«ГИТЛЕРЮГЕНДА» НА ТЕБЯ НЕТ

Ведущий программы «Подробности» Николай Сванидзе сравнил Всесоюзный Ленинский коммунистический союз молодежи с фашистской организацией «Гитлерюгенд» во время передачи, прошедшей 29 октября 1998 г., в день 80-летия ВЛКСМ.

Солдатский ответ Сванидзе и другим

Итак, свершилось. Армия получила боевое пополнение. В апреле 1943 года в Ростове-на-Дону мы закончили школу младших командиров. Одели нас с иголочки — во все новое. Ребята как на подбор. Выправка прямо-таки офицерская. Го­ворят, что мы котируемся на вес золота. На нашем Южном фронте катастрофически не хватает командиров стрелковых отделений: грамотных, знающих оружие и технику его применения, умеющих даже из топора сварить суп.

По 9—10 часов в день наши учебные роты «сражались» с условным противником: стремительно рассыпались в цепь, отражали атаки пехоты, кавалерии, бронетехники. Сделать ночной бросок с полной выкладкой в 25 км для нас было су­щим пустяком. Готовили нас по-сталинградски, как мастеров ближнего боя, доводя до автоматизма приемы: коротким, средним, длинным — коли. Глядя на нас, кадровые команди­ры рот довольно потирали руки: до чего же здорово мы пооб­тесали этих пацанов. А было нам тогда по 17—18—19 лет.

На фронт нас отправили под Саур-Могилу, где-то у Таганрога. Солдатский телеграф передал: мрачное, многократно проклятое это место, братцы. Воевавшие здесь в 1941—1942 гг. сполна хлебнули лиха, испив всю горечь поражений. А теперь Родине было угодно и нас проверить на прочность. Первый наш бросок, казалось, закончился неудачно, мы залегли под шквальным огнем, но продолжали ползти вперед упрямо, от­чаянно, метр за метром. Мощной штыковой атакой опрокидываем врага. Первая немецкая траншея наша. Мы закрепляемся на занятом рубеже и подсчитываем потери. В моем отделении из 11 бойцов осталось четверо. Едва мы привели в порядок стрелковые ячейки, как к нам пожаловал гость политрук батальона. Я доложил об итогах боя, назвал отличившихся, особо отметил рядового Николая Климченко. Политрук поблагодарил нас за проявленную храбрость и, похлопав меня по плечу, добавил: «А вы тоже неплохо себя проявили, сержант, и вам надо вступать в комсомол».

Так я стал членом ВЛКСМ. В июне 1943 г. от имени политотдела 28-й Армии, оборонявшей Сталинград, мне вручили комсомольский билет № 18858771. С этим дорогим моему сердцу билетом в кармане я участвовал в освобождении Ростовской области, левобережной Украины. После я стал артиллеристом, воевал в Белоруссии, прошел с боями Польшу и закончил войну в Берлине. В День Победы парторги и комсорги артбригады сфотографировались вместе с начальником политотдела и его помощником по комсомолу. Этот групповой снимок в поверженном Берлине сохранился и украшает мой персональный уголок боевой славы.

Извини, читатель, но даже во сне я не мог представить себе, что через много лет какая-то жалкая неумытая тварь (грубо, но иначе не могу) назовет меня и моих боевых друзей гитлерюгендом. Назовет открыто, на все страны по телеканалу «Россия».

О, Россия, мать родная, это по твоему приказу прямо со школьной скамьи мы шагнули в пламя войны. Романтики, мечтатели, драчуны. Прошли через свинцовую пургу, и как мало нас уцелело. О тех, кто вживе, жалкие недобитки оклеветали грубо и цинично. Ветераны откликнулись возмущенными письмами, обращениями в суд, прокуратуру. В ответ — гробовое молчание. Один негодяй оказался сильнее тысяч заслуженных воинов — живых и павших.

Николай Карлович Сванидзе — это о нем речь. Какая нечистая сила забросила его в сердце русской столицы, усадила в кресло ведущего ТВ. Говорят, протекцию составили высокопоставленная московская домохозяйка и батько-кукловод.

Тогда они были сильны, общественное мнение трепетало у их царственных ног. Лизоблюды всех мастей пели им осанну. А Борис Березовский, зная, из какого материала сработаны его боссы, открыто бахвалился: «Я даже из мартышки могу сделать президента». О времена, о нравы!

В самом низу иерархии, возведенной новыми хозяевами страны, оказались защитники Отечества: их оплевывали, унижали на каждом шагу. И никто не возмущался. Депутаты, увы, даже пальцем не пошевелили. Их обуял панический страх. Как ушат холодной воды, подействовало грозное предостережение Сванидзе: «нашей Госдумы президенту не хватит и на один зуб». Избранники народа, а в их числе и самый скандальный Владимир Жириновский, смиренно преклонив колени, торопливо посыпали свои головы пеплом.

Николай Сванидзе торжествовал. Он создавал себе ауру вселенского злодея. Его ненавидели, но боялись. Опускали шпаги даже самые несгибаемые гвозди бы делать из этих людей. Сошел с политической арены бесстрашный генерал Альберт Макашов. Сванидзе и иже с ним злорадствовали: на кого он руку поднял, против кого голос возвысил. Позвольте, мой генерал, поднять выпавшее из ваших рук знамя. Мы понесем его дальше. Сванидзе и его присных обязательно остановим. И памфлет ему посвятим:

Однажды кит, охотясь в океане,
Поймал тонувшего Сванидзе.
За жизнь свою он съел немало всякой твари,
Но выдержать СНК в желудке
При всем своем желании не мог.
Кит выплюнул...

Последуем и мы этому примеру. Ведь Николаю Карловичу и сейчас неймется, 8 февраля с.г. он поливал грязью лидера коммунистов Геннадия Зюганова, который только заикнулся о национальных перекосах. Как человек из глубинки, из самой гущи народной, позволю себе привести конкретные факты и примеры. Их море. Ни в одной стране мира государствообразующий народ не пребывает в такой нищете и бесправии.

Теперь взглянем на олигархов, на их физиономии. Это кучка, которая облапошила целую страну. Олигархи украли Россию, ее недра, рабсилу, лишили нас будущего. Их сознание ниже уровня диких зверей: последние не поедают себе подобных. Их принцип: ты сдохни, а мы будем процветать. Миллиарды долларов уплывают за границу, а народ бедствует, стонет. Никогда за всю послевоенную историю у нас не было столько беженцев, нищих, бездомных, наркоманов. Тысячи детей умирают от голода, болезней, холода. Всмотритесь, изверги, в их исхудало-синие лица, совсем потухшие глаза, и пусть хоть какая-то искорка шевельнется в холодной душе эгоиста.

Когда-то моим кумиром был первый секретарь ЦК ПОРП Владислав Гомулка. Помню его знаменитое изречение: «В науке, культуре, литературе и искусстве, где требуется самовыражение польского национального духа, должны работать только поляки». А у нас? Даже Министерство культуры возглавляет господин Швыдкой, от которого за версту разит русофобией. А телек хоть не включай. Одни и те же лица, один и тот же лексикон, убогий репертуар. Россия, богатая умами и талантами, довольствуется жвачкой новоявленных оракулов, которые, как тараканы, заполонили все каналы ТВ.

По моим наблюдениям, русское начало сейчас только пробуждается. Оно еще в потенции, его ядро не сформировалось. Но сколько отечественных невежд и подлецов уже занесли секиру, готовые на корню подрубить первые всходы. Русский генпрокурор Устинов и его подчиненные на местах готовы упрятать за решетку любого пацана, особенно бритоголового, если он слишком откровенно заявит о своей этнической принадлежности. Именно за это был упрятан в каземат писатель Эдуард Лимонов. А ведь к писателям — совести нации, рожденным для того, чтобы быть в оппозиции существующему режиму и умерять его дурь, правосудие всех цивилизованных стран относится с особым тактом.

Прислужники Запада не оставляют в покое и Русскую православную церковь. Небезызвестный политтехнолог Глеб Павловский всего себя и свой мощный фонд эффективной политики отдает созданию альтернативного православия, говоря коротко, пропаганде раскола в РПЦ. Такие, как Павловский, обладают непревзойденной способностью проникать в любую щель наших разногласий. Будем же осторожны. Стоило митрополиту Кириллу на научно-практической конференции в Москве 20 января 2003 года произнести слова: «Нет ничего оскорбительного в утверждении, что Россия является государством русских православных людей, в котором живут также национальные и религиозные меньшинства.., где их национальные и религиозные права защищены и обеспечены», и продажные СМИ начали травлю.

Дорогие оппоненты. Не забывайте, что в России нас, русских, славян, более 80 процентов. Плюс 25 миллионов русских в ближнем зарубежье. Тяжело им там живется. И не только там. Давно и тщетно стучатся во все двери 300 тысяч русских, проживающих в Государстве Израиль. Николай Карлович об этом не заикается — кишка тонка. А что вам стоит справиться у директора Московского бюро по правам человека Александра Брода. На рабочем столе этого господина лежит Обращение русской общины Израиля, подписанное его председателем Анатолием Владимировичем Герасимовым.

Читаем вместе: «В Израиле нет ни одного заместителя мэра — русского, не говоря уже о более высоких должностях в органах местного самоуправления и в государственных структурах... В кнессете нет ни одного русского и, как утверждают сами депутаты, никогда не будет». Далее автор пишет, что их поставили перед выбором — или пройти иудизацию, ассимилироваться, дети этих гоев тогда уже не будут васятками и алевтинами, не будут красить яйца на Пасху и носить христианский крестик, или они уберутся вон. Третьего не дано.

Еще откровение: «Сегодня многие левые в Израиле открыто заявляют, что сионизм и расизм — это слова-синонимы. А для того, чтобы понять, что иудаизм — самая шовинистическая из всех мировых религий, достаточно прочитать «Шульхан Арух». И далее: «В Израиле считается правилом хорошего тона пнуть походя Россию, поиздеваться над русскими израильтянами: обозвать их гоями и сказать, что у гоев не может быть равных прав с евреями... Израиль создан евреями и для евреев... А вы отстой, который сливают в Израиль славянские государства. Мне непонятно откровенно хамское отношение со стороны российской общественности и государственных чиновников к своим русским соотечественникам в Государстве Израиль». Что вы на это скажете, Николай Карлович. Может, поддержите, и это зачтется на суде поколений. Кстати, в обращении русской общины есть тезис, с которым я лично не согласен: «За 200 лет своего совместного с русскими проживания в России российские евреи так и не стали неотъемлемой гармоничной частью российского общества». Здесь перебор явный. А вот с утверждением, что русская община все прелести жизни в Израиле испытывает на собственной шкуре, согласиться, пожалуй, можно. Того же Сванидзе в этот рай никакими куличами не заманишь.

На предстоящих выборах в Госдуму победит тот, кто полнее и доступнее выразит не только социально-экономические, политические, но и этнические интересы русских и других коренных народов РФ. Эту истину, надеемся, усвоят и Светлана Горячева, и Геннадий Селезнев, которых на какое-то мгновение ослепил скорбный лик бывшего раскольника Рыбкина. Предать своих, отказаться от всего, чему еще вчера поклонялся, к чему призывал других,— это уже слишком, это удел иуды.

Автор этих строк долго состоял в КПСС, был активным коммунистом. Сейчас я формально беспартийный, но партбилет и учетную карточку бережно храню. Я из того поколения, которое присягало единожды и на всю жизнь. Всегда я находился на линии огня, многократно был атакован и своими, и чужими. Работал до полного износа. А теперь и возраст, и старые раны все чаще напоминают о себе: успокойся, мол, дорогой, хватит, пора и честь знать. Но Николай Карлович, достигший эльбрусских высот в умении злобно и цинично изобличать своих оппонентов, разбудил меня, заставил взяться за перо. Говорю об этом, как на исповеди.

Ф.Безгодько, полковник в отставке, инвалид войны II группы.
"Советская Россия ", 8.05.2003 г.

Небритый просветитель

Недавно по первому каналу ТВ известный кинорежиссер Н. Михалков в своем интервью журналисту поведал, как на экзамене в ГИТИСе он задал вопрос студентке: а что произошло в России в 1917 г.? Студентка, подумав ответила: «Не знаю! Я тогда еще не жила».

Но еще «забавнее» оказался показанный в программе «Зеркало» разговор новоявленного российского исторического «просветителя» Сванидзе с постоянным историческим экспертом профессором А. Сахаровым и с не менее известным «ученым», «просветителем» и вице-спикером ГД от либеральных демократов бывшим другом Дудаева и Хусейна, «сыном юриста», племянником полковника КГБ и внуком узницы «Соловков», доктора наук и полиглота Владимира Вольфовича Жириновского.

Речь в кривом «Зеркале» шла о замене праздника Великого Октября на новый праздник, приуроченный к изгнанию поляков из Москвы в 1612 году.

Народ российский и мировая общественность нуждались в разъяснении этой исторической инициативы Жириновского и режима, который он представляет. И вот такое разъяснение. от крупных специалистов он получил. Не будем вдаваться в подробности того бреда, который несли с экрана эти «обоснователи» и работники «ельцинско-путинского агитпропа». Ничего, кроме брезгливого отношения, эта передача у здравомыслящих и образованных людей вызвать не может. Даже профессор истории, невнятно пытавшийся обосновать необходимость празднования 4 ноября, победы ополченцев Минина и Пожарского, допустил несколько серьезных ляпов. К ним следует отнести то, что Великую Октябрьскую социалистическую революцию он назвал «переворотом большевиков», в результате которого была якобы свергнута законная власть. Видимо, он не знал или подзабыл, что царизм был свергнут еще февральской буржуазно-демократической революцией в 1917 г. Он забыл, что председателем первого Совета рабочих депутатов был не большевик, а меньшевик Чхеидзе, а его заместителями трудовик Керенский и меньшевик Скобелев.

Профессор договорился до того, что изгнание поляков из Москвы ополченцами Минина и Пожарского в 1612 г. впервые сплотило российское общество: объединились князья с гражданами, представители всех религиозных конфессий: христиане, мусульмане и «православные мусульмане» (?!).

Но более наглым и невежественным было выступление Вольфовича. Упрекнув большевиков в уничтожении 20 с лишним миллионов честных граждан и еще 20 миллионов лучших людей России, эмигрировавших из страны в связи с «октябрьским переворотом», «сын юриста» попытался для значимости назвать некоторые известные фамилии: авиаконструктора Сикорского и ученого Менделеева, которых якобы большевики изгнали из России.

Но известно, что Сикорский эмигрировал в США в 1918 г. по совсем другим причинам. Как и многие нынешние российские эмигранты, он создал в США свое дело. Ну а Д. И. Менделеев, бывший противником царского режима, сторонником социализма, не избранный по велению царских сатрапов в академики Российской Академии наук, скончался еще в 1907 г., задолго до того, когда большевики взяли власть в России.

