиардов рублей. И с какой стати нам отдавать такую пропасть денег этим французам, за которых мы проливали кровь и в Первую мировую войну, и во Вторую, а они в промежутке между этими войнами вместе с англичанами, американцами и японцами учинили кровавую интервенцию против молодой Советской России. По данным Советского правительства 1922 года, материально интервенция нанесла нашей стране ущерб в 50 млрд. золотых рублей. На демонстрацию можно было бы выйти с лозунгом «Миллиардер Черномырдин! Верни родине наворованное, а сам шпарь во Францию!» Или: «Витюша? Буш назвал тебя кровососом России. Что ж молчишь?»

А взять подлый факт изгнания из наших паспортов национальной принадлежности! Уж тут на демонстрации вышли бы люди во всех городах, селах и деревнях, – вышел бы весь народ. Кроме, конечно, 0,69 известных процентов. Но мы и тут прошляпили! А ведь какая была редкостная возможность воочию показать, что президент выполняет волю не 145‑миллионного народа, а именно этих 0,69 сотых долей его одного процента.

Прошляпили и тот, теперь уже давний момент, когда Москву, Ленинград и другие города торговое племя стало уродовать гнусной рекламой и вывесками на иностранных языках. Ведь это тоже общенациональное бедствие, против которого можно и нужно было поднять весь народ. Во что они превратили даже самые дорогие нам улицы и площади!

Давным‑давно я писал об этом в «Правде». Никто не подхватил, не поддержал. Но представьте себе, что московский памятник Пушкину вдруг ожил… Что увидели бы глаза нашего великого национального поэта! «Samsung»… «Pepsi»… «Macdonalds»… Он побежал бы по улицам города в поисках неоскверненного уголка и долго метался, но всюду было одно и то же. На Чистых прудах Пушкин увидел бы памятник своего тезки Грибоедова. Тот сошел бы тоже с пьедестала и, обняв великого друга, сказал словами своего героя:

 

Бегу. Не оглянусь. Иду искать по свету,
Где оскорбленному есть чувству уголок.
Карету мне! Карету!

 

Пушкин остановил бы его:

– Нет, Александр Сергеевич, это не дело. Уголка во всей России не осталось. Пошли лучше набьем морду кому следует.

– Кому же именно?

– Как кому? Тем, кто ежедневно бьет себя в грудь: «Мы – русские патриоты!» – и ничего не сделал для сохранения русского духа русской столицы. Прежде всего – городничему. Потом – верховному правителю…

– Нет, Александр Сергеевич, – ответил Грибоедов. – Вы – поэт, вас за это, в крайнем случае, опять сошлют в Михайловское к Арине Родионовне. А я – дипломат, Чрезвычайный и полномочный посол в Персии. Мне заниматься мордобоем не полагается. Я лучше вызову их на дуэль.

– Прекрасно! Но только после того, как я сделаю свое дело.

– Вашу руку, гений!

И они пошли. Сперва на Тверскую, в знакомый дом № 13, построенный М.Ф. Казаковым в 1782 году, еще до их рождения…

«Патриот», № 43, октябрь 2003

 

ЛЮДИ ВЧЕРАШНИХ СТРАСТЕЙ (КПРФ)

 

Моя статья «Время требует перемен» («Патриот», № 2‑3 за 2002 год) вызвала отклики читателей и прессы, а позже в Думе и в КПРФ произошли печальные события, имеющие прямое отношение к статье. Это требует возвращения к теме. Главным у меня было предложение, высказанное после ряда доводов в форме вопроса: не целесообразно ли товарищу Зюганову сосредоточиться на работе в Думе в качестве главы коммунистической фракции, а лидером партии, как и кандидатом от оппозиции в президенты выдвинуть других? Действительно, ведь человек занимает четыре главных поста в лагере оппозиции. Могут сказать: «А Сталин во время войны занимал пять постов: Верховный Главнокомандующий, председатель Ставки, глава правительства, нарком обороны и Генеральный секретарь ЦК. И дело шло неплохо». Правильно. Но то Сталин с его великими талантами, безграничным авторитетом и мощным отлаженным аппаратом, к кому же – война. А тут? Какой аппарат у Зюганова, не говоря о всем прочем? И надо же думать о воспитании руководящих кадров, а не заедать чужой век. Не исключая других вариантов, я назвал для обсуждения предположительные кандидатуры: Сергей Глазьев, Жорес Алферов…

Одним из первых в ответ на статью пришло письмо беспартийного «простого рабочего» Н.Я. Пелячика, моего давнего читателя из Георгиевска Ставропольского края. Кое‑что в статье он одобряет, а что‑то отвергает. По его словам, если бы я выступил со своими соображениями устно на собрании, то было бы «большое полезное дело всему левопатриотическому движению, а напечатав все это в газете, нужно еще разобраться, чего от статьи больше – вреда или пользы?». Словом, старый‑престарый страх: не надо выносить сор из избы…

И это не первое письмо «простого рабочего», проникнутое таким чувством. Еще в декабре 1998 года он писал мне, что иные мои публикации «выжимают слезы», а потом вот что: «Но Ваша статья „Не жидитесь, патриоты“ в „Правде“ № 133 неприятно удивила. Не увидев Вашей фамилии, я б и не поверил, что это Ваша статья». Вот ведь как! В чем же дело? «Теперь, когда так нужно сплочение рядов патриотической оппозиции, Вы почему‑то решили поиронизировать в ее адрес». Даже поиронизировать, пошутить и посмеяться нельзя, ибо это, видите ли, «отнюдь не способствует сплочению рядов». Вот, говорит, например, «Жанну Касьяненко не надо бы так… Тем более не нужно бы Вам трогать Геннадия Андреевича». Почему? А потому, что «ему и так хватает».

Я тогда ответил т. Пелячику: «Что касается Вашего недовольства тем, что я покритиковал некоторые фигуры из оппозиции, то прямо должен сказать, что вот такая философия и довела страну до края пропасти. Ведь у оппозиции есть и ошибки, и хватает там пустозвонов. Одни свихнулись, например, на поповщине. Тот же Зюганов уверял, заискивая перед церковниками, что вот, мол, когда немцы нагрянули под Москву, Сталин собрал „всех священников“ и спрашивает их: „Что будем делать?“ Больше у него забот не было, как с попами лясы точить в те роковые дни, когда решалась судьба родины. А Касьяненко так прониклась небесной благодатью, что уверяла на страницах „Советской России“: наши церкви – это, мол, такое средоточие святости, что во время войны от их мудро устроенных округло‑покатых куполов немецкие бомбы так и отскакивали, как от стенки горох, не причиняя церквам ни малейшего вреда. И читая такую чушь, надо молчать только потому, что это чушь своих? Над такой блажью и посмеяться запрещается?»

А что страшного, добавлю теперь, случилось с той же Касьяненко после моей усмешки – перестала писать? переметнулась с лагерь реакции? По‑моему, наоборот, критика пошла ей на пользу: во всяком случае, религиозных экстатических нелепостей я у нее больше не встречал. А тов. Пелячик ответил только теперь, через четыре года и, увы, его взгляд на сор в избе не изменился…

Недавно в редакции ленинградской газеты «Русь Православная» встретились за «круглым столом» видные представители православной общественности. Обсуждали вопросы: нужен ли ныне Поместный собор, и если нужен, то как его собрать. В ходе обсуждения главный редактор газеты К. Душенов, сторонник собора, высказал примечательную мысль, имеющую прямое отношение к только что помянутому принципу: "Говорят, что Поместный собор нельзя собрать из‑за того, что на нем возможна резкая полемика и даже открытые конфликты. Позволительно спросить: а что, если соборяне спорят между собой, и даже очень резко, это ставит под сомнение законность и благодатность такого собора? Ничуть! Вспомните Вселенские соборы – там порой доходило до рукоприкладства, и тем не менее, Церковь безоговорочно признает все их решения как боговдохновенные!

Поэтому мне представляется глубоко порочным аргумент, что нельзя, мол, созывать Поместный собор, потому что на нем будет «свалка». То, что на соборе происходит столкновение мнений, ни в коей мере не является признаком, что он какой‑то «неправильный». Более того, здоровая братская дискуссия, когда она не выходит за пределы приличия, есть явное свидетельство своевременности собора, его духовной свободы, здравого течения церковной жизни". И возражений среди участников «круглого стола» эта мысль не вызвала.

Как видим, иным коммунистам и патриотам впору, задрав штаны, бежать за иными религиозными деятелями. В самом деле, а что, если коммунисты спорят между собой, и даже очень резко, это ставит под сомнения благодатность марксизма‑ленинизма? Тем более что до рукоприкладства у нас все‑таки не доходит, если не считать живущего на таблетках Ст. Куняева…

Суть письма т. Пелячика такова: «Для борьбы с нечистью нужны соответствующие законы, массовое протестное движение, победа патриотических сил на выборах. Но откуда всему этому взяться, если народ все еще спит, а призванные поднимать его только и делают, что дерутся между собой…» Вы только подумайте, какой замечательно беспроигрышный принцип: для того чтобы начать борьбу, прежде нужна победа. Иначе говоря, создайте ему все условия, начиная с законов против грабителей‑олигархов, дайте ему победу на выборах, и тогда он бесстрашно вступит в борьбу за справедливость. А как создать условия‑то? Как победить на выборах? Неизвестно… В моей же статье, обращенной именно к тем, кто призван поднимать народ, речь идет не о туманном будущем, а о том, что именно сегодня не надо и бесполезно делать, а что можно и необходимо даже при нынешних законах. Например, не надо выдавать желаемое за сущее: восхищаться состоянием оппозиционной прессы; шуметь на митинге, что через год Россия будет свободной; бросать со страниц самой многотиражной газеты оппозиции в самый напряженный и перспективный час борьбы сперва капитулянтский лозунг «Россия исчерпала лимит на революции!», а потом – заискивать перед кем бы то ни было, в том числе – перед церковью и т.д.

В то же время надо лучше знать людей, работать с ними, чтобы то и дело не садиться в лужу с такими подопечными, как Руцкой, Ковалев, Подберезкин; надо привлекать и отстаивать, защищать людей честных, смелых, решительных, если даже это трудные, занозистые персоны; надо, чтобы каждый день было бы хоть небольшое, но конкретное движение вперед и т.д.

Вскоре по‑своему примечательное письмо прилетело из подмосковного поселка Юбилейный от И.И. Аксенова. Начинается сразу с фырканья и визга: «Прочитал… Самая заурядная заплечных (то есть палаческих! – В.Б.) дел пасквильная работа. Изощренная ложь и клевета. Спецзаказ, коих нынче пруд пруди. Не предполагал, что Вы такой оборотень». Если не предполагал, значит, знает мою публицистику и, может быть, за многие годы. Но стоило лишь разочек задеть его кумира, и тотчас – спецзаказ! ложь! клевета! пасквилянт! оборотень! палач!.. У авторов этого рода есть две непременные особенности. Во‑первых, они шлют свои разоблачительные письма сразу по нескольким адресам, среди коих раньше обязательно был КГБ. Аксенов послал по пяти адресам. Во‑вторых, если разоблачитель старый член партии, то обязательно укажет на свой грандиозный партстаж. Есть тут и это: «коммунист с 1949 года». Тов. Аксенов, да кому какое дело, с какого года вы в партии? Ведь стаж сам по себе ни ума, ни совести не прибавляет. Вы дайте доводы, мысли, а стаж важен при получении пенсии. Какое дело до вашего стажа тем более таким, как я: мы вступали в партию на фронте и тем самым брали на себя дополнительную ответственность и опасность. А вы вступали в спокойное, безопасное послевоенное время – чем тут гордиться?