По безапелляционному утверждению Жириновского, «никакой лапотной России» до революции не было. Это, мол, кровожадные большевики, дорвавшиеся до власти, разрушили все, что только можно было разрушить. Они расправились со священниками, заливая им в горло расплавленный свинец. Как выходец из Средней Азии, он поведал, что большевики изгнали из Узбекистана русских крестьян, сослав их на Урал. В результате Россия потеряла свои земли в Средней Азии (?!). Не поэтому ли этот реваншист-провокатор призывал в свое время «помыть русские сапоги в Индийском океане»? Нынешний терроризм тоже, по мнению Жириновского, исходит из Октябрьской революции.

Радостный и удовлетворенный выступлением мастера политической клоунады небритый телеведущий и одновременно просветитель современной и древней истории Сванидзе подвел итог передачи и поблагодарил почетных гостей за убедительное разъяснение «достоверной истории» народу и обоснование необходимости осуществляемой режимом перекройки праздничных дней календаря.

Много недоумений вызывают и утверждения Жириновского о том, что Октябрьская революция только и делала, что разрушала. В этой связи хотелось хотя бы напомнить о первой Советской Конституции, принятой 10 июня 1918 г., в соответствии с которой были созданы союзные республики (теперь самостоятельные государства) и 23 автономные республики и области, многие из которых остаются республиками в составе РФ и по сей день (Адыгейская, Кабардино-Балкарская, Карачаево-Черкесская, Чеченская, Чувашская, Якутская, Башкирская и др.). Конституция впервые внесла в название государства понятие «федерация», сохранившее свое ключевое место в названии нынешнего российского государства, «вице-спикером» Думы которого является господин Жириновский.

Октябрьская революция навсегда освободила и русскую православную церковь от гнета царской монархии и синодальщины. Советская власть боролась только с контрреволюционной и антигосударственной деятельностью церкви. Что же касается происхождения террора, то сыну юриста и доктору философских наук надо было бы знать, «откуда ноги растут» у этого чудовищного явления, получавшего в истории названия и «анархический терроризм», и фашистский, и американский антикоммунистический...

Конечно, невежество студентки Михалкова и компании спецов Сванидзе разноуровневое. Но в конечном итоге его также можно объяснить тем, что «клиенты» Сванидзе, как и он сам, тогда еще не жили. Но есть миллионы советских людей, которые строили и защищали Великий Советский Союз, которые искренне каждый год ходили 7 ноября на праздничные демонстрации со своими детьми и внуками, отмечали этот праздник боевыми и трудовыми подвигами...

После таких отзывов великих очевидцев еще большими пигмеями выглядят нынешние Сванидзе.

Николай Сатин, ветеран войны и труда.
 «Советская Россия», 14.10. 2004 г.

Детки парткома

Кто не знает Николая Карловича Сванидзе! Ну! Ведь еще Некрасов писал, что его

Лишь слепой не заметит.
А зрячий о нем говорит:
— Пройдет — словно солнцем осветит,
Посмотрит — рублем подарит...

Да что рублем — долларовой сотняжкой!

А об отце Николая Карловича писал еще сам Пушкин:

Венчанный славой бесполезной,
Отважный Карл скользил над бездной...

Это как понимать? Какая слава и почему бесполезная? И что за бездна? О, тут глубочайший смысл! Карл Сванидзе много лет был одним из высших руководителей Политиздата при ЦК КПСС по административной и партийной линии. А это же не только должности, это и слава. Но, увы, для него лично она оказалась, в конце концов, бесполезной, хотя, возможно, и помогла в свое время устроить сыночка на телевидение. А бездна тут вот какая. Человек занимает высокие посты заместителя главного редактора цэковского издательства и секретаря его парткома, а сынок, как видно, с младых ногтей вырастал злобным антисоветчиком. Хороший антисоветчик должен быть человеком быстрого ума и обширных знаний, чтобы уметь, как Солженицын, например, манипулировать фактами, делать фокусы, уметь из пустой шляпы вытаскивать зайца, белое выдавать за черное и наоборот. А у Николеньки и с умом, и с познаниями всю жизнь было туговато. Всегда мог такое сморозить, что папа обмирал от страха и поистине «скользил над бездной», коей могло быть увольнение с высокой должности или вышибон из партии.

Действительно. Однажды беседовал Николаша с крупным политическим деятелем Финляндии. Все хорошо, но вдруг спрашивает его: «А у вас нет никаких территориальных претензий к России?» Как же, мол, сейчас такие претензии появились у всех от Японии до Эстонии, вашей соседки. Неужто у вас нет? Подумайте, прикиньте, поищите... Слава богу, финн попался умный, трезвый и с чувством государственного достоинства. Он ответил, что отношения между Финляндией и Россией регулируются соответствующими договорами, соглашениями, это добрососедские отношения, и никаких претензий ни с той, ни с другой стороны нет. Николаша, право, был разочарован: не удалось раздуть еще одну «горячую точку» на земле России.

А совсем недавно, 25 мая, пригласил Сванидзе на свое «Зеркало» министра иностранных дел Японии, прибывшего в Москву с официальным визитом. Сидят, мирно беседуют, но это, как видно, скучно сыну секретаря парткома, и он неожиданно подбрасывает неофициальный вопросик совершенно в том же знакомом нам провокаторском духе: «В последнее время значительно улучшились отношения России с Китаем. Это вас не тревожит?» Вот падла! Тревогу бьет. К бдительности японцев призывает. Ведь это, дескать, опасно для Японии. Не принять ли вам срочные превентивные меры?.. Благодарение небесам, японец оказался не глупее финна и с не меньшим чувством достоинства. Он ответил, что, наоборот, улучшение отношений между двумя великими соседями радует его правительство, ибо является хорошим признаком стабильности в огромном регионе и т.д.

Ах, сколь отрадно видеть порой, как то финн, то японец, сами того не желая, иногда хлещут прислужников ельцинского режима по интеллектуальным мордасам, пусть даже в метафорическом смысле. А какое захватывающее зрелище устроил нам не так давно Ясир Арафат, президент Палестины! Известный Киселев имел неосторожность пригласить его для телебеседы, но очень скоро своими невежественными и оскорбительными для палестинца вопросами до того разъярил палестинца, что казалось, вот-вот тот залепит не метафорическую, а вполне реальную оплеуху недотыке. Право, близко было, но, по счастью, дело ограничилось лишь гневными кликами Арафата: «Где я нахожусь? Это телевидение России или Израиля?! Кто вы по национальности? Какое у вас подданство? Ваша фамилия Кисельман или Киселев?» Из этого нетрудно было понять, что Арафат считает ошибочной русскую поговорку «киселем брюха не испортишь». И в данном случае он глубоко прав: вонючий кисель, которым нас еженедельно пичкает НТВ, не только портит брюхо миллионам трудящихся, но еще и способствует распространению чесотки, эпилепсии, слабоумия и весьма отрицательно сказывается на деторождении.

Самый законопослушный

Вот бы товарищу Зюганову взять пример с финнов, японцев да палестинцев. А то недавно пригласил его Киселев для телебеседы, и как Геннадий Андреевич там держался, Господи! Надо же было использовать эти драгоценные полчаса для прямого разговора с народом, с Россией, а он глаз не может оторвать от уважаемого Евгения Алексеевича, юлит перед ним, как подсудимый перед прокурором. Тот, например, нагло и провокационно заявляет, что в руководстве КПРФ одни русские. И что Зюганов? Мог бы отменным образом ткнуть пустозвона носом в реальность: в руководстве КПРФ, милок, русских гораздо меньше, чем на телевидении евреев! Но тов. Зюганов и «слово» это с детства произносить не смел. И вместо отповеди начинает оправдываться как подсудимый: «Да что вы, Евгений Алексеевич! Вы ошибаетесь! Вы заблуждаетесь! Я вам завтра же пришлю с курьером списочек нашего руководства, и вы собственными очами убедитесь, сколь прискорбно ваше заблуждение...»

Тот в новом приступе высокомерия и наглости цедит через губу что-то насчет того, что, мол, оппозиционные газеты сеют в обществе раздор, печатают лишь тех, кто выражает взгляды коммунистов и т.п. И опять была прекрасная возможность врезать пустозвону, ибо никто не сеет в обществе столько вражды и злобы, сколько телевидение, нигде нет такой замкнутой касты, как здесь. И что Зюганов? Он снова, дружелюбно улыбаясь, оправдывается, любезничает, являет отменные образцы капеэрэфовской куртуазности. Да что вы, Евгений Алексеевич! Вы глубоко заблуждаетесь! Вот напишите для нас, приходите к нам, и мы вас охотно напечатаем... Только что повышенный гонорар в долларах не посулил.

Боже милостивый, и все это вскоре после съезда КПРФ, на котором было на весь мир объявлено о ее «непримиримой и ответственной оппозиции», все это сразу после гнусного выступления Киселева 24 апреля, в котором этот убогий негодяй поставил коммунистов и фашистов на одну доску. Да коммунист и права морального теперь не имеет беседовать публично с этой теледрянью... Впрочем, нет, на передачу можно было прийти, поскольку это прямой эфир. Придти и сказать и потребовать: «Я буду с вами разговаривать только после того, как вы сейчас же, тут же возьмете свои недавние грязные слова о моей партии назад и принесете моей партии здесь же, сейчас же перед лицом народа извинения. В противном случае я ухожу». И если бы Киселев извинился, на что надежда минимальная, то беседу надо было вести, как уже сказано, обращаясь к народу, к России, а не к этому скорбному ничтожеству. А если бы не извинился — встать и уйти.

Увы, тов. Зюганов не способен на такие решительные слова, на поступки гордого человека. Где там! Если даже за расстрел Верховного Совета не было никакой попытки привлечь хоть кого-то к ответственности. Не зря же всю президентскую кампанию он твердил: «Я самый законопослушный человек в стране!» В стране, где, по его же словам, установлен антинародный режим. Да, он законопослушен до тошноты, он добропорядочен до зеленой тоски, до пошлости. Он все еще думает, что такие, как Киселев, заблуждаются, ошибаются, что стоит с ними поласковей поговорить, и они подадут заявление в КПРФ... А между тем есть основания полагать, что в данном случае над ним экспериментировали, ставили опыт: придет ли лидер коммунистов к Киселеву после того, как тот плюнул им в лицо? Цель опыта - выявить степень моральной деградации коммунистов. И он прибежал! По первому зову. Как ни в чем не бывало.

А кстати сказать, поучиться держать себя со всеми этими киселевыми-компотовыми можно бы не только у палестинцев, но и у своих товарищей по коммунистической фракции в Госдуме. Вон как хорошо в свое время отбрил Гайдара адвокат Юрий Иванов. Тот явился на передачу с портфелем, с гроссбухом, с выписками да цитатками. Ну, как водится у завлабов.  А милый Юрий Павлович сразу ему: да брось ты шелестеть бумажками, как таракан. Ваша песенка спета. В новую Думу вы уже не пройдете!

Говорят, после этой передачи Гайдар похудел на 7 кг, а после того, как пророчество Иванова точно сбылось,— еще на 4. Но на нем незаметно.

Ослепительно хорош был и Геннадий Селезнев, когда прямо из кресла председателя Госдумы врезал Боровому за вранье и клевету: "подонок и мерзавец". Да, да, да, не полагаются такие слова и поступки третьему лицу в государстве, да еще при исполнении служебных обязанностей, но — бывает день, бывает час, когда надо, можно, необходимо сделать то, что никак не полагается! Это единственно возможный и достойный ход.

А когда в победные дни нехотя, по нужде пригласили в «Герой дня» генерала В.И. Варенникова, одного из настоящих героев и дня и века, то его спросили: «С кем вы желаете беседовать — с Киселевым или с его заместителем?» Генерал ответил: «А мне это до лампочки. С кем угодно. Хоть с Ельциным. Но предупредите моего собеседника, что если он вздумает меня перебивать, то я ему так врежу, что ему хватит на всю оставшуюся жизнь». Выслали заместителя, он вел себя деликатно и не помешал Валентину Ивановичу беседовать с народом, с Россией... А законопослушного Зюганова перебивают все, кому ни вздумается. Зато он, правда, пляшет лучше Ельцина...

Тупоумие кагала

Но вернемся к Сванидзе. Он однажды еще такое отчубучил. Появился на экране и так задушевно, доверительно говорит: «Когда я смотрю, как играют немецкие футболисты, мне становится совершенно непонятно, каким образом мы смогли выиграть у них войну!» А?! Во качество мозгов! Вот устройство черепной коробки!.. Даже не соображает, что войну выиграли не они, а мы,— не Сванидзе и такие, как он, а Варенников и такие, как он. И надо же сравнить полуторачасовое спортивное соревнование, в котором принимают участие по 11 человек с той и другой стороны, с четырехлетней смертельной схваткой двух великих держав, в которой на поле боя с обеих сторон вышло примерно по 11 млн. человек, а за ними — вся мощь этих держав. И вышли не для того, чтобы за резвость получить приз или кубок, а решить судьбу человечества, цивилизации, истории... Невозможно понять, откуда берутся такие умы, как формируются эти черепные коробки.

И потом, неужели у полупочтеннейшего Сванидзе не хватает ума даже на то, чтобы сообразить: это сейчас, когда Горбачевы-Ельцины, Чубайсы-Лившицы при содействии Сванидзе-Киселевых вынули у народа душу и суют вместо нее доллар, это лишь теперь наши спортсмены выглядят так жалко на международной арене. А когда, например, те же, поражающие их воображение немецкие футболисты впервые после войны приехали в Москву, наши ребята, проигрывая первый тайм, во втором хорошо обставили гостей с итоговым счетом 2:1 в нашу пользу. Ведь эти Сванидзе почти не слышали о том знаменитом матче по причине своего только хищного интереса к стране, где
Венчанный славой бесполезной
Отважный Карл скользил над бездной...

Не слышали наверняка, а лезут на экран со своими историческими размышлизмами.

А уж если сванидзам так хочется впрямую сопоставить спорт и войну, наши футбольные матчи с немцами и нашу Победу, то ведь есть примерчик куда более подходящий и уместный.

...22 июня 1942 г. Первая годовщина начала войны. Оккупированный немцами Киев. Здесь, в этом третьем по значению городе СССР, который им удалось захватить, они решили устроить спортивный праздник, отметить годовщину своего тогда победоносного вторжения. Из Германии была вызвана отменная футбольная команда Военно-воздушных сил «Люфтваффе». Против нее должна была играть команда, сформированная в основном из футболистов киевского «Динамо», не успевших уйти от оккупантов. Цель была ясна: разгромить советскую команду и убедить зрителей в непобедимости немцев всегда и во всем.

Киевлян сгоняли на матч силой, и удалось заполнить весь огромный стадион. Тысячи лиц, тысячи глаз. Надежда. Страх. Отчаяние. Ненависть... И что же? Давно не тренировавшиеся, не все сытые, наши ребята выигрывают первый тайм. Что творилось на трибунах! Восторг. Слезы. Мольбы. Заклинания... Ах, как жаль, что там не оказалось тогда ни одной телегниды наших дней. Уж посчитали бы им мужики ребрышки, уж поплевали бы им в бесстыжие зенки киевские бабочки... Во время перерыва между таймами эсэсовский чин явился к нашим ребятам в раздевалку и без тени улыбки сказал по-русски: «Вы должны проиграть. В противном случае все будете расстреляны». Ничего не ответили наши ребята. Может быть, кто-то не поверил угрозе, может, кто-то подумал, что это лишь психическое давление, может, кто-то сказал про себя: «Что ж, двум смертям не бывать, одной не миновать». Никто не знает, что думали и чувствовали наши ребята... Но с уверенностью можно сказать, что бы думали и как вели бы себя в подобной ситуации Сванидзе, Киселев, Доренко...

И вот второй тайм. На 17-й минуте при гробовом молчании всей окаменевшей чаши стадиона немцам удается сравнять счет: «Deutschland uber alles!.. Vorwarts!.. Got mit uns!..» Но киевляне не падают духом. Зрители, как могли, подбадривали своих ребят, которые сейчас олицетворяли собой весь советский народ, вышедший на поединок с немцем. Но они-то, зрители, не знали об угрозе, не догадывались, что матч может оказаться смертельным, а'футболисты знали, догадывались и однако же рвались к победе. Но победа во что бы то ни стало нужна была и немцам. Расстрел им в случае ничьей о проигрыше они и помыслить не могли! — конечно, не грозил, но они же арийцы! Они же играют против представителей низшей расы!.. И обе команды не щадили себя. Какие злобные, негодующие, презрительные рожи были у немцев, и как замкнуты, отрешенны и вдохновенны лики наших. О, если бы этот матч засняли на пленку! В одном кадре — бестия и рыцарь, низость и достоинство, зверь и человек...

Пошла 41-я минута второго тайма, минута великая и роковая. Да, на этой минуте наши забили гол! Он мог стать победным, несмотря на все неистовство немцев. Теперь они мечтали уже хотя бы о ничьей. Судья-венгр прибавил время, желая помочь немцам. Эти добавочные 5 минут могли спасти жизнь нашим ребятам, если бы только они предпочли ей позор. Но никто из них не дрогнул, не прельстился. Венгр добавил еще минуты три, но наши стояли так, словно это было не футбольное поле, а поле Бородина,

Что тут хитрить, пожалуй к бою;
Уж мы пойдем ломить стеною,
Уж постоим мы головою За Родину свою.
..

Стояли так, как, спустя год, будут стоять их братья-танкисты на Прохоровском поле...

Наконец — финальный свисток! Дальше тянуть матч было уже невозможно.

Вот затрещали барабаны —
И отступили басурманы.
Тогда считать мы стали раны,
Товарищей считать...

На другой день недосчитались четырех товарищей.

Нет, немцы не шутили, немец не любит шуток: четырех футболистов, которые, как посчитали немцы, принесли нам победу, они расстреляли...

Вы, Сванидзе, хоть что-нибудь здесь поняли? Спрашиваю об этом, поскольку невежество и тупоумие вашего кагала, как говорится, не имеет аналогов в мировой истории.

Гляньте на своего дружка Доренко. Криворылый, косоротый, нос картошкой, а ведь как шпарит с телеэкрана. Не унять! Трындычиха!.. Сразу после Дня Победы, глядя в глаза еще не вчистую перемершим фронтовикам, изрек с ухмылкой непойманного шулера: «Ведь вы брали города ко дню рождения Сталина!..» Какие города, мерзавец? Назови хоть один, ублюдок малограмотный! Ведь не назовешь, прохвост, потому что историей Великой Отечественной войны никогда не интересовался и прочитал о ней разве что в книге "Сталин" Радзинского, млекопитающего той же всеядной породы.

А я назову. Слушай, парнокопытное. День рождения Иосифа Виссарионовича Сталина — 21 декабря. Так вот, накануне, 20 декабря 1941 г., как подарок Верховному Главнокомандующему, оперативная группа 20-й армии под командованием генерал-майора танковых войск М.Е. Катукова, члена партии с 1932 г., освободила Волоколамск. Городок не большой, но все же... Именно за это, а не за что другое, позже, в 1944-м и в 1945 гг. Катуков дважды получил звание Героя, а в 1959-м — маршала бронетанковых войск. Дальше в 1942 г. Сталин приказал к своему дню рождения освободить не менее трех городов. И что ж ты думаешь, сукин сын? Освободили! Богучар, Кантемировку и Новую Калитву. В следующем, 43-м году, Верховный вконец оборзел — издал секретный приказ № 576 об обязательном освобождении к его дню рождения 5 городов. Но случилось непредвиденное, 14 декабря войска Второго Украинского фронта освободили Черкассы, и начальник Генерального штаба маршал Василевский попытался представить это как первый этап выполнения приказа. Но, как пишет Радзинский: «Нет!» — рявкнул Сталин. Он потребовал освободить непременно 5 городов и не за неделю до дня рождения, а в самый день или накануне. Увы, не удалось,.. Мало того, 19 декабря войска Второго Украинского фронта в результате контрудара противника отошли на целых 20 км северо-восточнее Ингуло-Каменки. Это за два-то дня до рождения Верховного! Он был в неописуемом гневе и приказал расстрелять командующего Вторым Украинским фронтом маршала Тухачевского, что и было сделано в 1937 г. Наконец, 1944 г., последний год войны, когда можно было почтить тирана освобождением новых городов. И что же? Разумеется, почтили, исправили прошлогоднюю оплошность: в самый день 21 декабря, когда Сталин отмечал свое 65-летие, войска Второго Украинского фронта под командованием маршала Малиновского, назначенного вместо выбывшего маршала Тухачевского, освободили города Фелединце и Римавска-Собота в Чехословакии, а также Озд в Венгрии. Верховный был доволен и на радостях даже приказал — он ведь все мог! — воскресить Тухачевского, но тот не пожелал воскрешаться... Вот так мы и воевали, олухи царя небесного.

...В той же, сразу после Дня Победы, передаче Доренко, рассчитывая, конечно, тем самым смягчить наше отвращение к себе, сказал, что его дед погиб на фронте. Нет, не смягчил. Более того, мы должны сказать, что если бы дед был жив, то за бездарность и малограмотность, лживость и наглость, даже за одно только это скудоумное и подлое заявление на всю страну, что мы с дедом освобождали города ко дню рождения Сталина, он, дед, наверняка обошелся бы со своим внуком так же, как Тарас Бульба со своим сыном Андрием. И все фронтовики это одобрили бы. Как 150 лет все читатели Гоголя одобряют поступок Тараса. Но поскольку дед погиб, то мы, еще живые его собратья по оружию, требуем, чтобы ты, Доренко, не смел впредь своими грязными устами увильнувшего от возмездия Андрия, ловко и сытно устроившегося в империи лжи, произносить его священное имя.

* * *

...Так вот, Сванидзе, держа всех вас, служителей империи лжи, за людей одного умственного и морального уровня, разъясняю: да, иной раз и спортивное соревнование, в частности футбольный матч, может очень много сказать о народе, к которому принадлежат спортсмены. Таким и был великий матч в оккупированном Киеве 22 июня 1942 г.,— еще до Сталинграда, до нашей победы в Курской битве. Уж во всяком случае, ему никто не откажет в глубочайшем и точном пророческом смысле: враг был циничен и жесток, потери велики, но Победа за нами!

...Каждый раз, когда они появляются на экране, я смотрю на них, слушаю их гнусный малограмотный, оплаченный долларами вздор и не могу себе представить, что есть где-то старушка, которая говорит Сванидзе: "Сынок!.." Не могу вообразить, что живут в Москве мальчик или девочка, которые залезают на колени Доренко и лепечут: "Папа, папочки..." Не могу помыслить женщину, которая не по приговору суда, а добровольно легла бы в постель с Киселевым... Впрочем, была же у Гитлера Ева, а у Геббельса — Магда и 6 детей. Нет, нет, среди человеков можно найти что угодно. И как сказал классик:

Чтоб детей иметь, Кому ума недоставало!

И еще вспоминаю я при виде их: ведь на фронте мы ненавидели Геббельса и его заместителя по радио Фриче больше, чем Гитлера и даже Гиммлера. Ах, жаль, что там, на фронте, допустим в начале марта 1943 г. под Гжатском, не встретил я вас, ребятки...

ВладимирБушин,
«Дуэль», 17.06.1997г.

МОХНАТЫЕ ЖУЖЖАЛЫ И ПЛЕМЕННЫЕ ТРУТНИ

Когда Винни-Пух карабкался по дереву за чужим медом, его изрядно покусали пчелы. И плюшевый медвежонок сразу понял, что эти пчелы неправильные. Потому что правильными могут быть только такие пчелы, которые безропотно позволяют любому воришке лакомиться их медом. Это теоретически. Ну а практически «правильные» по плюшевым понятиям пчелы тоже встречаются. Эти мохнатые жужжалки всегда угодливо складывают крылышки перед большим Мишкой (Борей, Вовой) и позволяют ему кушать мед. Правда, не свой, а чужой, точнее — общий, с которого кормятся сами и все их племя трутней.

«Сегодня и каждую неделю в течение двух с лишним лет благодаря новому документальному 100-серийному фильму на канале «Россия» Николай Сванидзе будет давать нам уроки истории. И это правильно, потому как по образованию он именно историк, окончил МГУ и даже преподавал. Да и просто грешно такие знания применять исключительно ради разгребания сиюминутной политической грязи.

Книг россияне уже почти не читают и всему хорошему и дурному набираются из «ящика». Так что г-н Сванидзе имеет шанс прислониться к великому просветителю наших дней Леониду Парфенову. Впрочем, сам Николай Сванидзе относится к своему ТЭФИносному коллеге вполне реально: «Когда я начинал делать свое «Зеркало», мне говорили: зачем, есть же Киселев. Я вас уверяю, сходства не будет, пройдет несколько серий, и такие вопросы снимутся сами собой».

Тем не менее Сванидзе а-ля Парфенов уже фасовал в спецодежде шоколадные конфеты «Мишка», запрягал лошадь в Ясной Поляне, собаку оперировал... ну это, правда, понарошку. В Лондоне он нашел настоящую пивную «Мешок шерсти», где проходил сто лет назад 2-й Съезд РСДРП и родилась партия большевиков. Смело. Но проект действительно супермасштабный. Нынче вечером в 23.20 речь пойдет о 1902 годе и о Савве Морозове. А значит, и о Горьком, Станиславском, Ленине, МХАТе, большевиках...

После страшного цунами в Индийском океане Сванидзе глубокомысленно заявил «Комсомольской правде», что такие глобальные, но дальние события для него менее важны, чем физиологические проблемы «родного» песика. Но это — так, к вопросу о масштабности исторического мышления.

На канале «Россия» решили сделать собственный глобальный документально-исторический проект. На протяжении двух лет каждую неделю историк и телеведущий Николай Сванидзе будет перебирать по дням прошлый век и его героев в новом документальном сериале PIX. О том, почему он решил сделать такое кино и чем оно будет отличаться от того, что было, Николай СВ рассказал корреспонденту «Известий» Миле Кузиной.

Почему решили поставить первую серию ИХ вместе с «Зеркалом» в субботу? Раскручиваете?

Абсолютно верно. В субботнем «Зеркале» будет пролог, расширенный анонс этого проекта. А потом, 9 октября, будет уже вторая серия: «1902 год. Савва Морозов».

— Почему этот проект запущен именно сейчас? Решили давно. Долгое время были технологические

трудности, поменялась продюсерская фирма, выпускающая фильм, возникали творческие трудности. Ведь проект совсем новый, никто ничего подобного раньше не делал. И мы не знали, с какой стороны к нему подъехать. А как только поняли и решили все проблемы, начали печь новые и новые серии.

И чем же ИХ так отличаются от предыдущих исторических проектов?

Прежде всего объемом. В еженедельном формате больше двух лет. Каждую неделю по 44 минуты. Я не первый, кто берется за исторический проект. Но никто никогда не шел такой частой расческой. Брали вкусненькое, интересненькое. А мы берем каждый год, а главное, его людей героев каждого года. Сто персон страны.

— Кто в итоге попал в люди года, а кто нет? Критерии отбора, может быть, субъективны, но мы старались быть справедливыми. Кто-то становился человеком года посмертно, кто-то      совершая ключевой поступок. Среди ставших героями: Троцкий, Деникин, Сталин, из деятелей культуры — Чехов, Блок, Толстой, Маяковский, Ахматова, Пастернак, Бродский, Шолохов, Высоцкий. От многих просто со слезами на глазах приходилось отказываться:  Краснов, Врангель, Корнилов, Шаляпин, Гумилев, Цветаева.

— А по форме в чем отличие?

Представьте себе двух девочек — Машу и Катю. Обе в платьицах, у обеих голубые глазки, но они разные. Если брать большие проекты, то вы, наверное, намекаете на Леонида Парфенова. Я похож на Леню Парфенова?

— Нет.

Вот так же и фильм будет не похож. Я более пристрастен к истории. Я отношусь к историческим персонажам не как

к ушедшим, а как к людям, которые продолжают орудовать среди нас. Ведь если человек живой, то он живой и в 90 лет и даже когда уже умер. Я не буду скрывать своего пристрастного отношения. Для Лени история это набор ярких фишек, которые он выстраивает в том порядке, как ему подсказывает его эстетическое чувство. А для меня история другое она живая. Фишки — только гарнир.

Мила Кузина, 3.10.2003

Попал в историю

Видно, не давала Николаю Сванидзе покоя слава Леонида Парфенова с его «Намедни»! Он решил переплюнуть коллегу и объять необъятное — историю двадцатого века. Год за годом. В многосерийном документальном сериале.

Автор идеи и режиссер сериала известный документалист Александр Стефанович (бывший муж Аллы Пугачевой.— «77/»),— рассказывает Сванидзе.— Недавно приступили к съемкам. На каждый год прошлого века приходится по серии, так что их будет сто. В центре каждой «человек года». Если речь идет о Чкалове, то снимаем на аэродроме; о Чехове в его музее, на Сахалине, в Таганроге... Моя роль в этом сериале «сквозной ведущий». Лично я выезжаю из Москвы по минимуму. Где смогу буду стоять на фоне натуры, куда не смогу вырваться — будет картинка без меня, а я буду читать закадровый текст. Только название сериалу пока не придумали...

«Время и деньги», 2.08.2002

Требуется предельная осторожность

— Если говорить об «Исторических хрониках», то какой сейчас эпохе соответствует наша? Идут разговоры о возможности гражданской войны.