И вот коммунист с 53‑летним стажем, обругав коммуниста с фронтовым стажем, кидается на защиту руководителя КПРФ: «Зюганов единственный из оппозиционных лидеров, кто стоит поперек дороги нынешнему режиму, мешает разделять и властвовать, разрушать нашу жизнь».

От такой защиты неизвестно, куда деваться! Ведь если единственный, то это‑то и прискорбно. Об этом я и писал: «Оппозицию, которой вы руководите, компартию народ не видит, потому что практически они сведены к парламентской фракции, фракция – к вашей личности, а личность – к бесконечному словоговорению». Спасибо за поддержку, т. Аксенов. И подумайте спокойно, сколь успешно т. Зюганов мешает разрушать нашу жизнь, например, жизнь тружеников Ульяновской области, где недавно дело уже дошло до их убийства: в борьбе против глумления путинского любимца Чубайса над народом погиб 43‑летний инвалид Валерий Сиднов… Хотя бы депутатский запрос был по этому поводу от коммунистов? Ограничились очередным «Заявлением» в «Правде». Кто на эти бесчисленные «Заявления» обращает внимание?

Я писал, что Г. Зюганов плохо разбирается в людях, порой поддерживая и выдвигая недостойных. Тов. Аксенов дает отпор: «Никто не гарантирован от ошибок. Задача – своевременно их упреждать и устранять. Что и делается с тем же Ковалевым, Руцким, Подберезкиным…» Где же тут своевременность, уважаемый, где упреждение, если Ковалев успел пролезть не только в депутаты, но и в министры банно‑сексуальных дел, и разоблачила его не КПРФ, а прокуратура; если Руцкой, при энергичной поддержке партии забравшись в губернаторское кресло, просидел в нем четыре года и был сброшен самим народом?

Я писал, что союзниками КПРФ могут быть Анпилов и многие другие «трудные» люди. А Аксенов пишет, что еще в 1993 году объявил Анпилова, Терехова, Гунько «пособниками сионизма». Да почему же только пособниками, а не сионистами или хотя бы евреями? Ведь это ныне так просто. Вот читаю одну толстенную книгу, вышедшую четырьмя изданиями: оказывается, евреями были и Хрущев (Перлмуттер!), и Брежнев (Гонопольский!), и Суслов (Зюсс!), и Громыко (Кац! Да еще и нынешнего Лужкова называют Кацем, – не сынок ли?), и маршал Устинов (Ульбрихт!), и почти все советское руководство за семьдесят лет. Так что вы, т. Аксенов, сильно поотстали. Догоняйте!

Я писал: «Митинговое сотрясение атмосферы отталкивает людей от КПРФ и от Вас лично». Аксенов дает отпор: «Никто из нас, патриотов, не оттолкнулся от КПРФ и Геннадия Андреевича». Прекрасно! Только я считаю патриотами как «оттолкнувшихся» – и Алксниса, и Анпилова, и Бабурина, и Тулеева, и Умалатову, и Юрия Иванова, так не отказываю в патриотизме и «оттолкнутым» – и Губенко, и Горячевой, и Селезневу. А вы, как видно, считаете патриотами лишь тех, у кого партстаж не менее 50 лет и кто смотрит в рот т. Зюганову.

Я писал о необдуманности, беспочвенности, несвоевременности таких призывов, как «Построим новый крейсер „Курск“ на народные средства!». Аксенов дает отпор: «Зюганов видит дальше вас. Помните разговор Ленина с Г. Уэллсом. Приезжайте, говорил Ленин, лет через пятнадцать, увидите, на что мы способны». Ты ему про Фому, а он тебе про Ерему: я говорю о беспочвенности этого призыва сейчас, сегодня, а он – о том, что может быть через 15 лет, когда его партстаж достигнет критической отметки 68…

Я писал, что надо, не дожидаясь никакого законодательного акта, ввести в обиход и отстаивать священные имена Ленинграда и Сталинграда хотя бы на страницах нашей прессы, иначе люди просто отвыкнут от них, забудут. Это же не требует никаких средств и абсолютно ничем никому не грозит – не сослали же В. Чикина на Колыму за сохранение названия «Советской России». Аксенов дает отпор: не смея упрекнуть наши газеты, он опять уповает на туманное будущее, когда «народ поумнеет». Да ведь Зюганов‑то и редакторы газет должны умнеть раньше, быстрее. Коммунистические лидеры предали здесь Имя и Ленина, и Сталина, но – в дни их рождения аккуратно приходят с букетиками к Мавзолею… Это ли не комлицемерие! Кроме того, здесь таится опасность большого идеологического проигрыша. Коммунистическая пресса, время от времени ни шатко ни валко поднимая вопрос об этих городах, может скоро дождаться того, что президент издаст Указ о возвращении городу его великого имени как символа нашей победы. И тогда никто не станет слушать их лепета о том, что у них перехватили инициативу. Уж слишком их инициатива худосочна. Есть люди, которые не стесняются нагло орать о переименовании Калининграда в Кенигсберг, а эти… Ну, до того законопослушны, что от их праведности мухи дохнут. А что касается Ленинграда, то «Правда», в свое время напечатавшая так много пылких протестов против затеи Собчака, но как только тому удалось обманным путем добиться своего, тотчас подхватившая «Санкт‑Петербург», – «Правда» теперь уже печатает таких ученых, как профессор Герман Кириленко, который уверяет, что Собчак провернул свою авантюру от имени «нынешнего поколения» и что «это исторически объективно и справедливо». Наплевать на решение Всесоюзного съезда Советов – исторически объективно. Перечеркнуть и выбросить имя, с которым город прошел величайшую войну, принял неслыханные муки и совершил невиданный подвиг – справедливо. Вот таких профессоров и патриотов мы наплодили. Но разве этот Кириленко осмелился бы послать такую статью в газету, которая не предала бы имени Ленина и не допустила бы на свои страницы плод собчаковского цинизма и ловкости.

К слову сказать, глубоко ошибаются те товарищи, которые в качестве уж будто бы особенно веского довода в вопросе о возвращении Ленинграду и Сталинграду их имен уверяют, что немцы во время войны из ненависти ко всему советскому называли эти и другие города так, как было до революции. Ничего подобного. Полистайте хотя бы «Военный дневник» генерала Ф. Гальдера: «дивизия недавно прибыла из‑под Ленинграда»… «Как сложится обстановка в районе Ленинграда, пока еще не ясно»… «Вчера были отражены упорные атаки противника из района Ленинграда»… «силы противника отходят на Сталино» (Донецк)… «3‑я танковая группа и 9‑я армия начинают перегруппировку для наступления на Калинин» (Тверь) (т. 3, с. 12,30, 32, 21, 24) и т.д. Более того, Гитлер придавал особое значение тому, что окончательная победа над Советским Союзом будет одержана, по его расчетам, взятием города, который носит имя вождя советского народа, – Сталинграда. Пунктуальным немцам была совершенно ни к чему путаница старых и новых названий.

Так что, это действительно веский довод, но только с другого конца: даже фашисты чтили то, на что посягнули Хрущев и разбуженные им демократы. Я напомнил, что в свое время выступил в «Правде» против засилья в наших городах рекламы на иностранных языках. Аксенов дает отпор и поучает: «Не о том писали, не о главном на данном этапе борьбы». Ему нет дела до засилья иностранщины – это не главное! Он меня учит, что главное… Да ведь не могут же все и всегда писать только о главном, кому‑то иногда надо писать и о частностях, сопутствующих главному, тем более, что это частности не пустячные. Но для таких, как Аксенов, главное на любом этапе борьбы – оборонять от критики лидера.

Я писал, что главный редактор «Советской России» на глазах КПРФ и Г. Зюганова разбрасывается кадрами отличных журналистов. В свое время были выжиты из газеты Надежда Гарифуллина, покойный Эдуард Володин, Сергей Турченко, закрыт доступ на ее страницы Эдуарду Лимонову, Константину Ковалеву и другим. Неутомимый Аксенов и тут дает отпор: «Бушин, видимо, такой жертвой считает себя». Ну, слова «жертва» у меня нет, но – что ж скрывать! – и перед моими статьями В. Чикин опустил шлагбаум сразу после того, как на Пленуме ЦК я высказал ряд критических замечаний об антисоветских публикациях в «Советской России». «Действительно, – продолжает обличитель, – „Советская Россия“ перестала его печатать». Проснулся! Уже лет десять как перестала. "А теперь, говорят (!), и «Правда» от него отказалась. И «Завтра» «говорят?» уже не балует вниманием. Не хочу быть пророком, но «говорят?» откажется от него и «Патриот»…

Это почему же, т. Аксенов, будучи старым сплетником, вы не хотите быть еще и молодым пророком? Да вы истинный пророк, подлинный провидец, это ваше призвание, профессия, ваше настоящее и будущее…

 

Здесь я позволю себе ради логической связи нарушить хронологию событий и обратиться к недавним публикациям Георгия Элевтерова. Наталья Морозова, издающая газету «Верность Ленину», называет его и себя «самостоятельными людьми», т. е., надо полагать, самостоятельно мыслящими. Действительно, оба мыслят чрезвычайно самостоятельно, необычно, а порой и сногсшибательно, причем – о вещах из самых разных сфер бытия: исторической, литературной, политической и т.д.

Г. Элевтеров в недавних публикациях в «Советской России» («Сталин и Гитлер», «Сила горькой правды») наряду с дельными мыслями, верными суждениями, справедливыми оценками высказывает немало и весьма загадочного. Допустим, уверяет (если начать с литературной сферы), что великий сатирик Салтыков‑Щедрин исповедовал принцип «Хоть что‑нибудь». Это как понимать? В каком смысле? А у Черчилля (если перейти к истории) был принцип такой: «Кто не хочет, когда может, когда захочет уже не сможет». Во‑первых, какой же это «принцип»? Такое определение тут едва ли подходит. Во‑вторых, при чем здесь Черчилль? Приведенный «принцип» очень напоминает известное французское изречение, назидательный афоризм, который известен давным‑давно: «Si jeunesse savait, si viellesse pouvait – если бы молодость знала, если бы старость могла». Иногда части этой пословицы переставляют местами: если бы старость могла, если бы молодость знала. Это есть, например, у Чернышевского, а у Писарева в работе «Прогресс в мире животных и растений» читаем: «Муравьям и пчелам это извинительно… Люди могли бы решить вопрос иначе, но мало ли что они могли бы сделать. Si viellesse pouvait…» А ведь оба они жили пораньше Черчилля. Покопавшись, этот афоризм можно найти у Герцена, и у Льва Толстого. А Вяземский еще до знакомства с Черчиллем, сочинил стихи:

 

Кабы молодость знала,
Кабы старость да могла, –
Жизнь так часто не хромала,
Жизнь бы иначе пошла…

 

И вообще, как уверяют знатоки, этот афоризм бытует в литературных источниках с XVI века.