— Что значит, какой исторической эпохе? Да, сейчас очень много серьезных политических и экономических проблем в России. И страна, несомненно, переживает очень сложный этап, который я бы назвал некоторым подмораживанием после демократической революции, которая произошла в 90-е годы. Но никаких серьезных предпосылок для гражданской войны я не вижу.

— А разве отмена губернаторских выборов и введение партийных списков не напоминает чрезвычайщину?

— Нет, это не чрезвычайщина. Я не собираюсь выступать адвокатом этих мер, они у меня восторга не вызывают. Но гражданская война здесь ни при чем. И чрезвычайщины в них нет. Потому что от того, будут ли губернаторы назначаться или будут избираться, мало что меняется. Точно так же, как от системы выборов в Государственную Думу. И я не преувеличивал бы вообще важности этих решений. Другой вопрос, что они не вызывают у меня восторга не потому, что я их считаю опасными для страны, а потому, что я не уверен, что они вообще будут иметь какое-то значение для ее развития — экономического или политического. Раньше избирались теперь будут назначаться. Раньше коррупция была во время выборов, теперь коррупция будет во время подковерного решения того, кто будет губернатором. И существует большая опасность того, что губернаторские посты будут покупаться. Коррупция останется. Может быть, поскольку бюрократическая система всегда более коррумпированна, чем даже самая плохая демократическая, коррупция даже усилится. Может быть. Но гражданской войной тут и не пахнет.

— Что же это вам напоминает? Времена Столыпина?

— Столыпин, кстати говоря, великим демократом не был, проводя либеральные решения достаточно жестким, авторитарным путем. И тем не менее он один из людей, которые пытались в последний момент спасти Россию от страшного революционного погрома. И не спасли. Ему, к сожалению, не хватило исторических возможностей.

— Или же это времена Александра III?

— Прямых параллелей в истории нет. Какие-то вещи, да, схожи. В какой-то степени можно говорить, что нынешний период напоминает времена Александра III, когда после реформ Александра II наступили «заморозки», но тем не менее существует очень много различий, которые не позволяют проводить прямую параллель. Очень разные ситуации, очень разные люди.

— Среди российских проблем, о которых говорят на телевидении, есть одна, которую все меньше и меньше показывают и анализируют. И люди о ней мало говорят. Это тема Чечни. Видимо, потому, что воз и ныне там?

— Это разные проблемы. Люди, действительно, мало говорят о Чечне, тема которой становится интересна, к сожалению, только в самые острые и страшные моменты. А так народ достаточно равнодушен к тому, что происходит в Чечне. Это, с одной стороны. С другой стороны, люди вообще склонны очень быстро забывать страшное, и им не нравится думать о плохом. Это психологическое свойство всех людей. Но если говорить о самой ситуации в Чечне, я не считаю, что воз и ныне там. Другой вопрос, что движение значительно более медленное, чем хотелось бы. Но, здесь я присоединяюсь к тем, кто говорит: да, ситуация очень плохая и тяжелая, но что надо делать, чтобы все стало хорошо? Какие переговоры и с кем вести? На какие уступки идти? Я до сих пор не слышал на этот счет ни одного позитивного предложения. И я сам не готов выступить с такими предложениями.

— То есть, поскольку ни у кого нет позитивных предложений, телевидение почти не отражает эту тему? В частности, ваши размышления не находят места.

— Телевидение — не самое лучшее место для аналитики. Анализировать лучше в печатных изданиях. Телевидение штука по определению поверхностная. Что касается того, в каких случаях я выступаю по Чечне, то я делаю это тогда, когда мне что-то кажется вопиющим. Скажем, когда были попытки оправдать Буданова, я по этому поводу выступал. Потому что я считаю, что не было ничего опаснее в плане настроений чеченцев, их отношения к России, чем оправдание такого человека. Это мне показалось крайне опасным, и по этому поводу я выступил. А комментировать все происшествия по территории республики у меня для этого нет возможностей.

Естественно, не каждое происшествие. Имеется в виду анализ крупнейших событий, в частности бесланской трагедии.

О бесланской трагедии говорилось много. Эта ситуация очень болезненная и тонкая, и мы же с вами понимаем, что нет никакой уверенности в том, что там все закончилось. Поэтому здесь нужно отдать справедливость журналистам, которые замечательно и профессионально отработали по этой теме. Считаю, что упрекнуть их сейчас не в чем. Они сделали все, чтобы ситуацию не осложнить, не усугубить, чтобы не было еще больше крови, чем было. Но и сейчас в освещении этой темы требуется предельная осторожность.

Сергей Варшавчик, «Независимая газета»

Рассаживайтесь поудобнее в карете прошлого

Российская история все чаще становится предметом интереса отечественных не только беллетристов, но и документалистов. Вслед за НТВ («Российская империя» Леонида Парфенова) и «Первым» (изыскания Эдварда Радзинского) второй канал представил публике масштабный проект «Исторические хроники» с Николаем Сванидзе. Сериал охватывает историю государства российского длиною в век — XX век. Телезрители увидели только самое его начало, но и по первой серии, посвященной знаменитому российскому предпринимателю и меценату Савве Морозову, можно судить о характере и направленности всего проекта.

Для документальных картин, снятых на историческом материале, уже стало чем-то традиционным: ведущий цикла занимает место в карете, запряженной одной, двумя, в крайнем случае тремя, лошадками, и трогается в путь. Это чтобы мы, телезрители, ощутили конкретику минувших дней. Не вспомню, кто первым освоил конную тягу для путешествия во времени       Евгений Киселев или Леонид Парфенов. Теперь и политический аналитик Николай Сванидзе, отправляясь в былое с собственными думами о нем, не преминул воспользоваться данным видом транспорта.

А есть, наверное, в этом сермяжная правда. Точнее, метафорическая. Наверное, создатели этих циклов, может, и подсознательно подразумевают, что у современной России такая история, которую можно и на лошадке объехать. Не то что российские пространства, где есть такие населенные пункты, до которых хоть от Москвы, хоть от Санкт-Петербурга три года скачи и не доскачешь.

Во всяком случае Николай Сванидзе, пожалуй, в большей степени, нежели его коллеги, прочувствовал, как по времени, по политическим реалиям, по идейной проблематике мы недалеко отъехали от тех лет, что предшествовали революционной буче начала XX века.

Парфенову прошлое интересно своей экзотической стороной. Он коллекционер забавных подробностей, красочных деталей, экзотических интерьеров. Он в своем роде археолог. Разумеется, крайне добросовестный, увлекающийся и увлекающий зрителей своими изысканиями. Его фирменный стиль — исторический развал на манер книжного, где рядом важное и несущественное, где ничего не ранжировано и не классифицировано и где в самой хаотичности есть и лирическая поэзия и эпический пафос.

Сванидзе в этом отношении предельно целустремлен и рационален: он обращается к истории за советом, за уроком, за опытом. И она ему все это дает в избытке. И к какому бы предмету он ни прикоснулся, на какую бы тему он с ней ни заговорил, она ему в ответ наглядный случай, поучительную судьбу, выразительную притчу. Если о терроризме вот нам Красин. Если о капитализме, пожалуйста —  Савва Морозов.

Сегодня российские политологи с недоумением наблюдают, как наши крупные бизнесмены довольно активно, а иные так просто агрессивно (тот же Березовский) поддерживают деньгами левых, словно позабыв, как в начале минувшего века капиталисты уже профинансировали большевиков, и чем это кончилось.

Сванидзе в своем первом выпуске «Исторических хроник» излагает в порядке напоминания в общих чертах биографию крупнейшего российского предпринимателя начала XX века Саввы Морозова.

История укладывается в жанр басни, где есть острая коллизия и недвусмысленная басенная мораль. Он был буржуа до мозга костей, слыл благодетелем для эксплуатируемого им ивановско-ореховского пролетариата, который величал своего хозяина Савушкой; полюбил актрису МХТ Марию Андрееву, полюбил собственно МХТ, поддержал его деньгами и в конце концов стал тугим кошельком для могильщиков капитализма, частной собственности и большой плеяды мастеров культуры и науки.

Роман с ленинцами автору «Хроник» кажется особенно загадочным. Тем более что, судя по оставленным документам, Савва Морозов догадывался о будущей трагедии. Конечно, проклятый царизм мешал, но не настолько, чтобы предпочесть ему большевизм.

В какой-то момент историк не сдержался и воскликнул: «Какого черта Савва стал помогать тем, кто его погубит и погубят дело его жизни?»

А какого черта им же помогают нынешние капиталисты? Да так — из слепой ненависти к тому, что не нравится, к тому, что раздражает в настоящую минуту.

Российский капитализм, как и сто лет назад, страдает фатальными суицидными наклонностями.

Значит, приехали, если верить историку? В карете прошлого.

...Так или иначе, но путешествие обещает быть занимательным. Более того, наводящим на размышления. И вопрос уже сформулирован: «Кляча истории, куда ж ты плетешься? Дай ответ!»

Юрий Богомолов, «Известия», 13.10.2003

Прервем вдохновенный эпос. Первое: кто согласен с моралью Сванидзе и его подпевал, что история — это басня, а, скажем, Родина — абстракция? Что ли отец диалектики Гегель, забывая про логику и прочую метафизику, не пел «венец творенья» в лице прусской монархии? Прусской, а не вообще. Или это Ницше, а за ним Вагнер изгалялись над дюже «правдивой» историей Нибелунгов? Или, может быть, Платон и Аристотель идеалом рабовладельческой (для них самой прогрессивной) демократии считали какую-нибудь Мидию, Персию или Скифию, ставя их в пример «туземной» Элладе? Или живой диалектик (в отличие от оторванного от русских корней догматика), зная родную историю, посмеет оспаривать ведущую роль коллективизма, общинного сознания в становлении и укреплении Русского государства? Да и всемирная история подтверждает, что выжить можно только сообща, но не в одиночку, каким редким экземпляром ни родись. Что прогресс реален только в коллективе, а не в норе отдельно взятого Бинго-Бонго или Тарзана. Чей максимальный потолок одиночной самореализации, как индивида — не выше, чем кувырок а-ля гамадрил в исполнении Маугли, будь он потенциально хоть Макиавелли. В конце концов, тот же «голый прагматик» Макиавелли работал конкретно на своих — флорентийских макаронников. А, в принципе, не всяк рискнет в «патриотическом эссе» ссылаться на столь «ядовитые» примеры. Уф! И пардон за стилевое подражание ДК.
Опыт учит: о Родине нельзя писать ни субъективно идеалистически, ни по истмату — с философическим спокойствием и циническим безразличием. Не любишь русских? Так поверь иностранцу. Это ведь западным человеком замечено: «Права она или нет — это наша родина». Так или иначе, но презрение и пренебрежение — не метод мужа премудрого, а всего лишь эмоции. Не научные, и даже не берущие за душу. Окромя разве что ее уязвления и уничижения.
Документальный телесериал Сванидзе «Исторические хроники» («ИХ») — лоскутное одеяло, выдержанное преимущественно в черных тонах. Большая наивность допускать, что с такой скоростью можно штамповать качественный продукт. Только — поделки. Добросовестный исторический труд требует месяцев, а то и лет архивной работы. Даже сверхскоростной Дюма с его «неграми» типа Маке не достигал такой производительности. Так ведь он и не претендовал на высокую историчность и глубину («История для меня гвоздь, на которую я вешаю сюжеты»). Однако, благодаря своему творческому гению он оставил шедевры. Сванидзе со всеми своими «неграми» не может претендовать не только на историчность (и тем более хроникальность: хроника — это лично и скрупулезно ведомая летопись), но и на шедевральность, не говоря уж про гений. Насчет «ИХ» Сванидзе, называн-ных в рекламе ГРАНДИОЗНЫМ проектом: просто ни один добросовестный ученый не сможет с такой (раз в неделю) скоростью клепать полноценные и серьезные серии (читай, часовые фильмы). Потому ни о каком авторском почерке и видении (другое дело конъюнктурный акцент) не идет речи. Так что проект клепально-балабольный. Ну что может рассказать спецподобран-ный либерал о революции или терроре 100-летней давности? Или хотя бы даже Любимов (1918 г.р.) о Мейерхольде (1942 г.смерти)?
Где в сериал Сванидзе, каждая из серий коего больше походит на растянутую филиппику обитателям того света, настоящие историки, политологи и философы? Вечное маячанье профессора Сахарова говорит лишь о заданности и тенденциозности, но никак не об историчности. А вот истеричность — это да, такая особенность в стиле ведущего налицо. А прочие персонажи — все эти актеры, писатели и художники в роли экспертов — никак не тянут на убедительность и весомость. Так же, как и жертвы, а куда чаще дети-внуки жертв «репрессий». Какой от них можно требовать объективности в анализе событий, если для них вся   советская   полоса   сплошь  черная,   без   единой светлой проплешины?

Последователен в симпатиях и антипатиях

— Вернемся в дни сегодняшние. Какие персонажи из «Исторических хроник» поразили вас больше всего?

— Сразу оговорюсь, что кумиров у меня нет. А вот поразили и заинтересовали меня Савва Морозов, Блок, Азеф. Наибольшее восхищение же вызывает Антон Павлович Чехов. Как это ни покажется банальным, но более талантливого и порядочного при этом (что не всегда сочетается!), более обаятельного и харизматичного человека просто трудно представить. Яркого, блестящего, игривого, легкого в общении, очень обаятельного, которого любили женщины и которых он любил. При этом он был умен и печален, как многие большие писатели. На мой взгляд, это самая значимая фигура во всей истории нашей литературы после Пушкина.

— Ваши «Хроники» готовят обывателю массу откровений и открытий: вы снимаете с пьедесталов бронзовых кумиров, показывая их заложниками страстей, вредных привычек и идей, участниками любовных многоугольников. И уже слышны обвинения в том, что-де для Сванидзе нет ничего святого.

— Честно скажу, меня мнение обывателя по тому или иному вопросу совершенно не интересует. Я лишь облекаю свою работу в те формы, которые могут обывателя заинтересовать. Если я что и читаю последние два года, так это мемуары. По ним я заново учу историю. Стараюсь работать исключительно с историческими фактами, документами и версиями, которые мне самому кажутся убедительными и доказательными.

— Конвейерное производство «Хроник» — процесс непрерывный и трудоемкий, поговаривают даже, что вы решили «завязать» с «Зеркалом». Второе якобы ваше объяснение, это то, что ситуация в стране застойна, на ТВ цензура, что нет и не может быть острых политических передач.

— Те, кто так поговаривает, с таким же успехом могут рассказывать о том, что я собрался принять ислам. На сегодняшний день «Зеркало» мне интересно и закрывать передачу не собираюсь! Я действительно сейчас не вижу особо острых политических передач, но это и не так плохо! Острота хороша тогда, когда она объективно обоснованна. А если острота присутствует только для того, чтобы кого-то мимоходом уязвить, ущипнуть и получить за это несколько пунктов рейтинга, то это что-то другое. Безусловно, рейтинг нужен всегда: если меня никто не будет смотреть, то на кой я нужен? Но ради рейтинга ходить колесом я не буду.