Так при чем же здесь все‑таки Черчилль? О, это имя здесь даже очень при чем: оно – обязательная деталь джентльменского набора, которым щеголяют интеллектуалы такого пошиба, как Радзинский и Лукин, Познер и Киселев. Это имя как бы условный знак, который они подают друг другу в подтверждение своей общности. Сюда примыкают и такие, например, факты. В только что вышедшей огромной книге «Вторая мировая война» (860 страниц!) доктора исторических наук, профессора А.И. Уткина выступлению по радио В.М. Молотова в полдень 22 июня 1941 года о нападении фашистской Германии и начале Великой Отечественной войны уделено 5 (пять) строк, а из многократно приводившегося и хорошо известного выступления по радио Черчилля вечером того же дня приведена пространная выдержка в 20 с лишним строк да еще рассказано, как он работал над текстом и какие потом были отклики. А потом профессор на потеху публике пишет, что Сталин в эти драматические часы и еще несколько дней «в плохом настроении и нервный» укрывался ото всех на даче. Ну, а когда Сталин через десять дней очухался и 3 июля произнес по радио великую речь, то ей профессор отвел 10 (десять) строк, причем главным образом в пересказе. А под видом прямой цитаты дал фразу: «Военные трибуналы будут судить всех, кто совершил просчеты (!) в нашей обороне, кто впал в панику и допустил предательство». В речи Сталина таких слов нет. А какова реакция в стране и за границей на выступления Молотова и Сталина? Неизвестно. Она профессора не интересует…

И ведь все это в новейшей книге не рядового профессора конвейерного производства, а «ведущего специалиста в области международных отношений», возглавляющего Центр международных исследований арбатовского института США и Канады Российской академии наук… И вдруг тот же знак («Черчилль!») раздался со страниц «Советской России» из уст патриота Элевтерова. Странно…

 

П. Столыпина (если обратиться к истории, политике и литературе вместе) Г. Элевтеров назвал «неподходящим для России Дон Кихотом». Что, слишком хорош был? Привет от Ильи Глазунова!.. Ничего себе благородный идальго. Как раз незадолго до этого в «Советской России» же была напечатана статья известного историка Н. Троицкого, профессора Саратовского университета, земляка идальго. Она появилась в связи с недавним сооружением в Саратове усилиями известного своей жизнерадостностью губернатора Аяцкого памятника идальго. Профессор, в частности, писал: «Петр Столыпин действительно знаменит. Он обладатель абсолютного рекорда по количеству повешенных россиян. Только за три из шести лет его премьерства (1907‑1909) и только по приговорам судов были повешены 7,5 тыс. россиян, а на каторгу за четыре года (1908‑1911) угнаны более 43 тысяч. Сколько людей было тогда расстреляно без суда – не сосчитать! Общее же число репрессированных превысило за время столыпинщины 1,5 млн. человек». («Сов. Россия», 23 мая 2002). Не исключаю, что Аяцков отгрохал монументик на радостях по случаю своей покупки за бесценок 250 гектаров прекрасной земли. Право, очень странно в той же газете читать, что Столыпин был не кто иной, как Дон Кихот Ламанческий, Рыцарь печального образа, с уроном для себя сражавшийся с ветряными мельницами. Вон же Аяцков, почитатель Столыпина и друг Любови Слизки, безо всяких сражений 250 гектаров отхватил!

Странно видеть и то, например, что, перейдя уже к советской истории, к годам революции, автор то и дело говорит о «красном терроре», а о белом – ни слова, будто его и не было. Как на страницах «Московского комсомольца».

О Гитлере сказано, что он «узурпировал власть с помощью насилия и подлога». Насилия над кем? Какого подлога? Увы, он пришел к власти чисто конституционным, весьма демократическим путем – посредством всеобщих выборов. Может быть, даже демократичней и честней, чем Аяцков – в губернаторы. Неужели для ученого автора это новость?

Бросается в глаза несколько избыточное пристрастие автора к иностранным дарам культуры, в частности, к так называемым варваризмам, т.е. словам иностранного происхождения или просто заимствованным. И пользуется он ими, видимо, к радости Н. Морозовой, весьма самостоятельно. Например: «Ленин погибающую Россию конвертировал (!) в СССР». Как доллары в евро… «Наша пресса интегрируется (!) в ложь»… «мусор и ложь проинтегрировались в фактор неблагодарности»… Ну, почему не сказать бы все это не столь самостоятельно, но несколько более по‑русски? Ведь для газеты писал, для широкого читателя…

А вот это уж очень по‑русски, но тоже лучше бы так не надо: «Лишить коммунистов их комитетов! С точки зрения политических интриганов нет проблем и нет вопросов. „Трахнуть Думу“!.. Молодые люди „трахнули Думу“ и провели закон о продаже земли иностранцам».

Ну, во‑первых, хоть меня и это не радует, но все‑таки принятый закон разрешает не продавать иностранцам землю, а лишь сдавать в аренду на 49 лет. Во‑вторых, кто эти молодые люди? Райков и Пехтин, что ли? Да они уже давно «трахать» разучились… А дальше о них нечто уже совершенно загадочное: «Молодых людей заболтали на то (?), что иностранцы приедут с инвентарем и сделают нам сельское хозяйство по самое „благодарю“ (!), как было уже не раз». Это на каком языке? О чем? Какие иностранцы уже не раз «делали» нам сельское хозяйство? Это какая‑то аллегория, что ли?

Или вот читаем про «всяких познеров, марков захаровых и прочих мумий проституированных общечеловеческих ценностей». У меня нет ни малейшей симпатии к названным лицам, но, разрази меня Бог, не могу понять, почему они «мумии», т.е. высохшие забальзамированные трупы, коли я то и дело вижу, как они жизнерадостно резвятся и лгут на телеэкране. Вот М. Захаров, например, в недавней передаче, обращаясь к ее молодым участникам, сказал: «Знаете ли вы, что представляла собой в советское время танцплощадка? Это деревянный помост, окруженный колючей проволокой и милиционерами с собаками». И ведь так уверенно говорил, словно сам был одной из этих собак, позже став демократом. А 25 мая этого года, в передаче «Свобода слова» изрек: «Коммунистическая идея принесла огромный урон: нас должно бы теперь быть около 400 миллионов». Вас?.. Ведь такую чушь о стране, население которой за семьдесят лет при коммунистах выросло в два раза – от 150 миллионов до 300 – не смогла бы выдумать даже мумия Геббельса в содружестве с мумией Гиммлера. А кроме того, мусье Захаров, если бы не Советская власть, если бы не Красная Армия, вас теперь вообще не должно быть в России. Живи и помни…

 

Помимо странной тяги к варваризмам и к языковому варварству Георгий Элевтеров питает большое пристрастие к разного рода аналогиям и параллелям, и вот, будучи большим знатоком античной истории, уверяет: «Партия Ленина, подобно (!) республике Перикла и Римской республике, решала задачу процветания страны и счастья всего народа». Пардон, какое тут подобие? Партия Ленина действительно стремилась к счастью народа, правда, не всего поголовно и без разбора, а трудящегося большинства: «Кто не работает, то не есть». Так неужели еще в Афинах при Перикле в пятом веке до нашей эры и в Риме после изгнания последнего царя Тарквиния Гордого в 510 году до нашей эры решалась задача счастья именно «всего народа». Всего как есть! А рабство, существовавшее и у греков при распрекрасном Перикле, и у римлян в благоуханную республиканскую пору? Неужто и рабам стремились создать счастливую жизнь? Чего ж они то и дело восставали – то в Сицилии, то под руководством Аристоника, то Спартака? Непонятно…

Но влюбленного в античность автора не смущает наше недоумение, и он проводит новую историческую параллель: «Сталинское государство было чем‑то вроде империи Цезаря». Так ведь в империи‑то, как известно, царил тот же рабовладельческий строй, что при республике, он был их основой. Как же можно рабовладельца и коммуниста, их державы ставить рядом и делать «чем‑то вроде» родных сестер? А вот еще одна сомнительная аналогия. Зачем, говорит, расстреляли Бухарина? «Ответ очень прост: затем же, зачем Бухарину и тем, кто трагически закончил жизнь вместе с ним, была нужна в свое время жизнь ребенка – царевича Алексея и жизнь его столь же невинных сестер – в целях безопасности революционного государства». Но ведь хорошо известно, что царевич и его сестры, даже сам царь никакой опасности для революции уже не представляли, ибо самодержавный строй свергли в феврале тогдашние демократы, и у всех этих Корниловых, Деникинах, Колчаков, прямых ставленников масонского Временного правительства, позже и в уме не было восстанавливать монархию, ее отдельные сторонники даже преследовались в их армиях. Отвращение к Романовым было всероссийским. Потому никто даже не предпринял попытку освободить их, как это было, допустим, с Н.Г. Чернышевским. А вот Георг Пятый в 1917 году отказался принять Романовых в Лондоне, предоставить им политическое убежище, как немного позже, в 1918‑м, двор Нидерландов предоставил свергнутому немецкому кайзеру Вильгельму Второму, который в глубокой старости и умер там в 1941 году. Отказ короля Георга – обычная английская подлость: ведь династии‑то английская и русская были в прямом родстве и по мужской и по женской линии. Царица вообще провела юность при английском дворе и была любимицей королевы Виктории, умершей в 1901 году. И однако же оправдать расстрел царской семьи, как пытается Г. Элевтеров, невозможно. Это был акт дикого варварства и жестокой беззаконной мести. Над царем и царицей должен был состояться суд, а их дети вообще ни при чем.

 

Далее мы слышим со страниц «Советской России» страстный призыв: «Давно пора оставить схоластику марксизма XIX века!..» Да, марксизм возник в XIX веке, и, конечно, все на свете имеет свойство стареть частично или полностью, даже статьи Элевтерова, но зачем же на страницах любимой газеты т. Зюганова в статье, посвященной защите КПРФ и ее лидера, неутомимого, по его словам, защитника марксизма‑ленинизма, не только изображать Ленина и Сталина духовными братьями римских рабовладельцев, но еще и шуметь о схоластике Маркса? Ведь это Геннадию Андреевичу обидно. А Г. Элевтеров, казалось бы, так высоко его ценит, что называет КПРФ «партией Зюганова».

Впрочем, и это может быть обидно. В самом деле, можно сказать «партия Явлинского», «партия Жириновского», «партия Селезнева», ибо именно они совсем недавно создали их, но тут‑то столетняя история: РСДРП – РКП – ВКП(б) – КПСС… И правомерно говорили «партия Ленина – Сталина». И за что же КПРФ ставить на одну доску с «партией Жириновского»? Мягко выражаясь, это схоластика. Автор восхищенно пишет: «Партия Зюганова – закаленная и зрелая партия, сумевшая привлечь на свою сторону интеллектуальную и нравственную элиту общества… Неуклонно нарастает в народе доверие к КПРФ… Неспроста эти огромные (!) растущие рейтинги КПРФ…» Я всей душой хочу этому верить и разделить восторг тов. Элевтерова, но мне досадно, почему он, так уверенно говоря о «растущих» и «огромных» рейтингах КПРФ, ни разу не привел конкретные цифры и не показал, как они, драгоценные, постоянно растут.

Ведь это заставляет усомниться в росте. Тем более, во‑первых, что по данным опроса, проведенного фондом «Общественное мнение», после истории с Н. Губенко, С. Горячевой и Г. Селезневым 13% опрошенных заявили, что их отношение к КПРФ ухудшилось. Тем более, во‑вторых, что Г. Элевтеров явно склонен к некоторым преувеличениям и перехлестам в том, что касается наших успехов и достижений. Например, ему мало того, что он уподобил «сталинское государство империи Цезаря», еще уверяет, что «Сталин подготовился к войне так, как никто себе даже не мог представить». Зачем такие чрезмерные слова? Готовились, конечно, старательно и широко, но были и промахи, упущения, ошибки. Неужели надо напоминать ученому человеку, что немцы доперли до Москвы, до Эльбруса, до Волги, что Сталин сам сразу же после войны признавал допущенные ошибки, результатом которых было «отчаянное положение» в 1941 и 1942 годах. Но автор добавляет еще и такое: «Не только Европа, но и Китай получил свободу из рук Сталина…» Конечно, разгром советскими войсками в августе 1945 года Квантунской армии японцев в Маньчжурии имел большое значение для освобождения Китая, но ведь до этого десятки лет вели освободительную борьбу Китайская компартия во главе с Мао Цзэдуном и Народно‑освободительная армия под командованием Чжу Дэ, и в 1949 году они добились победы.

Однако порой случается, что от чрезмерных похвал автор «Советской России» довольно легко переходит к столь же незаслуженным обвинениям. Пишет: «Десятилетиями наша литература и пресса о войне интегрируется в ложь (!) с постоянным напоминанием о каких‑то фантастических потерях и неожиданных поражениях. На кого работала наша пропаганда? Кому нужна эта геббельсовская ложь?» Позвольте, но ведь и это, деликатно выражаясь, можно назвать схоластикой. Поражения в самом деле были тяжелые, потери – действительно огромные, особенно в первый год войны… И литература, в том числе научно‑историческая, не искажая стержневого хода войны, сути событий, говорила об этом, но долгое время – сквозь зубы. А уж «интегрировалась в ложь» наша пресса о войне при демократах – в сочинениях Волкогонова, Астафьева, Радзинского, Солоухина, Резуна, в телефильмах Е. Киселева, С. Сорокиной, в трепе В. Познера, Н. Сванидзе и т.п. Именно об этом времени, а не о «десятилетиях» и надо бы говорить… Кстати, не следовало писать, как и В. Жухраю в «Патриоте», что помянутый Резун был приговорен к смертной казни. Никто его не приговаривал. Это он сам старательно распространял такой слух для придания значительности своей ничтожной персоне…

Но вот странно: объявляя «геббельсовской ложью» даже правдивые признания потерь и поражений, автор в то же время уверенно пишет о нашем «поражении в Афганской войне». Вот уж это хуже, чем схоластика. Какое поражение? Что, наша армия была разбита или взята в плен? Ничего подобного! Понеся там потери в пять раз меньшие, чем американцы во Вьетнаме, советские войска по решению правительства, по приказу командования в полном порядке, с развернутыми знаменами оставили театр военных действий и вернулись на родину. На каком языке это называется поражением?

Достойны внимания и такие размышлизмы т. Элевтерова: «Эмбрионом революции XXI века должна стать КПРФ». Но – «нужна еще одна партия честных людей». То есть еще один эмбрион. Так что ожидается двойня. Может быть, второго эмбриона зачал недавно Селезнев? Его «Россия» не то? Неизвестно… Но что такое «партия честных людей»? Это не «люди хрустальной прозрачности», из коих Фазиль Искандер мечтает составить правительство? Чем «партия честных» отличается, допустим, от «партии пенсионеров» или от «партии любителей пива»? Ведь среди членов этих конгломератов, согласитесь, может быть немало дряхлых и пьющих, но честных. Первые по возрасту уже не могут заниматься грабежом. А вторые живут под девизом предельной честности, когда‑то украшавшим пивные ларьки: «После отстоя пены требуйте долива!» Правда, обе эти партии, так громко в свое время объявленные, кажется, уже исчезли. Не случится ли то же самое с «партией честных людей»? Бог весть!..

 

И вот, наконец, оставив позади Древнюю Грецию и Перикла, Древний Рим и Цезаря, Сталина и Гитлера, мыслитель Элевтеров добрался до меня и моей критики т. Зюганова: «Претензии к лидеру партии, конечно, возможны. Нельзя ставить его вне критики. Этого не допускает политическая честность, который мы так дорожим. Этого не допускает и серьезное отношение к самому Зюганову. Но некрасивые базарные выпады, которые только роняют наших товарищей по борьбе с диктатурой буржуазии, – это не критика. Это политическое бескультурье, холопство наизнанку, впадать в которое из‑за каприза, из‑за недостатка внимания к своей персоне таким замечательным людям, как В. Бушин, должно быть стыдно». Как видите, В. Бушин, уверяет автор, замечателен во многих отношениях – и своим политическим бескультурьем, и холопством, и капризами, и базарными выпадами против хороших людей из‑за недостатка внимания этих людей к его, Бушина, персоне.

Очень интересно! Но уважаемый сочинитель почему‑то в доказательство не привел ни единого примера моего «бескультурья» или «холопства», «базарных выпадов» или «капризов». Что за стеснительность! И приходится гадать. Может быть, фактом бескультурья был мой упрек т. Зюганову в том, что он «склонен выдавать желаемое, совершенно оторванное от жизни, за действительное»? Но я приводил конкретные и довольно многочисленные примеры такой склонности. Так, я писал, что не следовало 9 мая 1994 года возглашать с трибуны на Лубянской площади: «Через год пятидесятилетие Победы мы будем праздновать в свободной России!» На это Г. Элевтеров, знаток истории от Фукидида до наших дней, мог бы сказать, что, вот, мол, и товарищ Сталин в своем приказе 1 мая 1942 года возгласил: «Всей Красной Армии – добиться того, чтобы 1942 год стал годом окончательного разгрома немецко‑фашистских войск и освобождения Советской земли от гитлеровских мерзавцев!» Но приказ не был выполнен, Верховный Главнокомандующий ошибся… На это я ответил бы, что да, Сталин ошибся, но не один и не на пустом месте. Как пишет в недавно вышедшей книге «Второй фронт» бывший заведующий Международным отделом ЦК Валентин Фалин, после разгрома немцев под Москвой даже Черчилль не исключал, что война закончится в 1942 году. А Гарри Гопкинс, личный представитель президента США, в начале 1942 года считал: «Вполне возможно, что русские разгромят немцев в следующем году». Как известно, Сталин уже 28 июля 1941 года поставил перед Черчиллем вопрос об открытии Второго фронта в Западной Европе. И представители высшего командования Англии и США в конце 1941 года считали необходимым это открытие в 1942 году. Но были и противники во главе с Черчиллем. А если бы Второй фронт появился, то первомайский приказ Сталина мог быть выполнен. Ничего подобного приведенным фактам и рассуждениям Г. Элевтеров не привел, вероятно, потому, что не оказалось под рукой ни Черчилля, ни Гопкинса, которые разделяли бы митинговый оптимизм т. Зюганова. И плодотворного обмена мнением у нас, к сожалению, не состоялось.

Тогда, может быть, доказательством моего «холопства наизнанку» явилось напоминание о том, что в Президиуме ЦК КПРФ из семнадцати человек нет ни одного рабочего, ни одного крестьянина, ни одной женщины, а все доктора, профессора, академики да еще сплошь – депутаты Думы (15 из 17‑ти), и больше половины – предпенсионного возраста москвичи? Тут, правда, я допустил ошибку: самому Геннадию Андреевичу шестьдесят еще только стукнет скоро. К тому же шестерым членам Президиума лишь немного перевалило за пятьдесят. Прекрасный возраст! За эту грубую ошибку приношу извинения. Память подвела. Однако средний возраст, колеблясь от 51 года до 68, составляет сейчас 57 лет. Это много. Особенно если вспомнить, что Ленин и умер‑то в неполные 54, а его уже давно в узком партийном кругу звали стариком. Конечно, в руководстве партии должны быть люди и 30‑35 лет. Хотя бы три‑четыре человека из семнадцати. Вот и схватился бы т. Элевтеров за мою ошибку, чтобы дать отпор на манер Аксенова. Нет, он, ученый человек, как видно, не любит копаться в данных, что‑то выискивать, ему приятнее фабриковать сногсшибательные исторические аналогии… Да и т. Аксенов не способен на отпор, даже когда оппонент сам открылся.

А не оказался ли «базарным выпадом» мой упрек в заискивании КПРФ перед церковью? Но ведь даже представители православной общественности не заискивают, а порицают иные шаги некоторых деятелей церкви и самого патриарха. Так, на упоминавшемся недавнем «кругом столе» один участник заочно обратился к нему со страниц «Советской России»: "Ваше святейшество! Прошло уже больше десяти лет с тех пор, как, будучи в Америке, вы выступили перед иудейскими раввинами с речью, в которой, называя их «братьями», просили помочь нам в борьбе с «великорусским шовинизмом» и утверждали, что «полнота христианства обнимает собой иудейство».

Мне подобные высказывания представляются совершенно антихристианскими и русофобскими, совершенно несовместимыми с высоким статусом и саном первосвятителя Русской православной церкви".

А раба Божья Александра Жирова напомнила недавно в «Экономической газете» (№ 24‑25, 2002 г.): "В день 50‑летия начала Нюрнбергского процесса на так называемом «совместном молении» в Германии глава Русской православной церкви сказал: «Не можем умолчать о том, что тоталитарный режим, установившийся после падения нацизма в Восточной Германии и принесший страдания многим немцам, пришел на эту землю именно из нашей страны, а многие мои соотечественники поддержали его своими направленными делами. За это ныне прошу у вас прощения от имени многомиллионной и многонациональной паствы».

Да, заявление поразительное не только для русского патриарха, но и для любого русского человека. Во‑первых, он что же, не знает, откуда и какой режим пришел на ту часть нашей земли, которую фашисты временно захватили? Что не в боях, а в душегубках, на виселицах, в лагерях немцы истребили почти 20 миллионов его безоружных соотечественников? Во‑вторых, «падение нацизма» произошло не само собой, – он был разгромлен действительно «направленными делами» с оружием в руках, а также кровью и жизнями мужей, сынов, братьев тех самых двадцати миллионов. В‑третьих, о каких таких «страданиях многих немцев» тут речь? И что эти загадочные «страдания», если они и случались, по сравнению с тем, что пережил наш народ в годы войны и оккупации. Наконец, кто дал право оратору говорить от имени многомиллионной и многонациональной России? Тем более, такие оскорбительные и унизительные для народа речи.

Раба Божья Александра писала: «У 26 миллионов погибших в Великую Отечественную войну остались дети, внуки и уже правнуки. Они и составляют народ сегодняшней России. Неужели это они уполномочили патриарха извиниться перед немцами? Нет, это не заблуждение. Это надругательство над памятью защитников Отечества и всех погибших».

И вот церкви, которую возглавляет такой человек, наши «сенаторы» решили возвратить 30 млн. гектаров земли. Вы думаете, что т. Зюганов скажет хоть словечко против?..