—  Кого вы никогда не отразите в «Зеркале» даже для дискуссии?

— Людей, которых глубоко не уважаю. Их фамилии называть не буду. Так же, как и фамилии тех, кого глубоко уважаю. Ни оскорблять кого-либо, ни возвеличивать не хочу.

— Но ведь и без фамилий многим известно, с кем вы не дружите или, наоборот, кому симпатизируете. Позвали же вы Чубайса комментировать «Исторические хроники» наряду с Солженицыным.

— Безусловно. Я абсолютно последователен в своих симпатиях и антипатиях. Кстати, больше всего я симпатизирую все же женщинам. Если говорить об Анатолии Борисовиче Чубайсе, то я его глубоко уважаю. Что касается «Исторических хроник», то о судьбе России в двадцатом веке, помимо Чубайса, размышляют писатели Солженицын и Аксенов, режиссеры Кончаловский и Сокуров, политики Егор Гайдар и Александр Яковлев, философ Александр Зиновьев. А среди зарубежных экспертов цикла — бывший госсекретарь США и лауреат Нобелевской премии мира Генри Киссинджер, постоянный секретарь французской Академии наук Э. Каррер д'Анкосс, бывший шеф внешней разведки ГДР Маркус Вольф. Так что Чубайс не единственный, кого я уважаю. Если всех перечислять, то у вас в газете места попросту не хватит.

МГУ в СМИ, 14.05.2004

История уроков не дает

Андрей Максимов. Канал «Россия» начал показ совершенно уникального документального сериала. Один человек хочет обозреть 100 лет российской истории. Этот человек, Николай Сванидзе, у нас в гостях. Известно высказывание, что «история дает только один урок, а именно то, что никаких уроков она не дает». Начав изучать российскую историю, можно какой-то урок из нее взять?

Н. Сванидзе. Строго говоря, я не в последние несколько месяцев начал изучать российскую историю. Я заканчивал исторический факультет. Хотя по специальности в дипломе я историк-западник, но тем не менее я и российской историей занимался, читал даже и курсы по российской истории. И всегда ее любил, и всегда мне это было очень интересно. Это меня всегда зажигало, и с гражданской, и с исследовательской точки зрения.

История, конечно, учит. Другой вопрос, что она, как и всякий предмет, учит только тех, кому это интересно.

А. М. А что самое главное в российской истории XX века для российских же людей?

 Н. С. Хороший вопрос. Думать больше, а потом делать.

А. М. А вам кажется, в России это возможно?

Н. С. Это везде возможно. Исторический опыт можно не осознавать, вероятно. Можно не отдавать себе отчета, что ты его осознаешь, но он накапливается, накапливается в генах, в крови, в костях.

А. М. Как вы думаете, за эти сто лет будет ли хотя бы один год веселый, жизнерадостный, год счастья, а не год проблем?

Н. С. Огромный народ, могучая история — такого года, чтобы вообще никого не убили, чтобы все было слава богу, не припомнить. Было все, иногда приятно, иногда менее приятно, но это раскладывается на составные. Стакан ведь либо наполовину пуст, либо наполовину полон. Были годы абсолютно трагичные, скажем война, не одна война, кстати. Я буду об этом говорить, что не менее страшна для России, а по последствиям точно не менее страшна, была Первая мировая война. Вообще, воевали в прошедшем столетии очень много. Были годы стопроцентно трагичные, когда ничего светлого, кошмар один и все. А были годы, когда народ жил. Кстати, наверное, у вас есть родные, которые не без удовольствия вспоминают годы войны. Почему? Потому что они были молоды, потому что они были востребованы, потому что их любили девушки, и они любили. Им приятно это вспомнить. И таких лет много. Всегда влюблялись, всегда рожали детей, поэтому всегда что-то светлое было.

Слушатель. Кто-то из великих сказал, что урок России заключается в том, чтобы научить весь мир, как не надо жить. В чем загадка особой миссии России?

Н. С. Я не думаю, что у России есть какая-то сквозная, на все века историческая миссия. Россия великая страна. Есть и другие великие страны. Но что кадается XX века, это соответствует действительности. Россия действительно своей историей XX века предостерегла мир от страшной трагической ошибки, от обманного пути.

А. М. Как вам кажется, это у нас такая планида все время так жить или так обстоятельства складываются?

Н. С. Я не мистик. Я не думаю, что здесь речь идет о какой-то предопределенности.

А. М. А кто виноват?

Н. С. Так сложились обстоятельства. Так сложились история с географией. В прямом смысле двух слов. И все это выпало на XX век. XIX век был достаточно благополучен в нашей стране, а XX был страшен, тяжел, велик. Так получилось.

А. М. А люди каких профессий определяли более всего жизнь России в XX веке: политики или деятели культуры?

Н. С. И те и другие. Кстати, если брать мой сериал, у меня там достаточно равномерно обозначены и политики, и деятели культуры. Политики в жизни России XX века сыграли в основном страшную роль, а деятели культуры сделали нашу страну и в XX веке по-прежнему великой. Нам есть, чем гордиться в XX веке. К сожалению, в основном не политиками.

Слушатель. Я поклонник А. Фоменко, сторонника новой хронологии и новой логики истории. Не кажется ли вам, что на протяжении многих лет нам внушают, что мы слабая нация, что мы никчемные. А по представлению Фоменко и по моему представлению, мы очень сильная нация. Мы всегда были сильны. Нас Европа боится, наверное, генетически. Вы не думаете, что мы всегда были в Европе главными?

Н. С. Я ни в коем случае не поклонник Фоменко. Мало того, я считаю, что каждый человек должен заниматься своим делом. И пользуясь естественным дилетантизмом большинства читателей, дурить им голову, вводить их в заблуждение нельзя.

А. М. Сильные мы или нет?

Н. С. Я считаю, что да. Это не значит, что нас должны бояться. Мне не нравится, когда меня боятся. Мне не нравится, когда боятся мою страну. Плохо, когда боятся, уважают - - да. Мы европейская страна, но и в значительной степени азиатская.

А. М. Что значит — сильная нация?

Н. С. Мы выдержали эти 80 лет, правда? Мы остались великой нацией, великим народом.

А. М. А народ бывает невеликий? Есть какой-нибудь невеликий народ, например, народ Самоа?

Н. С. Вопрос хороший, потому что народ Самоа тоже считает себя великим народом. Но все-таки есть какие-то объективные показатели. Не у каждого народа есть коллекция людей мирового класса в культуре, науке, искусстве, литературе, политике, которые есть в России.

Радиостанция «Маяк», 6.11.2003

В целом заявка недурная и достаточно деликатно, учитывая, чьи это уста, выраженная. В то же время создается ощущение, будто Сванидзе только и занимается, что отщипывает и приворовывает у Сталина по части злодейства, находя новых авторов.

Предлагаем скрупулизированные и предельно лаконичные сван-тезисы и антисван-тезисы по просмотрении лишь одной из передач «ИХ».

Сван и антисван

Беломорканал. О его строительстве пишется 600-страничная книга десятков писателей, которая на деле лишь — пиаровская акция ОГПУ.
«Это сумасшедший дом. Так не могло, так не могло быть. Это неправдоподобно. Дело в том, что это правда»,— камлает с экрана ведущий. Старый прием: вместо историчности — истеричность («так не могло, так не могло»).
Генрих Ягода назван создателем темпов социалистической индустриализации (раньше это достижение приписывалось «параноику» Сталину: ото как, подвинули «деспота», ай-ай-ай), и все благодаря смешению труда зеков и гражданского населения. Вот, мол, вам и весь хваленый энтузиазм. Зеки поставлены на первое место! Хотя даже, если это так, разве справедливо, чтобы честные люди строили да еще кормили преступников?
Главный идеолог разработки универсальной технологии, каковой является советский народ,— Ягода. То есть снова лавры у вождя народов экспроприируют! Вот что значит парень с поля прихватизаторов, чубайсят то бишь.
Плюс Ягода — родственник Свердлова. А нижегородское прошлое сроднило его с Горьким. У них идиллия даже в переписке.
Матвей Берман стал в 33 года — замначальника ГУЛАГа. Ну и что, а Николай Сванидзе в те же лета — начальник ГТРК — голубого ГУЛАГА нашего ТВ.
Лангман — главный архитектор ОГПУ и НКВД. Это, кстати, в данном случае не масонский титул, а профессия.
ОГПУ втягивает в свою орбиту гражданскую жизнь. Рушит церкви, строит ведомственные и жилые дома.
Никола дождался, позднее мы перечислим творцов ОГПУ и ГУЛАГа.
Еще неврастенически мелькает полуписатель-получекист Авдеенко (Рыбалко), что получил квартиру в доме ОГПУ. Ну, получил и получил.
Дача Ягоды построена на месте, где были расстреляны помещики, полководцы и деятели культуры. И вообще за 2 года при Ягоде арестовали 529 524 человека.
Крупный современный чекист-эксперт Зданович: «Ягода не оперативник, а очень хороший администратор».
Ягода Берману выдал и свой план: освоение таких больших районов, которых требует индустриализация, возможно только силами единой организации, могущей решать экономические вопросы — ОГПУ. И надо ее смело использовать в ранее невиданном масштабе.
Главный объект — Беломорканал.
«Раскулачивание, коллективизация, плюс тотальная конфискация зерна дали чудовищный голод».
Зощенко технику стройки сравнил с техникой времен строителей египетских пирамид.
«Инженеров освободили от заботы о рабочей силе».
Один из экспертов — честный Аксенов, чья «Мос-сага» — верх историзма и объективизма. Еще один — А. Сахаров
Беломорканал построен за 20 месяцев. 100 000 тысяч человек в год участвовало. 2000 килокалорий — норма пищи. «Рыли руками в буквальном смысле».
С сальным смаком, с огуречным прихрустом Сванидзе живописует о трупах, о болезнях, расправах, смерти. Как будто цель —по максимуму показать негатив. И где не хватает фактов, в ход идут эмоции, аллегории и метафоры.
Но где же исторические данные, господин кандидат (или магистр) исторических наук? Пока одни ужасы изо ртов врагов Советской власти или самих зеков, которых трудно заподозрить в неангажированности, нетенденциозности по данной-то тематике.
На примере «попа-стахановца», обоготворившего пирожки, Сванидзе вдохновенно повествует, как вся человечность голодного человека ужимается в животную реакцию «на корм».
Работа — корм — шанс выжить,— таков цикл, ставший достижением системы Ягоды.
А Горький поздравил чекистов с «удивительной работой». За 20 месяцев через Бекломорканал прошло 80 000 человек, а погибло 10 000.
«Коров тогда тоже ссылали». Послушать, в органах работали только нелюди и палачи. А ведь беспризорность ликвидировали те самые нелюди.
Еще один видный эксперт — писатель Е.Попов. Назвал книгу «Беломоро-Балтийский канал имени Сталина» — саморекламой Ягоды.
Эксперт А. Яковлев: органы регулировали все вопросы, проводили экспертизу всем проблемам и делали это с успехом — принималась их точка зрения.
Сценаристов фильма «Веселые ребята» Эрдмана и Масс из Гагр со съемок увозят на Лубянку за контрреволюционные басни, оба высланы из столицы (при чем тут 32-й год?).
Органы курируют зарубежные гастроли артистов, например, Неждановой. Это уже шараханья с многогодовалой амплитудой.
С грампластинок убрали песни «Яблочко», «Бублики», как и западные танцы
Да уж! В принципе у хроник есть своя сверхзадача, персонифицированная в сверхгерое. Это сам Николай Карлович Сванидзе, с такой язвительностью акцентирующий все, что, по его разумению, заслуживает уничижения. А такого отношения заслуживают обычно русские люди или там татары. Но он никогда не допустит и крупицы глумления или иронии по адресу «главных «героев, идеологов и подлинных демиургов» Беломорканала и ГУЛАГа (Каганович, Френкель, Ягода, родственник и последователь Свердлова Берман) и, уж тем более, намеков на предмет их близости по определенным признакам. Что вы, что вы, ведь тогда, не приведи бог, возникнут невольные аналогии с другой родственной связкой — «героев, идеологов и демиургов» «голубого ГУЛАГа» — ведущих ТВ, начиная с Познера, а кончая душкой Карлычем.
Зданович: не надо делать из ОГПУ дураков. Да никто и не делает.
Но как без страшного — без борьбы с гомосексуалистами, обвиненными в шпионаже? Закон о педерастии принят-то по настоянию Ягоды. Заметьте, не русского Кирова, не грузина Сталина (Джугашвили). Зато за ягодино-френкельские грехи должен каяться почему-то русский народ или, как возжелалось, Абуладзе, грузинский. Да еще и перед гомиками.
Ей-богу, вместо того чтоб позволять «писать» и «казать» «историю» таким вот желтописям и телепустомелям (Сванидзе, Парфенов, Млечин, Радзинский), лучше бы хоть изредка предоставляли экран выдающимся ученым Н. Яковлеву, Панарину, Кожинову, Ю. Мухину, В. Бушину, С. Кара-Мурзе, А. Зиновьеву. Мечтать не вредно, тем более что трем первым уже никогда не раскрыть уст.
А для примера и разбора уровня полетов, вот, как, скажем, тот же Кожинов «разводит непонятки с союзом писателей в том самом 1932 году», о чем абсолютно промолчал Сванидзе.

«Чтобы показать, сколь значительной была в 1930-х годах роль людей еврейского происхождения в жизни столицы СССР, обратимся к такой, без сомнения, важной области, как литература,- к доподлинно известному нам национальному составу Московской организации ССП (Союза советских писателей), точнее, наиболее «влиятельной» ее части.

На первый взгляд может показаться, что это «перескакивание» от ОГПУ — НКВД к ССП неоправданно. Но можно привести целый ряд доводов, убеждающих в логичности такого сопоставления. Для начала вспомним хотя бы о том, что среди деятелей литературы того времени было немало людей, имевших опыт работы в ВЧК — ОГПУ — НКВД,— скажем, И. Э. Бабель, О. М. Брик, А. Веселый (Н. И. Конкуров), Б. Волин (Б. М. Фрадкин), И. Ф. Жига, Г. Лелевич (Л. Г. Калмансон), Н. Г. Свирин, А. И. Тарасов-Родионов и др.

Далее, своего рода «единство» с ОГПУ продемонстрировала большая группа писателей, побывавшая в августе 1933 года в концлагере Беломорканала, чтобы воспеть затем работу «чекистов» в широко известной книге, где выступили тридцать пять писателей во главе с А. М. Горьким.