 

Но вернемся к инвективе товарища Элевтерова. Может быть, «базарный выпад» с моей стороны это упрек за то, что КПРФ сняла марксистский девиз «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!»? Но ведь он по прошествии нескольких лет восстановлен и теперь вновь красуется на первой полосе «Правды», о чем у нас будет речь дальше. Что там еще? Ах, «каприз»? В чем же Г. Элевтеров усмотрел еще и этот мой грех? Не в том ли, что я говорю о безразличии и бездеятельности КПРФ в таких вопросах, как немыслимое даже в царское время засилье в наших городах иностранных вывесок, объявлений, реклам, как западная форма конвертов и западная манера написания адресов. Ишь, мол, раскапризничался из‑за таких мелочей. Тут Крым потеряли, а он о вывесках, тут НАТО напирает, а он о конвертах, тут американцы уже в Грузии сидят, а он о том, как писать адреса… Вот и скажите прямо, тов. Элевтеров, хотя бы о том, что вам, как И. Аксенову, начхать на то, что Москва потеряла русский облик, что даже памятник Пушкину со всех сторон обложили Coca‑Cola, Samsung, Panasonic и т.п. Признайтесь, что как безропотно вы вместе с т. Зюгановым приняли новые конверты, так готовы смиренно принять приказ начальства, допустим, отпустить пейсы или обязательно ходить на службу в немецких шлафроках и ночных колпаках. Увы, т. Элевтеров молчит и на этот раз…

Наконец, какие факты подтверждают, что я обрушил на т. Зюганова «базарные выпады» именно из‑за недостатка внимания к моей персоне? Не хочется мне опускаться до персонального уровня, но коли тебе тычат им в нос, коли вы с Аксеновым спекулируете этим, что ж остается делать, придется ответить. Этим главным образом и объясняется мой пространный экскурс в творчество Г. Элевтерова.

В заключительном слове на XIV съезде партии в декабре 1925 года И.В. Сталин говорил: «На личные нападки и на всякого рода выходки чисто личного характера я не намерен отвечать, так как полагаю, что у съезда имеется достаточно материалов для того, чтобы проверить мотивы и подоплеку этих нападок…» Очень благородно. Но как быть с личными нападками и выходками, если у нашего «съезда», т.е. у читателей, недостаточно или вовсе нет материалов, чтобы проверить их мотивы и подоплеку? В другой раз, в октябре 1927 года на объединенном Пленуме ЦК и ЦКК Сталин начал выступление так: «Прежде всего (!) о личном моменте. Вы слышали здесь, как старательно ругают оппозиционеры Сталина, не жалея сил. Это меня не удивляет, товарищи…» Видимо, на сей раз у съезда не имелось материалов, чтобы проверить мотивы и подоплеку. И оратор счел нужным объяснить все сам: «Тот факт, что главные нападки направлены против Сталина, этот факт объясняется тем, что Сталин знает лучше, может быть, чем некоторые наши товарищи, все плутни оппозиции, надуть его, пожалуй, не так легко. И вот они направляют удар прежде всего против Сталина». Далее он развивал свою мотивировку. Так что, как многоопытный и глубокий политик Сталин в разных ситуациях действовал по‑разному. Прекрасный урок для нас!

 

Я познакомился с Г. Зюгановым вскоре после ельцинского переворота в августе 1991 года. Было это в редакции «Советской России», где я тогда сотрудничал, в кабинете покойного Эдуарда Володина. И до этого и после я, неизменно стоя на советской патриотической позиции, многократно, в том числе во время обоих президентских выборов, выступал в его защиту и поддержку. Если на будущих выборах кандидатом оппозиции против В. Путина опять окажется Г. Зюганов, я опять стану поддерживать его. И это несмотря на то, что со мной лично, если уж вынуждают сказать об этом, он не раз поступал не по‑товарищески. Первый раз – еще давно. Видя, каким вниманием читателей пользуются мои публикации в «Советской России», в «Нашем современнике», в «Правде», они с В. Чикиным решили издать книгу моих статей. Что ж, это было бы в интересах общего дела. И деньги нашлись на стороне, и все шло прекрасно. Зюганов взял издание под личный контроль и обещал мне проверять ход его каждую неделю. Но вдруг неизвестно почему они передумали и безо всяких претензий ко мне, без объяснений или хотя бы слов сожаления прекратили все хлопоты. Как это называется – каприз? бескультурье? холопство наизнанку? Другой раз опять же безо всяких объяснений или претензий Чикин, как уже упоминал, просто перекрыл мне доступ на страницы «Советской России». И что Зюганов? Ни словечка, ни полшороха. И опять вопросы: холопство наизнанку? бескультурье? каприз? шлея под хвост?

А я, словно ничего этого не замечая и никому не сетуя, продолжал агитировать за т. Зюганова. Но иногда приходила, конечно, мысль: если они так со мной, со старым коммунистом, фронтовиком, известным литератором, активно работающим в патриотической печати, то что могут ждать от них другие, у которых за плечами груз полегче? Эта мысль – главная причина моего обращения к «личному моменту», ибо за ней встает нечто совсем уже не личное, а партийное.

Но, кроме того, иногда возникало желание, даже необходимость в чем‑то возразить Зюганову, что‑то подсказать, посоветовать ему, поправить. Вначале я делал это при встречах и по телефону, но очень скоро понял, что даже невинные замечания не нравятся ему. А Чикин от них просто лезет на стену. Таковы наши лидеры… Помню одну телевизионную беседу Г. Зюганова с Г. Явлинским. Тот в своей обычной агрессивной манере обрушил на него 24 вопроса, а он в ответ проворковал только один. Горько было смотреть: словно лидер КПРФ сидит на скамье подсудимых и ему чинят допрос. В своей очередной статье в «Правде» я упомянул об этом. На странице газеты мой товарищеский упрек не появился. Это было довольно давно, а сравнительно недавно в трех номерах «Правды» появилась статья В. Зоркальцева «КПРФ и церковь». На нее нельзя было не возразить. Я написал статью и предложил ее опять «Правде». Увы… Хотя в данном случае речь шла не о лидере, а лишь о члене Президиума ЦК. Так было и с остальными попытками сказать в оппозиционной прессе хоть что‑то товарищески критическое о Зюганове и других литерах. Такое неусыпное и чрезмерно усердное обережение авторитета не могло не породить столь уродливые факты, как, например, известная статья Александра Головенко, тогда сотрудника «Правды», с резкой и кое в чем необоснованной критикой Зюганова на страницах вонючего «Московского комсомольца». А я за столько лет впервые и не в «МК», а в «Патриоте» высказал ряд критических мыслей и предложений, и вот сразу – «Вам мало того, что демократы травят Зюганова, – вы вносите и свою лепту». На это сразу можно бы ответить так: «А Зюганову и Чикину мало, что демократы травят Сталина и клевещут на советскую историю, – на страницах газет они вносят и свою лепту хотя бы в виде известных читателям „Патриота“ выпадов в недавних статьях Качановского и Раша». Но вместо препирательства полезнее напомнить: лучше в «Патриоте», чем в «МК», лучше Бушин, чем Явлинский, ибо нами движет желание помочь, а не посадить в лужу.

Конечно, досадно было после миллионнотиражной «Советской России» вдруг оказаться в «Аль‑Кодсе» с тиражом 25 тысяч, но, честно говоря, персональные выпады и капризы начальства я переживал не шибко. Мне дороже было отношение читателей, а они дружно поддерживали меня. Товарищам Аксенову и Элевтерову полезно узнать, как читатели отнеслись к запрету В. Чикиным моих статей и исчезновению их со страниц «Советской России». Здесь тоже обнаруживается нечто далеко не личное.

Редакцию и меня тогда засыпали недоуменные, протестующие и тревожные письма со всех концов страны. Электромонтер Гурченко из Владивостока писал в редакцию: «Почему в последнее время не видать статей Владимира Бушина? В чем дело?» Г.С. Суров тоже из Владивостока недоумевал и тревожился: «Не случилось ли что с В.Б.? Почему нет его статей?» В.А. Минаков из Воронежа допытывался: «С удовольствием читаю статьи Н. Гарифуллиной, Вл. Исакова, А. Фролова… Но почему нет искрометных, гневных памфлетов В.Б.?»… Редакция на запросы читателей не отвечала, и тогда некоторые из них обращались уже конкретно к известным им сотрудникам газеты. И.П. Кузнецов из Краснодара взывал: «Уважаемая Надежда Гарифуллина!.. Почему нет материалов В.Б. и где он трудится? Я сделал уже две книги с наклейками его статей, третий том делаю. Хочу, чтобы в моей домашней библиотеке сохранились эти материалы для внуков и правнуков». Гурченко из Владивостока слал второе письмо: «Куда делся В.Б.? Читать его одно удовольствие. Перед такими, как Бушин, С. Кара‑Мурза, Н. Гарифуллина, Вл. Исаков, А. Тулеев, преклоняюсь». Ю.И. Гальцев из Башкирии писал мне: «С нетерпением ждал возобновления выхода „СР“ после запрета. Но, увы, в первых трех номерах Вас нет. В чем дело? Где Вы?.. Надеюсь, с Вами все в порядке, коршуны Полстаканина Вас не сломили, перо не заржавело… Все Ваши статьи подшиваю в отдельную папку. Будет очень интересная книга». Л.Л. Сорока из Воркуты прислал такое письмо, что его впору поместить на надгробном памятнике как эпитафию: «Уважаемая редакция! Я верю только вашим публикациям, особенно когда были статьи В.Б. С Нового 1994 года его статей нет. Что случилось? Что с ним? Почему молчит флагман журналистского пера? Да, да! Именно флагман – нет никого не только в СССР, но и за рубежом журналиста как В.Б.! Благодаря его статьям я в октябре 1993 года стал вашим подписчиком, хотя газета была закрыта… Пожалуйста, сообщите, что случилось с лучшим из лучших журналистов современности». Ну, человека от огорчения и досады явно занесло: едва ли он знает, какие журналисты за рубежом… Полковник П.В. Карагодин из Сергиева‑Посада: «Уважаемый тов. В. Чикин! Где Владимир Бушин? Каждый раз, получая „СР“, я, прежде всего, ищу В.Б. Но вот после фашистского ареста газеты мой любимый крупнейший журналист, писатель, публицист не появляется на страницах газеты. В чем дело? Неужто…? Нет, не могу это слово написать!.. Думается, многие читатели задают себе этот вопрос…» Г.С. Суров от имени всей своей семьи писал второй раз: «Почему нет В.Б.?.. С его уходом рейтинг „СР“ резко упал… Прошу Вас, Валентин Васильевич! В интересах газеты, в интересах простых людей, о которых Вы говорите, вернуть в газету Владимира Бушина… Газету я и мои друзья пока выпишем».

Вот такие и подобные им письма. И я получал их пачками много лет. Например, В.В. Чекунов из деревни Починок Ярославской области писал 26 июля уже 2000 года: «Очень жалею, что Вы перестали сотрудничать с „СР“, чей тираж в три раза больше, чем у „Завтра“, но которой не хватает талантливых авторов»…

Большинство этих писем лежали у меня в архиве почти десять лет, и конечно, я и не предполагал публиковать их. Но когда имеешь дело с пророками и сплетниками, подобными Аксенову, которые рассылают по многим и высоким официальным адресам письма, где именуют тебя заказным палачом и предвкушают твое изгнание отовсюду, как лжеца и клеветника, когда другой мыслитель 300‑тысячным тиражом обвиняет тебя в «холопстве наизнанку», замешанном на личных капризах и обидах из‑за невнимания к своей персоне, то ничего иного не остается, как ткнуть их носом в конкретные живые факты – другого языка они не понимают, – свидетельствующие, по крайней мере, о том, что недостатка внимания гораздо более высоко достоинства, чем функционерное, я не испытывал. А в данном случае такая публикация имеет еще и тот смысл, что проливает дополнительный свет на некоторые особенности нашего партийного руководства. Знали В. Чикин и Г. Зюганов об отношении читателей к моей работе и о таких письмах в редакцию? Разумеется. Ведь я получил только малую часть таких писем, большинство их – в редакции. Но ни тот, ни другой не вняли голосу простых людей, о любви к которым так много говорят. Так что, т. Элевтеров, если ваши статьи вдруг исчезнут со страниц «Советской России» и со всех концов страны в редакцию пойдут вагонами письма с воплями «Товарищ Чикин! Верните Элевтерова, если он жив!», – не надейтесь, что КПРФ или т. Зюганов лично помогут вам.

 

Вслед за письмами пошли газетные отклики на мою статью. Первыми тут были С. Васильцов и С. Обухов из Центра исследований политической культуры. Товарищи почему‑то уверяли, что моя статья появилась после известного Пленума ЦК. Возможно, у них в руках она появилась после, а вышла в свет до Пленума. Сверьте даты. Номер «Патриота» с моей статьей подписан в печать 15 января. Не такие уж мы пентюхи, чтобы не понимать: дорого яичко к Христову дню. Далее наши прогнозисты не так прямолинейно, как тов. Пелячик, но все же корили меня, что вот, мол, статья ваша была растиражирована демократическими СМИ. Не знаю, не видел. Что ж не указали, где именно? Но ничего удивительно тут нет. А вы что думали, на что надеялись? И впредь будут тиражировать. Таков мир, в котором мы живем. Смиритесь. И учитывайте его особенности. Затем аналитики уверяли, что большинство их респондентов отвергают мою позицию. Но ведь это большинство не читало же статью как из‑за тиража газеты, как и по причине краткости прошедшего времени. Словом, видеть аналитиков в такой роли было грустно… Примечательна статья Виктора Чурилова из Юрги Кемеровской области в «Советской России» же 28 марта. Она озаглавлена пафосно: «И если я во что‑то верую, так это в партию свою». Оказывается, так он сам написал в сочинении, которое цитирует в статье наряду с переиначенными стихами Маяковского. Вот две последних строфы:

 

И я на ворога поганого,
Как говорили в старину,
Иду под знаменем Зюганова,
Чтобы спасти свою страну.
Иду дорогой самой верною
И ни на шаг не отступлю,
И если я во что‑то верую,
Так это в партию свою.

 

Сразу приходится сказать, что стишки неважнецкие. Во‑первых, ну, что же это за рифма: «Зюганова – поганого». За такую антипартийную рифму можно выговор схлопотать с занесением в личное дело. Ведь между рифмующимися словами не только звуковая перекличка. Это надо чувствовать. Во‑вторых, никакого персонального «знамени Зюганова» вроде президентского штандарта, введенного Ельциным, не существует. Нам достаточно знамени Ленина – Сталина, т.е. Советского красного знамени. В‑третьих, тов. Чурилов, не надо тешить себя: «ни на шаг не отступлю». Отступать можно, но – с умом. Но мы уже так далеко и беспорядочно отступили, что вполне подходят честные и сильные строки Константина Симонова, написанные летом 1942 года:

 

Опять мы отходим, товарищ.
Опять проиграли мы бой.
Кровавое солнце позора
Заходит у нас за спиной…

 

Наконец, ведь это же очень печально, даже трагически, если человек не верит ни отцу с матерью, ни жене, ни детям, ни друзьям, – никому на свете, а только одной‑разъединственной партии. Это же просто ненормальность. Перед нами образ не человека, а партийного чучела. Но главное, не следует, пользуясь ими как дубиной, отвечать барабанными стишками на конкретные мысли, на живые соображения, на ясные доводы.

Однако В. Чурилов со многими моими критическими суждениями согласен: «Заявлять „Г.Зюганову“ о том, что лимит на революции в России исчерпан, конечно же, было преждевременно… Непростительно мало внимания руководители партийных организаций уделяют развитию средств массовой информации… И, конечно же, нужны постоянные, громкие, как пушечный выстрел, патриотические акции то ли против живодерских коммунальных реформ, то ли за возвращение Сталинграду его имени, то ли против засилья иноземного, начиная с рекламы и кончая телевидением». Что ж, спасибо за частичную поддержку. И при чем здесь стихи?

«Но в главном вопросе – лидерстве Зюганова – не могу согласиться с Бушиным категорически!» – восклицает В. Чурилов. Почему не может согласиться? «Потому что верю в Зюганова…» Блажен, кто верует, легко ему на свете… И я верил. На восстановительно‑объединительном съезде КПРФ в 1992 году, когда встал вопрос о лидере партии, Геннадий Андреевич обратился ко мне за товарищеским советом: соглашаться ли ему на столь ответственный пост. Я решительно сказал: «Непременно! Я вижу во главе партии только вас». Возможно, мой совет сыграл какую‑то роль. Но в последующие десять лет моя вера все убывала и убывала…

В. Чурилов корит меня: «Обвинять Зюганова, лидера неправящей партии… в пустом топтании на месте, в том, что он, как Сталин, не ставит перед народом практические задачи по развитию экономики страны, просто смешно». Это не смешно, тов. Чурилов, а очень грустно, ибо, во‑первых, надо бы понимать, что топтание на месте возможно везде и всюду, в любом деле, в любое время, в любой партии; во‑вторых, в моей статье и слов‑то таких нет – «задачи по развитию экономики страны». Это ваши слова. Вот и смейтесь над ними, если охота. В моей же статье слова о тех практических действиях, реальных шагах, конкретных мерах, самых разных, которые в нынешней обстановке возможны и необходимы. Перечитайте мою статью, да и здесь об этом уже говорилось немало. Руководители партии в разное время ставили и решали разные задачи. И никто не требует от Зюганова, чтобы он сейчас возгласил: «Даешь пятилетку в четыре года!» Или: «Догоним и перегоним Америку по производству тамбовского окорока на душу населения!» Но экономическая программа у КПРФ есть, и это очень хорошо. Однако знает ли ее народ? Вот вопрос…

Кончает т. Чурилов тем же, чем т.т. Пелячик, Васильцов, Обухов: «Не дело, когда артиллерия бьет по своим». Да, не дело. Но, во‑первых, что же прикажете предпринять, дорогие товарищи, если иного языка, кроме артиллерийского, они не понимают, и длится это много лет, а время уходит. Во‑вторых, если вас не убедил упомянутый выше религиозный деятель, выступающий за критику в церковной жизни, то послушайте В.И. Ленина: «От рабочих нельзя, вредно, губительно, смешно скрывать разногласия (как делает „Правда“)… Если вы промолчите, вы отстали! А газета, которая отстала, погибла…»

Вот не надо бы писать об антипартийном самодурстве В. Чикина, но приходится, ибо время идет, а он ничему не учится и только крепнет в своем самодурстве хозяйчика газеты. Допустим, спокон веку в нашей партийной печати существовал неписаный закон, благородное демократическое правило: любому человеку, и не только члену партии, всегда предоставляли возможность для ответа именно там, где против него было критическое выступление. И я на основе равноправия хотел бы ответить вам, т.т. Элевтеров, Чурилов, Васильцов, Обухов, там, где выступили вы, – в «Советской России» тиражом в 300 тыс. А отвечаю в газете тиражом в шесть с лишним раз меньше. Такова коммунистическая свобода слова по‑чикински. Почему? Да только потому, что редактор «Советской России» – самодур и управы на него нет. В прошлом году два известных литератора со страниц этой газеты обрушились на меня с беспардонной бранью. Я позвонил Чикину и сказал, что хочу им ответить в «Советской России». «Ищите для этого другое место!» – буркнул владыка и бросил трубку. Ну, такая злость, словно я у него молодую жену, похожую на мисс Вселенную, увел…

Так же кидался он и на своего заместителя Ю.Н. Николаева, и на писателя Азата Абдуллина, и на других, кто пробовал его образумить в отношении меня. И это он вытворяет по отношению не только к старому коммунисту, фронтовику, но еще и лауреату своей газеты, об отношении к которому читателей он прекрасно знает. А ведь т. Зюганов воркует: «Надо создать облик партии, привлекательный для молодежи». А от этого облика и стариков уже воротит… И тут я понимаю опасение Светланы Горячевой, которая сказала: «Если они такие сейчас, то какими будут, если придут к власти?»… К слову сказать, и Зюганов, и Чикин могли предвидеть и ту мою статью и нынешнюю, могли попытаться что‑то скорректировать, найти общий язык. Но они об этом и не думают. Они не понимают, как изменилось время. Раньше неугодному автору заткнуть рот было не сложно. А как это сделать теперь?

Пожалуй, надо сказать и об отклике в газете «Верность Ленину» № 2 (65). Там главный (и, кажется, единственный) редактор, упоминавшаяся Н. Морозова, обнародовала статью «Товарищ Бушин, политический лозунг это вам не хризантема в петлице!» Ну, если это нам, то вот что вам…

Н. Морозова – автор динамичный, пассионарный, неколебимый, однако – и загадочный… Не так давно она напечатала в «Правде» прекрасную статью о прохиндее Яковлеве «Девушка для всех». Я тогда же в очередной статье порадовался за автора. Но несколько раньше в этой же газете была ее статья «Обыкновенный шулер». Там с яростью леди Макбет Мценского уезда она защищала т. Зюганова и поносила коммуниста Г. Горяченкова за то, что на страницах «Гласности» он «обзывает Зюганова» и даже, представьте себе, пытается «ущучить Геннадия Андреевича».

Если так, то можно было ожидать, что уж сама‑то Н.Морозова хотя бы на сей раз не только не захочет никого «ущучить» или «укрокодилить», но и даст образец подлинно куртуазного стиля. Увы… Ее статья, во‑первых, изобилует истошными, пожалуй, именно крокодильими воплями прямо в лицо оппоненту: «Ну и ну!»… «Лихо!»… «Лепота!»… «Непостижимо!»… «Ужас!»… «Кошмар!»… Затем дает противнику и его статье прозвища и эпитеты такого уж явно крокодильего пошиба: «полная глупость»… «грязная стряпня»… «навозная куча»… «ретивый цитатчик»… «шулер», «цитатчик‑омоновец»… «он освоил вражеский метод»… «шулер»… «он, по‑видимому, в прошлой своей профессии все решал с помощью дубинки, окрика, а то и доноса»… «шулер»… «антикоммунист»… «Да не Чубайс ли заказал ему статью?»… «шулер»… «провокатор»… «Кто же он – пособник капиталистов, белогвардейцев или просто дурак?»… «шулер»… «Другого Чубайс, видимо, не нашел?»…

Выплеснув все это, леди, тем не менее, непостижимым образом отказывает Григорию Павловичу в самом существовании на белом свете, уверяя, что нет никакого Горяченкова, это, мол, скорей всего псевдоним какого‑то белогвардейца или целого антизюгановского отряда омоновцев… Казалось бы, уж куда еще дальше? Но аборигенка Мценского уезда на этом не утихомирилась. Под заголовком «Верх позора и безобразия!» она «правдинскую» статью в сокращенном виде еще напечатала и в своей бесподобной «Верности».