Уместно привести также позднейшие (конца 1950-х— начала 1960-х годов) рассуждения писателя В. С. Гроссмана о И. Э. Бабеле и других: «Зачем он встречал Новый год в семье Ежова?.. Почему таких необыкновенных людей — его (Бабеля.— В. К), Маяковского, Багрицкого — так влекло к себе ГПУ? Что это — обаяние силы, власти?»

Особой «загадки» здесь нет, ибо Бабель сам служил в ВЧК, одним из наиболее близких Маяковскому людей был следователь ВЧК-ОГПУ и друг зампреда ОГПУ Агранова Осип Брик, Багрицкий же с чувством восклицал в стихах:

Механики, чекисты, рыбоводы,
Я ваш товарищ, мы одной породы...

Уже из этого, полагаю, ясно, что «сопоставление» ОГПУ-НКВД и ССП того времени не является чем-то несообразным. Что же касается национального состава «ведущей» части писателей Москвы, о нем есть точные сведения. Речь идет при этом не вообще о писателях, а о тех из них, которые имели тогда достаточно высокий официальный статус и потому в 1934 году стали делегатами всячески прославлявшегося писательского съезда, торжественно заседавшего шестнадцать дней — с 17 августа по 1 сентября.

Московская делегация была самой многолюдной: из общего числа около 600 делегатов съезда (со всей страны, от всех национальностей) к ней принадлежала почти треть — 91 человек. (Следует иметь в виду, что в опубликованном тогда «мандатной комиссией» съезда подсчете указана цифра 175, но здесь же оговорено: «не все анкеты удалось полностью обработать», и, согласно поименному списку делегатов, от Москвы участвовало в съезде на 16 человек больше).

Национальный состав московских делегатов таков: русские — 92, евреи — 72, а большинство остальных — это жившие в Москве иностранные «революционные» авторы (5 поляков, 3 венгра, 2 немца, 2 латыша, 1 грек, 1 итальянец; в кадрах НКВД, как мы видели, тоже было немало иностранцев). И если учесть, что население Москвы насчитывало к 1934 году 3 млн. 205 тыс. русских и 241,7 тыс. евреев, «пропорция» получается следующая: один делегат-русский приходился (3205 тыс.: 92) на 34,8 тысячи русских жителей Москвы, а один делегат-еврей (241,7 тыс.: 72) — на 3,3 тысячи московских евреев... Из этого, в сущности, следует, что евреи тогда были в десять раз более способны занять весомое положение в литературе, нежели русские,— хотя ведь именно русские за предшествующие Революции сто лет создали одну из величайших и богатейших литератур мира!..

Но проблема проясняется, если вспомнить, что делегатами съезда 1934 года не являлись, например, Анна Ахматова, Михаил Булгаков, Павел Васильев, Николай Заболоцкий, Сергей Клычков, Николай Клюев (он был арестован за полгода до съезда), Михаил Кузмин, Андрей Платонов,- без которых нельзя себе представить русскую литературу того времени,- а также множество других значительных писателей.

В 1996 году вышло в свет исследование Н. А. Иваницкого «Коллективизация и раскулачивание (начало 30-х годов)», в котором на строго документальной основе обрисованы эти самые «мероприятия». Особенно подробны сведения о происходившем в Средне-Волжском крае:

«20 января 1930 г. бюро Средне-Волжского крайкома ВКП(б) на закрытом заседании приняло постановление «Об изъятии и выселении контрреволюционных элементов и кулачества из деревни»:

1) немедленно провести по всему краю массовую операцию по изъятию из деревни активных контрреволюционных антисоветских и террористических элементов в количестве 3000 человек. Указанную операцию закончить к 5 февраля.

2)одновременно приступить к подготовке проведения массового выселения кулацко-белогвардейских элементов вместе с семьями, проведя эту операцию с 5 по 15 февраля.

3) Считать необходимым провести выселение кулацких хозяйств вместе с семьями в количестве до 10 000 хозяйств».

Был создан «боевой штаб» во главе с М. М. Хатаевичем,- сообщает далее Н. А. Ивницкий,- куда вошли председатель крайисполкома, крайпрокурор и представитель реввоенсовета Приволжского военного округа. Аналогичные штабы создавались в округах и районах».

Но все это показалось недостаточным, и через восемь дней, 29 января 1930 года, было признано «необходимым довести общее количество арестованных до 5 тыс. вместо ранее намеченных 3 тыс. человек, а выселенных семей до 15 тыс. (против 10 тыс.)». При этом подчеркивалось, что «работа по изъятию путем ареста кулацких контрреволюционных элементов должна быть развернута во всех районах и округах вне зависимости от темпа коллективизации...» Кроме того, «движение в деревне за снятие колоколов и закрытие церквей должно быть охвачено партийным руководством». На следующий день, «30 января 1930 г. краевой штаб решил всю операцию по изъятию кулацкого актива закончить к 3 (! — В. К.) февраля, а «тройке» при ГПУ было дано указание с 4 февраля приступить к рассмотрению дел наиболее злостных элементов, приговоры вынести и реализовать (т. е. расстрелять.— Н. И.) не позднее 10 февраля». Предусматривалось для осуществления операции привлечь и части Красной Армии: в гарнизонах выделить по 50 бойцов в полной боевой готовности, создать отряды Красной Армии в 20 населенных пунктах, где нет воинских гарнизонов, по 40 человек в каждом. Краевой штаб... вынес решение о выдаче коммунистам оружия... речь шла фактически о развязывании гражданской войны в Поволжье».

Последнее умозаключение едва ли верно. Во-первых, в 1930 году — в отличие от 1918 года, когда действительно развязалась Гражданская война,— в руках крестьянства, по существу, не было никакого оружия (между тем бросавшие с весны 1917 года фронт одетые в шинели крестьяне принесли в деревню массу оружия). Во-вторых, чрезмерно агрессивные действия Хатаевича и ему подобных вскоре же были в той или иной мере пресечены центральной властью.

В известном выражении «историю делают люди» обычно видят отрицание фатализма, но, пожалуй, не менее или даже более существенно другое: историю делают такие люди, которые налицо в данный ее период. Коллективизация началась всего через семь лет после окончания непосредственно революционного времени с его беспощадной Гражданской войной...

Спустя два — два с половиной месяца после начала «сплошной» коллективизации, 22 марта 1930 года, один из наиболее близких тогда к Сталину людей, Серго Орджоникидзе, сообщал ему о руководителях Криворожского округа Украины: «Перекручено здесь зверски. Охоты исправлять мало... Все хотят объяснить кулаком, не сознают, что перекрутили, переколлективизировали. Большое желание еще большим нажимом выправить положение, выражают желание расстрелять в округе человек 25— 30...»; выше приводилось признание Бабеля, принимавшего непосредственное участие в коллективизации на той же Украине и именно в феврале — марте 1930 года: «...я теперь научился спокойно смотреть на то, как расстреливают людей». «Выучка» была надежной: так, Бабель позднее «спокойно» поселился в дачном особняке, из которого ранее отправился на расстрел Л. Б. Каменев (Леонид Леонов вспоминал, что ранее Сталин предложил ему занять эту дачу, но он в ужасе отказался...)

На предшествующих страницах я стремился осмыслить феномен «1937 год» в его связи с совершившейся в 1929— 1933 годах коллективизацией, поскольку без такого соотнесения двух периодов многое невозможно понять и даже просто увидеть. Так, из тех вышеупомянутых восьми членов ЦК, которые непосредственно осуществляли коллективизацию в основных «зерновых» регионах, к концу 1930-х были расстреляны семеро,— «уцелел» один только Андреев,— кстати сказать, уже в 1930 году возвращенный с Северного Кавказа в Москву и более не занимавшийся «коллективизаторством»...

«Исторические хроники». «1932 год. Генрих Ягода»,
16.03.2005.

КАКУЮ ИСТОРИЮ ПОКАЗЫВАЕТ ТЕЛЕВИДЕНИЕ?

Беседа с Николаем Сванидзе.

Автор и ведущая Анна Качкаева

Анна Качкаева. В апреле телевидение заболело ностальгией. Документальные и художественные проекты о славном прошлом обнаружились практически на каждом из общенациональных каналов. Тележурнал «Фитиль» и документальная эпопея о социологических мифологемах, фильмы Лизы Листовой и Алексея Кондулукова на «России», сериал «МУР есть МУР» и фильмы лучших репортеров канала на НТВ, «Заплыв слепых» Олега Попцова на ТВЦ, циклы об известных людях советской эпохи — практически везде. Недавнюю историю авторы циклов и фильмов осмысливают по-разному, иногда конструируют, полагаясь на свой вкус и фантазию, прошлое где-то эксплуатируют, где-то утилизируют, а где-то эстетизируют. Знаки и символы очищаются от идеологии. Мода бывает везде. Бывает, видимо, и в исторических толкованиях. Сначала мода на очернение, теперь, видимо, на реабилитацию и романтизацию недавнего советского прошлого. У издателей, в отличие от телевизионщиков, которые, так совпало, тоже именно в это время ринулись переиздавать советскую фантастику и детективы, есть даже объяснение этому обстоятельству: «Советский трэш,— а иногда это откровенный прежний мусор,— есть тот самый материал, который нужно использовать и перенести в поле современности для героизации нашего вялого времени».

Об истории и ее интерпретации, о моде на ностальгию и жанре исторических хроник мы с моей коллегой, главным редактором журнала «Цветной телевизор» Вероникой Лиментаревой разговариваем с ведущим цикла об истории России, который вот уже седьмой месяц еженедельно выходит по четвергам на втором канале и ведущим программы «Зеркало» Николаем Сванидзе. Вам, уважаемые слушатели, мы задаем такой вопрос: какую историю страны показывает телевидение?

Николай, так есть ли мода на исторические толкования?

Николай Сванидзе. Я думаю, что есть, но я-то не руководствовался модой, когда начал этот проект. Может быть, скорее, я один из тех людей, которые ее ввели. Так получилось. Потому что действительно, как вы правильно отметили, я бы, правда, не считал месяцы, вам виднее, но да, может, и семь месяцев, как мы выходим еженедельно, с естественными перерывами на праздники. И тогда никакой моды особой не было. Когда я собирался выходить, и об этом услышали мои коллеги, первое интервью начинались с вопроса, не боитесь ли повторить Парфенова. И кроме Парфенова, собственно, никого и не называли.

А. К. Сначала Киселев.

Н. С. Да, но потом перестали называть Киселева.

А. К Но предшественники у вас были, об этом мы еще поговорим, в 50—60—70-е годы.

 Н. С. Конечно, все мы карлики, стоящие на плечах гигантов, видят дальше их, как известно. Поэтому мы видим дальше наших предшественников, нам легче делать исторические фильмы. А, отвечая на ваш вопрос, мода существует, да.

А. К. А она нынче какая? Я, готовясь к этой программе, посмотрела несколько статей 40—50-летней давности, которые соответствуют эпохе разочарования после оттепели. Как всегда все исторические аналогии хромают, но тем не менее Лен Карпинский в 1969 году в рукописи «Слово тоже есть дело» (после нее было знаменитое дело Лацис Карпинский; рукопись — это реакция на усталость и неверие, овладевшие обществом после оттепели) написал: «История наводняется фатальными предопределениями, над ней разваливаются всякого рода заклятья, в ней ищут безвыходную вечную круговерть, в прошлом заложено все, что есть, и все, что еще будет. Истории откажут в историческом развитии». Как вы думаете, телевидение опровергает эту мысль, или, наоборот, подтверждает?

Н. С. Красиво написал Лен Карпинский. Я никогда не читал этих его слов. Талантливый человек, несомненно. Я не ставил перед собой никого. Вас интересует телевидение, или то, что делаю я? Потому что телевидение очень разное, там работают разные люди, делают разные фильмы, у них самые разные взгляды, иногда доходит до шизофрении, на одном канале они разные. И вы это прекрасно знаете, как человек, который пристально следит за событиями на экранах, которые теперь уже будет неправильно называть голубыми.

А. К. Да, это правда.

Н. С. Поэтому, смотря что иметь в виду. Какие-то опровергают, какие-то подтверждают...

А. К. Я уточню вопрос. Я не случайно вспомнила про 50—60-е годы, «Летопись полувека», это кинофильм, который готовился к 50-летию Октябрьской социалистической революции, а к 60-летию делали телевизионный фильм «Наша биография». Тоже почти сотня фильмов, 900 участников, ведущий в кадре, также документалисты работали над каждым фильмом, думаю, что вы отчасти смотрели

 Н. С. Отчасти да.

А. К. И вы понимаете, что та интерпретация каждого года, это тоже был каждый год советской истории, сильно отличается от интерпретации, которую даете вы. Это означает, что вы сознательно переписываете историю?

Н. С. Нет. Почему переписываю? Как бы сказать, у меня другая позиция. Я ничего не переписываю. У меня значительно больший доступ, объективно гораздо больший доступ к фактам, чем были у моих предшественников замечательных. У меня есть возможность эти факты изложить, и я ей пользуюсь. У меня то, что вы сказали в такой преамбуле к нашему разговору, что в моде не только историческое кино, но романтическая интерпретация того, что было у советской власти, но если вы смотрели то, что делаю я, то я ведь этим не страдаю.

А. К. Нет, именно поэтому вы в этой студии.

 Н. С. До советской власти мы, правда, только дошли. Мы, воспользуюсь случаем, сделаю рекламную паузу, в следующую среду у нас будет Врангель. 1920 год. До советской власти мы еще практически не дошли, еще идет гражданская война. Тем не менее, уже тем людям, которые меня смотрят, очевидно, никакой романтизации советской власти не будет. Дорогие друзья, не будет! Будет правда, очень жесткая правда. Я смею утверждать, что так жестко о нашей истории, так стабильно жестко, не о Сталине лично, не о Лаврентии Павловиче Берии лично, не о процессах 30-х годов конкретно, а вообще обо всем периоде нашей истории год за годом, так жестко еще не говорили. При этом я претендую на то, что говорю правду.

А. К. Вы в этом внутренне убеждены?

Н. С.Я не ломаю факты. Я их просто беру и даю.

А. К. Любое историческое исследование это такая идеологема, вот то, о чем я вам говорила, о «Нашей биографии» и «Летописи полувека», это была одна идеологема, где факты складывались в той или иной мозаичной последовательности и работали. Как вам кажется, сейчас, по сути, вы ответили на этот вопрос, что это будет правда, но является ли ваша историография в какой-то мере новой идеологией для России?

Я С. В известном смысле — да. Вопрос правильный, я понимаю ваш посыл, правда может быть одна, может быть другая. Потому что есть один и тот же факт, который можно по-разному интерпретировать. Это так. Я вообще считаю, что для журналиста или историка полной объективность быть не может, потому что позиция субъективна всегда. Если угодно — да, это новая идеология

А. К. Какая?

Н. С. Эта идеология сводится к такой трактовке: XX век для России в значительной степени был потерян. Задача в том, чтобы не был потерян XXI век.