Товарищ Бушин!.. Профессор Трушков!..

Белогвардеец Горяченков!.. Научитесь!

Ну, Морозова – Морозовой, леди Макбет. Какой спрос с пассионарной леди постпассионарного возраста! Она заявляет: «Я вступаю в бой с теми, кто клевещет на Ленина!» И убеждена, что тут ей позволено все. Кого же она сразила в бесстрашном бою? Вот, говорит, "второй год сужусь с Е. Киселевым по поводу его паскудного телефильма «Самый человечный человек». И сразила? Да нет… Я говорил ей: дело это безнадежное. Фильм действительно паскудный, но иск (он был ею опубликован) составлен неумело: вот, мол, Киселев искажает ленинский текст, приводит неправильные даты и т.п. Искажение цитат – некрасивое, но неподсудное дело. Не так давно ленинградец т. Штейн выиграл суд против тамошней газеты, которая оклеветала мать Ленина. (Писала об этом наша коммунистическая пресса? Поощрила как‑нибудь т. Штейна? Ей и в голову это не пришло!) Поинтересуйтесь, как он этого добился, а не занимайтесь самодеятельностью на мценском уровне. Так вот, говорю, что взять с пассионарии, но «Правда»‑то, Центральный орган КПРФ, что допускает на свои страницы ради защиты лидера партии не от клеветы же Новодворской или Жириновского, а от критики коммуниста в коммунистической газете!

Впрочем, приведенные выше образцы словесного буйства на грани психической срыва не помешали Н. Морозовой вскоре опубликовать статью, прямо так мило и озаглавленную: «Профессор Трушков! Научитесь полемизировать честно. Ругань – не аргумент». Будто она отродясь и не слышала поговорку «Чья бы корова мычала…». Действительно, даже и за этим ее благородным призывом последовало: «Кто такой Трушков? Эдакий марксистский туз, не способный опровергнуть ни одного моего аргумента»… «беспомощный догматик»… «барахтается, как первокурсник»… «культивирует стиль базарных торговок»… «хамская выходка»… «словоблудие»… «наши догматики не умеют спорить с мыслящими людьми»… Как уже упоминалось, мыслящими людьми леди ранее уже объявила себя, любимую, и драгоценного т. Элевтерова.

Я позвонил ей и сказал: «Дорогая Наталья Павловна, могу дать телефон Горяченкова, чтобы вы убедились: есть в Москве такой белогвардеец». Решительно отказалась…

Но в чем же именно мыслящая пассионария обнаружила у моего доброго знакомца шулерство, провокаторство, белогвардейщину и т.д.? А вот, например. Как слишком расплывчатые, неконкретные, туманные он критикует лозунги Г. Зюганова «Детям России – нашу заботу!», «Свет и тепло – в каждый дом!». Наталья Павловна в недоумении и негодовании: «Уж здесь‑то чего неясного, туманного? Напротив, все ясно». Конечно, всем ясно, что забота, свет и тепло это очень хорошо. Но скажите, о чьей заботе тут речь – коммунистов? А что они во всероссийском масштабе могут в нынешнее время? Лично Г. Зюганов делал подарки некоторым школам и детским садам, спасибо ему, так это и есть «наша забота»? Но, во‑первых, хотя КПРФ как массовая организация (500 тысяч членов!) все‑таки могла бы под руководством своих лидеров кое‑что сделать, например, организовать сбор одежды для детей (и взрослых) Чечни и пострадавших от наводнения районов юга и Сибири, однако гораздо более правильно и четко звучал бы лозунг не о «нашей» заботе, а о заботе государства, чтобы оно для начала хоть устроило бы тот же сбор вещей. А свет и тепло в прямом или переносном смысле тоже должны принести в каждый дом коммунисты? Уж на это, увы, их не хватит. Тем паче, изрядная часть партии – старики… Надо требовать от правительства и президента отстранения Чубайса и суда над ним. Это и будет не маниловским пожеланием в общем и целом, а конкретным и быстрым решением проблемы для всей страны. Словом, надо двигать другой лозунг: не «Свет и тепло – в каждый дом!», а «Чубайса – в одиночную камеру Бутырок без света и тепла пожизненно!».

А вот как леди изобличает «вражеский метод» и «шулерство» Горяченкова. Он писал: «Сегодня, как и 80 с лишним лет назад, „горит“ вся страна. Кого требуется спасать в первую очередь? Ленин в аналогичной ситуации не сомневался: „Надо спасать рабочего, хотя он не может работать. Если мы спасем его на эти несколько лет, мы спасем страну, общество, социализм“. А о ком же беспокоится Г.А. Зюганов? О среднем классе».

«Ну и ну! – засучивает рукава леди. – Аналогичная ситуация? 80 лет назад большевики были у власти, а Ленин был главой государства. Он мог не только выбирать приоритеты, но и воплощать их в жизнь. Сейчас коммунисты не у власти. И что может Зюганов?» Ну, во‑первых, «глава государства» это монарх, как Николай Второй, или президент, как Путин. Ленин же, будучи всего лишь главой правительства, был не главой, а головой и партии и государства. Во‑вторых, «выбирать приоритеты» Ленин вместе с правительством и Политбюро, конечно, мог, но воплощать их в жизнь, увы, далеко не всегда удавалось, – слишком сложной и трудной была обстановка в стране и мире. В‑третьих, вы, читатель, ничего не заметили? Как же! На наших глазах совершена подмена понятий: Горяченков‑то ведет речь об обстановке в стране, когда она в мае 1919 года, в пору этого ленинского выступления, действительно «горела», он говорит об аналогии с нынешними днями, когда «Россия гибнет», именно по этой линии. А Морозова сделала вид, будто бы он речь ведет о положении большевиков и Ленина, которые в отличие от КПРФ и Зюганова были тогда у власти. И делает большие глаза: «Какая же тут аналогия!» Вот это‑то и есть литературное шулерство в натуральную величину.

И дальше: «Что может Зюганов? Лишь объяснять народу, что сделал бы он, если бы победил на выборах». Ошибаетесь, леди, он и вся партия кое‑что все‑таки могут, о чем и говорилось в моей предыдущей статье, говорится в этой и во множестве статей других авторов. Почитайте хотя бы статью умнейшего Степана Бацанова в «Правде» за 2‑3 июля. Он в частности пишет: «Мы недостаточно используем имеющиеся возможности по обеспечению деятельности партии и политического противостояния». И далее напоминает, что ведь все здания партийных и комсомольских комитетов, их издательства, гостиницы, здравницы построены на членские взносы. А сейчас с них получает доход черт знает кто. Так почему бы для начала законным образом через суд не восстановить имущественные права хотя бы комсомола, который ведь не был запрещен Ельциным? Почему не востребовать плату за все годы эксплуатации комсомольского имущества? Почему партия не поможет родственникам убитых по приказу Ельцина при расстреле Дома Советов в 1993 году подать на него в суд и потребовать компенсации, как это сделали в Чили родственники расстрелянных Пиночетом? А буде московский суд откажется принять иск, то почему членам ЦК КПРФ не помочь пострадавшим подать в суд Европейский, что в Страсбурге? «Если привлекли к судебной ответственности лиц, разрушивших памятник Николаю Кровавому, то почему не подать в суд на тех, кто разрушил памятники Дзержинскому и Свердлову? – продолжает С. Бацанов, – Пора от обороны переходить в атаку». Вот как много у человека интересных идей… Кстати говоря, разрушителей названных памятников и искать не придется, это известный пустопляс Гавриил Попов и беглый взяточник Станкевич. С них и начать… Если даже успех этих и подобных им акций, выдвинутых С. Бацановым, будет невелик или вовсе не добьемся никакого успеха, то ведь все это даст гораздо более сильный пропагандистский материал для разоблачения режима, чем два года возни Морозовой с Киселевым.

В конце статьи С. Бацанов прямо указывает, с кого нам надо брать пример: «Неожиданные, оригинальные ходы всегда притягивают… Социалистическая Куба потому так долго и успешно противостоит США, что ее руководители не только принципиальны, но и оригинальны. Когда кубинцы разгромили американский десант, Кастро разрешил всем пленным удрать восвояси в обмен – эквивалентный, как он сказал – на скотину: солдата – на барана, сержанта – на козла, офицера – на свинью. Америка пригнала транспорты, и на берегу производили обмен под хохот всей Кубы, наблюдавшей процедуру по телевидению». Нынешнее ЦК КПРФ под руководством Г. Зюганова никогда не решится ни на что хотя бы отдаленно подобное тому, о чем тут говорилось.

А леди, мозолистой рукой стискивая горло, продолжает душить бунтовщика: «Главное вранье – в полном искажении позиции Ленина! Ведь Горяченков изображает его упертым догматиком, свихнувшимся на классовом подходе. Точь‑в‑точь как это делают демократы…» Что, как Киселев, Горяченков приписал Ленину слова, которых тот не произносил? Ничего подобного, это его слова. "Да, Ленин призывал спасать рабочих, так как они голодали. Но разве только их? Вот он говорит о необходимости беречь буржуазных специалистов… В другой раз (!) Ленин призывал спасать ученых, например, академика Павлова… А уж если говорить о том, кого Ленин предлагал спасать в первую очередь, то это были… крестьяне: «Начать надо с крестьянина… Пролетариат, как руководящий, как господствующий класс, должен уметь направить политику так, чтобы решить в первую голову самую неотложную, самую „больную“ задачу. Неотложнее всего теперь меры, способные поднять производительные силы крестьянского хозяйства немедленно… Тот пролетарий, который хотел бы не через это пойти к улучшению положения рабочих, оказался бы на деле пособником белогвардейцев и капиталистов». И вот – последнее беспощадное усилие мозолистых рук: «Кто же Горяченков? Пособник капиталистов, белогвардейцев или олигархов?» А потом

 

Леди долго руки мыла,
Леди долго руки терла.
Эта леди не забыла
Хруст задушенного горла…

 

Да, все, что приведено выше, Ленин говорил или писал. Но странное дело, почему, как обычно у благоговеющей перед цитатами Морозовой, тут нет ссылок на тома и страницы, почему не указано хотя бы время? А очень просто. Все это говорилось и писалось в разные годы, в разной обстановке, по разным поводам, перед разными аудиториями. Она же сама пишет «в другой раз» и, однако же, пытается создать впечатление, будто Ленин в своем всеобъемлющем гуманизме одновременно, одномоментно выражал высокую и равную озабоченность о спасении и рабочих, и крестьян, и буржуазных спецов. А на самом деле в жизни действительно порой возникают такие ситуации, что приходится делать жестокий выбор, «решать в первую голову самую неотложную, самую „больную“ задачу», в том числе иногда и ту, кого или что спасать прежде всего. Если горит дом или землетрясение, или наводнение, то ясно, что прежде надо спасать детей и стариков, но это не значит, что женщины и мужчины зрелых лет будут брошены на произвол судьбы. В Египетском походе Наполеона при его войсках находились ученые‑египтологи. И вот однажды в сражении с мамлюками возникла такая опасная обстановка, что он приказал: «Ослов и ученых – в середину!», т.е. в самое защищенное место. В том положении это было самое ценное: ослы – как средство транспорта, без них армия просто погибла бы в пустыне, а ученые – видимо, это были не такие ученые, как соломенный академик Яковлев. Так вот, в мае 1919 года Ленин считал, что для спасения страны, общества, социализма надо прежде всего спасать не крестьян (они как‑то могли прокормиться на земле), не «буржуазных спецов», у которых, надо полагать, имелись деньжата, а именно рабочих, не имеющих ни земли, ни запасов продовольствия, ни денег. Но это еще не все. Леди опять манипулирует понятиями. Ведь когда Ленин говорил о рабочих, он ставил вопрос именно об их спасении, физическом выживании. А Морозова на одну доску с этим, даже выше, как действия по спасению крестьян «в первую очередь», ставит «меры, способные поднять производительные силы крестьянского хозяйства». Вопрос о жизни или смерти подменила вопросом улучшения хозяйства.

Повторю еще раз: после революции Ленин был не только теоретик марксизма, но прежде всего – политик, практический деятель, глава правительства, он не заботился о своем бессмертии и не думал, что каждое его слово будут возводить в перл создания. Порой он говорил нечто такое, что не соответствовало ни теории марксизма, ни элементарной логике, но нужно было в данный момент для успеха революции или мирного строительства. Поэтому нередко он – неподходящий автор для изготовления бесспорных афоризмов. Так, в декабре 1920 года в докладе о деятельности Совета народных комиссаров Ленин провозгласил: «Коммунизм есть Советская власть плюс электрификация всей страны». Но это же не так. Это не соответствует ни теории коммунизма, ни реальности, которую мы видели своими глазами: допустим, в 1985 году в стране была Советская власть, и всю страну практически уже электрифицировали, и жизнь была прекрасна, но до того общества, которое жило бы по принципу «от каждого по способностям, каждому – по потребностям», было еще далековато. Почему же Ленин так сказал в своем докладе? Да потому, что тогда разрабатывался план ГОЭЛРО, и глава правительства считал нужным пропагандировать идею электрификации. А более сильного, возвышенного, действенного довода, чем представить ее, электрификацию, важнейшей составной частью коммунизма, идеей которого жила тогда страна, найти было невозможно.

Наконец, не следует забывать и о том, что Ленин порой работал спешно и вполне мог, как все смертные, допустить неточное слово, опрометчивое выражение. Так, в 1921 году в статье «О кооперации» одну важную мысль он начал словами: «Мы вынуждены признать коренную перемену всей точки зрения нашей на социализм». Именно за эту фразу ухватились Горбачев и его пестун Яковлев, начиная погром социализма. Ну как же, сам Ленин сказал! И только, дескать, смерть помешала ему осуществить эту «коренную перемену». А как морочили людям головы злосчастной фразой всякого рода Гавриилы Поповы… И даже «Правда» в августе 2000 года печатает статью Юрия Велика, который утверждал: «в 1921 году Ленин заявил о коренном изменении своего взгляда на социализм». А доктор технических наук Евгений Кулага 15‑18 сентября того же года печатает в «Правде» статью «Изменять ли нам ленинский взгляд на социализм?»

Доктор писал: «Хорошо, если бы специалисты тщательно объяснили эти фразы В.И. Ленина, не добавляя отсебятины». Да никакие специалисты тут не нужны. Просто нужно прочитать мысль Ленина целиком: «Мы вынуждены признать коренную перемену всей точки зрения нашей на социализм. Эта коренная перемена состоит в том, что раньше мы центр тяжести клали и должны были класть на политическую борьбу, революцию, завоевание власти и т.д. Теперь же центр тяжести меняется до того, что переносится на мирную организационную „культурную“ работу. Я готов сказать, что центр тяжести переносится для нас на культурничество, если бы не международные отношения, не обязанность бороться за нашу позицию в международном масштабе» (ПСС, т. 45, с. 376).

Как видим, никакой «коренной перемены» да еще «всей» точки зрения на социализм, что мы к тому же поневоле «вынуждены признать», здесь нет, – Ленин просто неудачно, с каким‑то драматическим оттенком сформулировал первую фразу. А речь идет о двух естественных фазах борьбы за социализм: первая – взятие власти, вторая, и вполне закономерная, логичная, – мирное строительство, и вот надо переходить от первой ко второй. А негодяи, задумавшие похоронить социализм, выхватили только эту первую фразу, но целиком мысль Ленина никогда не приводили. Словом, Ленин‑то был живым, не без недостатков человеком, реальным политиком, жившим в конкретной исторической обстановке. И вчера он говорил о спасении рабочих, сегодня – о подъеме сельского хозяйства, завтра – о заботливом отношении к буржуазным специалистам. А когда надо, он говорил и так: «Большевики выступают как представители всего народа, интересов удовлетворения насущнейших нужд рабочих и крестьян вопреки той колеблющейся, нерешительной, поистине изменнической политике эсеров и меньшевиков, которая довела страну до позора…». Все это опять заставляет размышлять: так кто же все‑таки шулер? кто орудует ленинской цитатой, как омоновец дубинкой? кто пособник белогвардейцев, капиталистов, олигархов или просто олух царя небесного?

Будучи уверена, что она совершенно задушила свою жертву и руки вымыла после этого, леди еще и глумится над несчастным: «От передергивания отдельных цитат наш шулер решил перейти к искажению смысла целой ленинской статьи „Грозящая катастрофа и как с ней бороться“. Горяченков полагает, что Ленин взялся за написание этой статьи с целью вразумить Временное правительство, объяснить ему, непутевому, как нужно спасать Россию от катастрофы». Доказательством этого леди почему‑то считает слова «нашего шулера», где Временное правительство и не упоминается даже: «Ленин написал эту статью в первой половине сентября 1917 года, следовательно, хочу это подчеркнуть, он излагал свое видение спасения от катастрофы дореволюционной буржуазной России». Да, именно так, Ленин писал о спасении той России, какая тогда существовала, – буржуазной. Другой, представьте себе, леди, просто не было. Неужели вы не понимаете, что в сентябре 1917 года, т.е. до революции, была только дореволюционная Россия?

Тут леди пускает в ход свое самое сильное после мозолистых рук оружие – сарказм: «В качестве инструкции для правительства Ленин придумал пять мер. Как говорится, простенько и со вкусом (?)… Написал пять рекомендаций для Керенского… На самом деле, статья Ленина адресована не Керенскому, а народу». Очень хорошо, статья в 50 книжных страниц – голодающему, истерзанному трехлетней войной народу, который, отложив все заботы о куске хлеба, обязательно прочтет ее. Но почему бы при этом Ленину не иметь в виду и сытого Керенского с его сытым Временным правительством? Представляю себе, как при этих словах Наталья Павловна подпрыгнула в своем марксистском редакторском кресле. Еще бы! Ведь она считает: "Конечно, Временное правительство теоретически имело возможность воспользоваться этими мерами и предотвратить катастрофу. Но практически оно не могло это сделать, ибо «боялось посягнуть на всевластие помещиков и капиталистов». Все правильно. Только это надо адресовать не Горяченкову, а Зюганову. Разве он не понимает, что правительство Касьянова, как и президент Путин, теоретически имеют возможность воспользоваться мерами, которые предлагает КПРФ, но практически они не могут это сделать, ибо боятся посягнуть на всесилие олигархов? Прекрасно понимает! И однако же совсем недавно Зюганов с большой группой единомышленников, в которую входили известные ученые и политики (академик Львов, Ю. Маслюков, С. Глазьев и др.) два часа беседовали с непутевым Путиным в надежде внушить ему здравые мысли. И это было правильно, ибо, если уж вы избрались в парламент, надо использовать все парламентские возможности, какие дает обстановка. Ведь справедливо сказано: надежда умирает последней. Видимо, так думал и Лев Толстой, когда писал письма то Александру Третьему, то Николаю Второму, то Столыпину…

Увы, Наталья Павловна не понимает некоторых очень простых вещей! В этом я убедился еще раньше, когда в одной ее статье прочитал, что во время Великой Отечественной войны на фронте было 300 генералов еврейской национальности. Меня это заинтересовало. Я был на фронте и не видел ни одного. Хотя, конечно, это не резон, ибо, как сказал о той поре поэт:

 

Генерал один на двадцать,
Двадцать пять, а может статься,
И на тридцать верст вокруг…

 

Я знал, что до войны у нас было 994 генерала, в конце войны – 5597 генералов и адмиралов. Но если генералов еврейской национальности оказалось 300, то, поскольку, допустим, армян и грузин у нас в стране было примерно раза в два больше, чем евреев, а татар и казахов раза в три, белорусов раз в пять, значит, должно быть 600 генералов‑армян, 600 генералов‑грузин, 900 генералов‑татар, 900 генералов‑казахов и 1500 генералов‑белорусов. Я уж не говорю о генералах‑украинцах: их по‑морозовскому исчислению должно быть тысячи. Так что же на долю русских‑то остается?.. Или, может быть, все дело в том, что евреи больше всех остальных, сильнее всех в мире любят военную службу и особенно воинственны? Я этого как‑то не заметил, хотя помню евреев‑однополчан: лейтенант Эткинд, сержант Беркович, повар Роберман. Но ни одного генерала…

Вскоре по нашему телевидению выступил явившийся с визитом военный министр Израиля генерал Ариель Шарон, нынешний премьер, и с какой‑то стати заявил, что в Отечественную войну было на фронте 400 генералов‑евреев. Я позвонил Морозовой и сказал:

– Дорогая Наталья Павловна, вы пишете, что на фронте было 300 генералов‑евреев, а Шарон сказал на днях, что их было 400. Кому же верить?

– Значит, 350! – тотчас ответила пассионария.

Я подивился моментальности, легкости и изяществу, с коими она попробовала поставить меня между собой, большевиком‑ленинцем, и израильским министром. Но вообще‑то говоря, Шарона я понимал: он – еврей, и почему бы еврею не запустить красивый миф о своих соплеменниках. Но Морозова‑то вроде русская, хоть и терпеть не может Сталина. Чего она старается на том же поприще?.. Я сказал:

– Очень хорошо: 350. Но если так много, то, во‑первых, непонятно, почему ни один еврей‑генерал не стал маршалом, как, допустим, армянин Баграмян. Во‑вторых, не могли бы вы назвать три‑четыре имени?

Наталья Павловна долго молчала, потом радостно выпалила:

– Лев Доватор!

– Допустим. А еще?

Больше никого назвать не могла.

А я назвал: Герой Советского Союза генерал‑полковник Крейзер Григорий Яковлевич, дважды Герой Советского Союза генерал‑полковник Драгунский Давид Абрамович, генерал‑полковник Мехлис Лев Захарович…

– А что касается Героя Советского Союза генерал‑майора Доватора Льва Михайловича, легендарного кавалериста, погибшего в 41‑м под Москвой, то он был белорусом, о чем родственники, из‑за неоднократных попыток объявить его евреем, вынуждены были однажды специально выступить в «Вечерней Москве».

Потом, вспоминая этот разговор, я подумал, что дело тут не в странной неосведомленности моей собеседницы, а в некоторых особенностях ее ума… Позже я написал обо всем этом небольшую статью и предложил Н. Морозовой в порядке исправления ошибки напечатать ее в своей газете. Пассионария отказалась… А ведь как срамит догматиков, «которые не умеют спорить с мыслящими людьми», как пылко поносит «марксистских тузов, которые не могут опровергнуть ни одного моего аргумента!»…

«Патриот», № 32‑34, август 2002