Вероника Лементарева. Мне в этой связи очень интересно одно такое наблюдение: почему, как правило, исторические документальные программы у нас на телевидении снимают информационщики, аналитики, люди, которые в основной профессии занимаются новостями, аналитикой, возьмите того же Парфенова, Киселева, Сванидзе, Сорокина тоже любит снимать документальные проекты. Что это? Некий уход в другую сферу, которая дает больше свободы, нежели информационные программы, некий отдых от информационной программы? Почему есть такое движение именно среди журналистов политических, информационщиков?

 Н. С. Думаю, что да. И свобода — да, и отдых — да, а все остальные причины индивидуальны. Скажем, упомянутый вами Женя Киселев так же, как я, историк, по первой профессии. Я потомственный историк. У меня родители — историки. Мама до сих пор очень часто рассказывает исторические сюжеты слушателям «Эха Москвы». Я не в такой степени, как она, потому что она действительно высокого класса профессионал, а я очень рано ушел на телевидение, тем не менее, меня это зовет и манит, для меня это «фишка», я, если угодно, счастлив, что мне удалось в какой-то момент в одной точке совместить две свои профессии.

А. К. Кстати, вы в каком-то интервью говорили, что очень не любите «фишки» от истории.

Н. С. Наверное, я немножко другие «фишки» имел в виду. Я не то имел в виду. Речь шла о моем сравнении с Парфеновым. Сейчас, по-моему, эта тема умерла, но на заре существования проекта я говорил: мы разные с Леней, у нас разные проекты, все равное. Но когда я не вышел, или только начинал выходить, меня спрашивали, чем вы отличаетесь от Парфенова, я говорю, ну, посмотрите на нас, чем мы отличаемся, всем, наверное. Но я, в том числе, говорил, что для Лени история набор артефактов, «фишек», это не хорошо и не плохо, это его стиль. Для меня это немножко другое

В. Л. Можно я не соглашусь с тем, что парфеновский подход умер, почему?

Н. С. Я не сказал, что умер парфеновский подход. Я сказал, что умерла тема «чем вы отличаетесь от Парфенова?». Разумеется, парфеновский подход еще не умер. Талантливый человек.

В. Л. А вам не кажется, что парфеновский подход больше соответствует потребностям телезрителя, потому что это некая такая упаковка, которая сделана вкусно, и которую хочется смотреть? А чтобы смотреть программу, которая делается в вашей стилистике, нужно напрячься, нужно в это «въехать».

К С. Может, вы в известном смысле и правы, но я этого не боюсь. Значит, надо «въезжать». Потому что если следовать вашей логике до конца, нужно оставить только проект «Как стать звездой» и еще ряд передач, а остальные убрать, потому что они в наибольшей степени соответствуют потребностям телезрителя.

В. Л. Я имела в виду немного другое что все-таки исторические программы хорошие и замечательные, но когда ты приходишь домой в 11 вечера, и их показывают, блок исторических программ, очень тяжело их смотреть в таком виде, в каком они сделаны.

Н. С. Да, но люди, которые готовы их смотреть, будут смотреть, а которые не готовы не будут. Я считаю, что если программа историческая, она должна быть исторической, не нужно ее делать занудной. Не нужно ее делать тоскливой.

В. Л. А готовить зрителя нужно, чтобы он был готов смотреть такие программы?

Н. С. Думаю, тот зритель, который, скажем, «подсел» на мой проект, становится все более подготовленным.

А. К. Тут как раз важность в том, чтобы смотреть из серии в серии, а это проблему..

Н. С. Ну, какие-то можно пропускать. У меня ведь в центре каждой серии человек. Какой-то, может быть, неинтересен. Скажем, у меня будет 1923-й год, Всеволод Мейерхольд. Я считаю — интереснейшая фигура. Но кому-то он, может, не интересен — Бога ради.

А. К. Кстати, Ирина нам написала: «Каждый интерпретирует историю, как считает нужным. Раньше были комбайны, сейнеры, уголь, а сейчас — убийства и криминал. Молодой человек, мало читающий, не может составить целостного впечатления».

Н. С. Ну, правильно, да, могу посоветовать молодому человеку читать больше.

А. К. Да, вы любите об этом говорить, что хорошо бы не смотреть телевизор, а книжку почитать.

Н. С. Иногда не худо бывает. Причем, начиная с раннего возраста, причем необязательно умную книжку так называемую. Вообще я считаю, что человек, который в раннем детстве не прочел «Три мушкетера», сильно отличается в худшую сторону от того, кто их прочел.

А. К. А как вы, Николай, все-таки выбираете, я знаю собственно технологию, но может вы слушателям объясните подробнее, как вы выбираете героев для каждого года?

К С. Здесь такой комплекс субъективного и объективного, потому что есть набор выдающихся персонажей, но дальше часто эти персонажи по времени накладываются один на другой, толпятся в какие-то периоды нашей истории, в частности, тот, которым я сейчас занимаюсь, поэтому, скажем, нескольких людей мне пришлось, как персонажей центральных, отбросить, скажем, генерала Корнилова или Колчака, хотя они вошли, особенно Корнилов, но не как центральные персонажи.

Приходится кем-то или чем-то жертвовать. Но элемент субъективного, конечно, присутствует. Я не хочу, например, брать одних политиков, я разбавляю, не хочу брать одних мужчин, будут прекрасные и не столь уж дамы. Тут разнообразие, немножко принцип, как в Верховном Совете СССР: одна доярка, один рабочий, но так должно быть обязательно, один герой Соцтруда, академик.

А. К Вы взвешиваете это на весах вместе с командой, с кем-то советуетесь, или это ваше субъективное ощущение?

Н. С. С командой, конечно.

А. К. Вы сказали, что XX век в вашем ощущении это такая квинтэссенция, вероятнее всего, сериала, что XX век потерян.

Н. С. Это очень сухой остаток.

А. К. Поэтому меня это немножко беспокоит. С одной стороны - XX век потерян, это такая трактовка, продолжение роковой традиции, в России очень много трагического и череда рабства, и долго мы из этого выбраться не можем. Это с одной стороны. С другой романтизация советского прошлого, которая сейчас очевидно присутствует. Не кажется ли вам, что все это слишком просто и слишком ясно, и телевидение тем самым поддерживает эти устойчивые исторические стереотипы?

Н. С. Опять вы спрашиваете абсолютно по-своему о всем телевидении. Но ваш покорный слуга — это не телевидение. Телевидение это целый мир, там мнений полным-полно. Я еще раз повторяю то, что я сказал о потерянности XX века для России, как квинтэссенции своего кино — это очень грубый сухой остаток. На самом деле, если бы это было все, не следовало бы все это начинать. Просто потеряно, и все, и забыли. Но моя задача — показать, как он был потерян.

А. К. «Спасибо за фильм о генерале Деникине. Впечатление двойственное. Обрывочность фактов прыгает по датам туда-сюда, но вместо анализа причин автор иногда выбирает малозначащие случайные акты. Архипов». Внимательный, видимо, слушатель. «Увидев лишь однажды историческую передачу, Сванидзе убедился, что он злобный враг Советской России и ее легендарной истории. Александр Иванович, Москва». Два противоположных мнения.

Н. С. Что я скажу — я злобный враг советской власти? Да, несомненно. Факты так складываются. Как историк и как гражданин страны, да, я злобный враг советской власти, но не России.

А. К. У вас, как я понимаю, и личные счеты к советской власти?

Н. С. И личные, и профессиональные, и какие угодно.

А. К. Дед ведь, по-моему, одно время был начальником Берии?

Н. С. Он был одно время начальником Берии, по линии отца дед был первым секретарем Тифлисского обкома партии, а Берия был начальником ЧК в Тифлисе.

А. К. Видимо, за это потом и поплатился

Н. С. У них не сложились отношения

А. К. У нас в эфире слушатель.

Татьяна. Это Татьяна из Тулы. Во-первых, я хочу поздравить Николая Сванидзе, что он злобный враг советской власти, он в моих глазах враг. Но я хочу сказать, что романтизация советского периода, которая, на мой взгляд, проявляется на каналах, это опасная тенденция. Пожилые - ладно, они как поняли то время, в которое жили, так и поняли. А вот молодые, может быть, устав от всех этих догонялок и стрелялок, могут и в самом деле подумать, что время было какое-то героическое, романтическое. А оно, я утверждаю, как человек, живший тогда, было преступное по всем статьям. И вот тут часто упоминается фамилия Парфенова, кстати, не в первой передаче вашей, он что, какая-то единица измерения что ли? Мне, например, стиль Парфенова не нравится именно потому, что в нем мало анализа.

A.  К. Это не единица измерения, но он      одна из самых, во всяком случае, телевизионных стилистических особенностей нынешнего периода, и с этим нельзя не считаться. Парфенова смотрит много молодых зрителей, у его программ стабильно высокие рейтинги, это школа и стиль. Мы сравниваем стилистику Сванидзе и Парфенова, но они очень разные

B.  Л. И слава богу, что разные, что мы имеем возможность их сравнить, потому что были бы одинаковые — было бы скучно. Я бы хотела каким-то образом ответить на обвинение Николая в том, что программа была неполной, что-то показали, а что-то нет. Не знаю, согласится ли со мной Николай, но мне кажется, что телевидение это не энциклопедия, главное показать какие-то штрихи

A. К Мне кажется, что Николай отчасти претендует на то, чтобы сделать такую телевизионную историческую энциклопедию.

Н. С. В известном смысле — да.

B. Л. Но ведь полностью охватить все равно невозможно. Н. С. Полностью, конечно, невозможно. Все равно придется книжки читать, дорогие друзья.

В. Л. Посыл в том, чтобы заставить книжки читать?

Н. С. Да, я хочу посадить людей на исторический крючок, чтобы им была интересна история. Чтобы люди, особенно молодые, не думали, что история начинается с их рождения. Она была, дорогие друзья, и до того, как мы с вами родились. Моя задача - - заинтересовать людей, чтобы читали. И главное - - чтобы это было интересно и без вранья. Если свести к двум, пожалуй, критериям    - надо, чтобы было интересно, и без вранья.

А. К. Итак, Николай работает в режиме исторических хроник еженедельно полгода подряд, и будет так работать еще полтора года...

Н. С. А то и больше.

А. К. Пока в эфир не выйдут все сто серий цикла. К дате какой-то это привязано?

Н. С. Нет, не получится, к 7 ноября, во всяком случае, не успеем.

А. К У нас в эфире слушатель

Анатолий Васильевич. Из Ленинграда Анатолий Васильевич. Я вот хочу спросить у Сванидзе, он сказал, что его аудитория — молодые люди, в основном для молодых людей.

К С. Я этого не говорил

А. К. Мы говорили о Парфенове.

Анатолий Васильевич. В большой мере для молодых.

Н. С. Этого я тоже не говорил

Анатолий Васильевич. Я хочу сказать, не достаточно ли много вы на себя берете, внушая свою точку зрения на историю, исторические личности. Потому, как ваша точка зрения во многом расходится с другими. Например, на роль Сталина.

Н. С. Видите ли, если бы я врал, если бы я ложно интерпретировал факты в соответствии со своей гражданской позицией — я бы с вами согласился, что я поступаю неправильно. Но поскольку я пытаюсь достаточно кропотливо эти факты находить и предоставлять вам, я не вижу, в чем я давлю на кого-то. А если моя точка зрения расходится с другими — это естественно. Много разных точек зрения, и на Сталина в том числе.

А. К. Анатолий Васильевич, я вам могу сказать, что можно не смотреть господина Сванидзе, можно, например, посмотреть фильм «Бремя власти» господина Кончаловского об Андропове, человеке, конечно же, незаурядном, но этот фильм — как раз абсолютная реабилитация его «светлого образа». Еще есть несколько проектов на нынешнем телевидении, как раз героизирующих все, что было в советской истории. У меня есть ощущение, что как раз есть и другая тенденция, противоположная той, о которой говорит Николай Сванидзе, это восстановление любви к СССР, и КГБ в том числе.

Н. С. Это очень сильная тенденция, я бы сказал.

А. К. Да, потому что количество сериалов о разведчиках, причем нет сомнений в этих сериалах по поводу мотивации, моральности и так далее, хотя это всегда-очень спорный вопрос по отношению к разведчикам, это сильно отличается от всего того, что нам показывали о той же разведке лет 5—6 назад.

Н. С. Мало того, возвращаясь к тому, что сказал Анатолий Васильевич, в частности, про Сталина, я должен сказать, что нам предстоит в конце этого года юбилей Сталина, и боюсь, что он пройдет, как юбилей, и хочу сказать Анатолию Васильевичу и другим слушателям, что я, не отходя от исторической правды, сделаю все, что в моих профессиональных силах, чтобы этого избежать. Насколько это будет от меня зависеть.

А. К. Николай нам пишет: «Разве можно ожидать от Сванидзе объективного освещения истории, если он ненавидит советскую власть». В этой фразе есть нечто. Может, историк должен быть чуть отстранен.

 Н. С. Да не бывает! Я уже говорил, историк не бывает отстраненным. Даже, когда историк занимается Иваном Грозным, он все равно не может быть отстранен, хотя Иван Грозный жил 500 лет назад. Если ты чем-то интересуешься, ты не можешь быть отстраненным. Иначе — меняй профессию. Кто-то любит советскую власть, он не отстранен, а кто-то не любит, он тоже не отстранен.

А. К. У нас в эфире слушатель. Добрый день, представьтесь пожалуйста.

Андрей Владимирович. Андрей Владимирович, Санкт-Петербург. Вот мы на этой неделе отмечали 40-летие выхода Гамлета на экраны Козинцевского. Григорий Михайлович в своих- записных книжках написал, «так как обезьяна стала человеком, она перестала смотреть телевизор». Это году в 1960-м было написано. Это к вопросу о пользе чтения книг. Но мой вопрос в другом. Мне кажется, мы, когда делаем передачи исторические, совершенно не понимаем, как они воспринимаются подрастающим поколением. Я работаю со студентами, и на 23 февраля прошла серия передач, посвященных депортации чеченцев. Когда я после этого пришел в аудиторию, студенты мне говорят: «Андрей Владимирович, что же вы говорите, что национальный вопрос такая тонкая материя, здесь нужно все делать очень деликатно, вот оно — решение. Ведь было же решение. Был человек, который нашел решение этого вопроса, так и надо поступить». Вот такова была реакция.

 Н. С. Мне нечего вам ответить, Андрей Владимирович, я с вами полностью согласен.

А. К. А я, заходя в аудиторию к студентам, тоже 23 февраля, и просто поинтересовавшись, кстати, после одной из ваших серий в связи с Троцким, просто спросила у второго курса, что мы отмечаем 23 февраля. Один человек в аудитории провел некую связь между Красной Армией, поражениями в 1918 году, и так далее... Где можно посмотреть уже вышедшие программы, Антон у вас спрашивает.

Н. С. Пока нигде. Продаются пиратские копии, на самом деле, в большом количестве. А если брать законный способ, пожалуй, пока негде. Речь идет о возможном повторе на «России» или канале «Культура» летом, потому что на лето я выхожу в творческий отпуск, поднакопим материалов немножко, а потом будем выпускать кассеты.

А. К. Вы утверждаете, что вы антикоммунист, но в ваших программах вы восхищаетесь Троцким и другими бандитами. Почему — Аркадий Сергеевич из Самары вас спрашивает.

Н. С. Уважаемый Аркадий Сергеевич, я не восхищаюсь Троцким и другими бандитами, я вообще не восхищаюсь бандитами, но я отдаю должное ярким людям. Несомненно, Троцкий, так же, как и Ленин, как и Сталин, как и многие другие политики XX века, очень страшные, принесшие очень много горя России, были яркими людьми. Если бы я не показывал их как ярких людей, я бы не ставил их в центр своих фильмов. Вот есть такой парадокс, гений и злодейство, к сожалению, часто вещи совместные, я не согласен с Александром Сергеевичем Пушкиным.

А. К. У нас в эфире слушатель, добрый день, представьтесь пожалуйста.

Владимир. Здравствуйте, Владимир из Новосибирска. Я поздравляю Николая Карловича с попыткой сдвинуть гору. Я сейчас работаю несколько параллельно с ним, подвизаюсь на одном предприятии, кстати, хорошо платят за это, делаю примерно то же. Последний раз с очень большим успехом прошло мое выступление по любопытной теме — «Красный спецназ».

А. К. То есть, вы историк? Подвизаетесь на каком поприще? Вы историк, аналитик, к телевидению имеете отношение?

Владимир. Я скорее аналитик, занимающийся историей. Я наткнулся, как и Николай Карлович, думаю, на то, что, к сожалению, в массовом сознании есть борьба мифологий.

 Н. С. Конечно, да, правильно.

Владимир. И второе: вот телевизионный формат, к сожалению, не дает возможности вывалить всей массы фактов. Эта узкая тема про «красный спецназ», боевые группы большевиков периода первой русской революции.

Я С. Я согласен с вами. Вообще телевидение вещь в известном смысле поверхностная. Но никуда не деться. Это такой жанр.

А. К. Александр Северов желает вам, Николай, и в дальнейшем быть столь же непримиримым и честным.

A. К. У нас еще один звонок.

Слушатель. В прошлом году мы другу друга поздравляли с 50-летием окончания исторического факультета, я его с отличием кончил, но с интересом слушаю ваши передачи. Мне вообще кажется, что как-то вот историк и телевидение — разные профессии. И в целом ряде случаев, конечно, понимаете, если Парфенов ведет передачу в таком как бы советующемся тоне, то у вас есть какое-то навязывание, навязывающая манера, она немножко неприятна. По многим вещам можно поспорить, даже по тем, которые нам подают как правду, но в чем-то она и сказка. Допустим, о таких вещах, как, например, о том, получал ли Ленин деньги из Германии. Получал. Но во-, прос в том, от кого получал. Может, он их получал от социа-литических фондов Германии.

Н. С. Две вещи. Что касается тона, если вам мой тон кажется несколько навязывающим, тогда мои извинения. Я не хочу, чтобы он был навязывающим. Но я излагаю факты, И любой факт, наверное, кажется навязывающим. Вот вам изложили факт — опаньки, что мне факт тут свой предлагают. В частности, о фактах о Ленине: все-таки здесь, хоть вы историк, мы с вами коллеги, я окунулся в документы и должен сказать: нет, не от социалистических фондов Ленин получал деньги на русскую революцию, а от германского Генштаба, документы на этот счет есть. Если вам кажутся документы тоже элементом навязывания — еще раз прошу прощения.

B. Л. Я бы все-таки хотела обратить внимание слушателей на то, что поверхностность в освещении телевидением исторических вопросов мы уже признали. Тут, в общем, все понятно, в связи с этим у меня вопрос к Николаю: сколько времени уходит на подготовку программы и сколько из отснятого материала идет в эфир?

Н. С. На самом деле, это фабрика-кухня. Мы где-то уже к десятой серии поймали такой темп и ритм, на мой взгляд, предельно эффективный. Никто не верил, что можно каждую неделю выдавать по фильму.

В. Л. В общем, с трудом верится.

Н. С. Когда начали, у нас не было запаса в 20--30 передач. Не было. Мы когда начали, у нас было 6 или 7 передач, и то еще некоторые не вполне готовые к эфиру. Теперь мы идем с запасом в месяц. В эфире будет, я еще раз повторяю, Врангель, 1920-й год, а мы работаем над Тухачевским — 1921-й, Дзержинским — 1922-й, и Мейерхольдом — 1923-й. В разной степени готовности. Очень быстро готовим. Что касается того, какая часть отснятого материала - - очень значительная. Поскольку времени очень мало, мы стараемся работать сразу набело.

В. Л. А у вас никогда не возникало ощущения, что, может, стоит снять один фильм, например, про Врангеля, снимать его года 2—3—4, а потом показать?

Н. С. Вы знаете, можно и 10 лет снимать фильм про Врангеля, и, наверное, он получится хорошим. Но просто у нас немножко другая задача. Думаю, и ваш подход имеет право на существование, но тут просто другой проект.

В. Л. Опять-таки специфика телевидения?

Н. С. Я не думаю, кстати, что фильм о Врангеле, который вы, если получится, посмотрите послезавтра, в среду, он бы сильно выиграл, если бы пролежал 10 лет, и мы его все время дополняли. Может, он фактически был бы богаче и отточеннее, но из него ушла бы какая-то страсть, которая находится на кон-чиках пальцев. И, может, он стал бы и менее интересным.

А. К. А сейчас наша традиционная рубрика «Смотритель», в которой дежурный телезритель всматривается в телепейзаж недели и высказывает свое личное мнение. У телевизора на минувшей неделе дежурила Наталья Фурсова, студентка, ей 18 лет.

Наталья Фурсова. В апреле мне обычно не до телепросмотров. Солнышко греет, птички поют и хочется гулять. На улице интересного больше, чем в телевизоре. Поэтому телик смотрю мало. Зато каждый раз, когда включаю, меня что-нибудь да удивляет. Как-то раз на этой неделе включала я его поздно вечером, ближе часам к 12, и натыкалась на «Детали». Ток-шоу такое есть на СТС. Его Тина Канделаки ведет. Я вообще не поклонница таких передач. Но тут прямо оторваться не смогла. Фигура у ведущей просто потрясающая, и рассмотреть ее, слава Богу, можно без особых препятствий, юбка по длине больше на пояс похожа, и открытый корсет Тине тоже идет, прическа — «развернись на мне бульдозер». Но откровенная одежда это не страшно, молодые телеведущие должны быть яркими и привлекательными. Другое дело, что Тина отвратительно ведет, и себя, и передачу. В программу, которую я смотрела, пригласили Петкуна. Мне было его искренне жалко. Он сидел в столь напряженной позе, что казалось — хочет убежать. Канделаки доказывала, что Петкун очень много занимается своим имиджем. Он отрицал. Каждую фразу Тина начинала с «только не говори», видно, для связки между сумбурными вопросами. Петкун сумел поставить Канделаки на место. Он сказал, что очень трудно объяснить что-то, когда человек не хочет тебя слушать. Ведущая «Деталей» действительно никого не слушает. Что скажет гость, ей неинтересно. Она строит из себя всезнайку и очень любит рассказывать, что думал и чувствовал герой, когда он что-либо делал. «А хочешь, я расскажу, когда ты... А вот так мне и не сказал. Давай я тебе объясню...» Это ее любимые выражения.

Но есть на нашем телевидении и другие шоу. «Намедни» показали, как Путин и Берлускони открывали производство стиральных машин в Липецке. Сюжет недаром назывался «Большая стирка с Владимиром Путиным». Шоу получилось первоклассное. Итальянский премьер и наш президент соревновались, кто поцелует больше красивых девушек на липецком предприятии. Путин, разумеется, выиграл. Он у нас эдакий последний герой Липецка. А вот Берлускони, видимо, войдет в историю города металлургов как самое слабое звено.

Смотришь телевизор и думаешь: не бывает простых времен, наше не хуже и не лучше. Только разговариваем мы невежливо и никого, кроме себя, не слышим. Заниматься нам, видимо, нечем. Разве что девушек целовать. Так и войдет наше время в историю как эпоха шоу. Ток-шоу на телевидении и реальных шоу по всей стране.

А. К. Николай, у меня очень короткий вопрос, потому что я вдруг, перебирая всякие цитаты и материалы четырехлетней давности, натолкнулась на ваше высказывание в «Зеркале» которое датировано 26 декабря 1999-го года. Вы тогда говорили: «Путин это переломный момент в истории. Его приняла нация, он оказался политиком, которого ждали. Путин очищает патриотизм, как фамильное серебро от налипшей грязи, он олицетворяет сплав патриотической идеи и западных либеральных ценностей». Вы по-прежнему относитесь к Путину, как к исторической фигуре?

Н. С. Я и тогда не относился к нему, как к исторической фигуре. Это сложнее. Как к исторической фигуре я к нему буду относиться, если буду, после того, как он уйдет в историю, как президент, не как частное лицо физическое, а как президент. Кончится его второй срок, третьего не последует, и тогда мы оценим его, как историческую фигуру. Что касается тех комментариев, которые я тогда себе позволил, я от них не отказываюсь, но я просто позволю себе напомнить контекст. Все хорошо в контексте. 1999-й год, с нулевым рейтингом у нас президент Борис Николаевич Ельцин, дай ему Бог здоровья, я его очень уважаю, уже можно его оценивать, как историческую фигуру, но рейтинг у него был нулевой. Главным наиболее рейтинговым политиком в нашей стране был Евгений Максимович Примаков, с ним конкурировал за это звание Юрий Михайлович Лужков. Очень уважаю обоих, никого из них не хотел бы видеть своим президентом. Вот тогда появился, совершенно вдруг, откуда ни возьмись, причем появился по мановению руки как раз Бориса Николаевича вышеупомянутого, появился Владимир Владимирович Путин. Я абсолютно был уверен тогда и абсолютно уверен сейчас, что из всех реальных альтернатив Путин оптимален. Из реальных альтернатив. Нам Андрея Дмитриевича Сахарова, тогда уже давно покойного, в президенты никто не предлагал.

А. К. «Николай, вашей маме нравится все, что вы делаете?» - - спрашивает вас Ольга.

Н. С. Ой, не знаю. У мамы мужской критический ум, думаю, ей нравится многое из того, что я делаю, потому что мы с ней в принципе идеологически близки, но, наверное, не все.

А. К. У нас в эфире слушатель.

Слушатель. Здравствуйте, ну, скажем, Азеф. Насчет того, как телевизор относится к советской истории. Расфокусирован-но относится, у него раздвоенное отношение к фигуре большевика. С одной стороны, такой танцующий Шива-разрушитель, а с другой Сталин, и отчасти Ленин — демиург нашего мира, в котором мы до сих пор живем, и, наверное, это еще очень долго...

А. К. А это у вас псевдоним такой?

Слушатель. Разумеется.

А. К. А это сознательно, вы боитесь назвать свои инициалы?

Слушатель. Ну, мое-то имя в истории не остается. Если можно, еще мне кажется, что все-таки, если не пытаться хотя бы, как Тацит, заявлять «подхожу к истории, не ведая ни жалости, ни гнева», то ничего не получится. Если настраивать себя изначально, что ты субъективен, то, наверное, это не будет историей.

Н. С. Знаете, что, вы, может, и правы, но это же самообман. Ну, скажу я вам, «без жалости и гнева», сделаю такое нейтральное лицо, от этого что-то изменится? Зачем я вам буду врать? Нет у меня нейтрального лица. Я очень люблю свою историю. Я к ней не нейтрален, я очень субъективен, это не значит, что я вру. Я даю факты, тем не менее, я не нейтрален. У меня есть позиция. Вряд ли вы захотите, чтобы я вас обманывал и говорил, что я нейтрален.

А. К. Вот тоже мнение по поводу интерпретации России. Ленин и Сталин принесли много горя России, а разве Николай не принес своим безволием такое же горе?

Н. С. Согласен, принес. И я абсолютно не склонен романтизировать фигуру Николая Второго. Другой вопрос — что это человек, который вместе со своей семьей, женой и малыми детьми, принял мученическую смерть. Это многое меняет в интерпретации. А роль его в истории России, на мой взгляд, крайне печальна.

А. К. Я отвечу на несколько пейджерных сообщений наших слушателей, которые крайне нелицеприятно высказываются о Николае Сванидзе, я не буду их читать. Объясняю, почему все-таки Николай Сванидзе в этой студии. Мне кажется, из контекста разговора вам, уважаемые слушатели, это должно было бы быть ясно, именно потому, что за проектом Николая Сванидзе стоит большая работа, тщательный отбор фактов, да, возможно, очень субъективная, по вашему мнению, интерпретация история. Но с фактурой, по крайней мере, и об этом мне говорили эксперты, там более-менее все в порядке, в отличие от очень многих других телевизионных проектов. Я на этом настаиваю и могу привести примеры. Например, в сериале «МУР есть МУР» действие происходит в 1953 году, но герои-оперативники, не беспокоясь о последствиях, рассказывают друг другу анекдоты о Берии и Сталине. Журналисты, действующие в сериале, беседуют с оперативниками о политических преступлениях режима. Напоминаю, это холодный 1953-й год. И слово «мент», которого было вытеснено с 20-х годов словом «мусор», и вернулось в лексический ряд в 60-е, в этом сериале упоминается, и еще очень много других деталей, которые исторически не соответствуют времени. Это только детали. А есть еще сознательное, на мой взгляд, искажение фактических обстоятельств.

Н. С. Я бы сказал, что сравнивать художественное кино с документальным, конечно...

А. К. Тем не менее, я называла и документальные программы, и «Пеструю ленту», и «Бремя власти», и много чего другого на нашем телевидении. У нас в эфире слушатель.

Михаил. Здравствуйте, Михаил, Петербург. Николай Карлович у меня такой полувопрос-полукомментарий. Один из первых сериалов вашего фильма был о Распутине и царской семьи. Там я услышал нечто, что меня смутило крайне. Если быть точным, я услышал, как там вы для иллюстрирования жизни двора и Распутина довольно крупными кусками цитировали роман Пикуля «Нечистая сила». Я читал этот роман и запомнил, там, по-моему, просто шли цитаты. Но это не очень историческое произведение, уж не говоря о том, что оно, по-моему, антисемитское. Я не очень понял, зачем вам это было надо.

Н. С. Это ошибка. Я не являюсь поклонником Пикуля, его в свое время было занятно читать просто как литературу перед сном, но я никогда, даже в период расцвета его популярности, не был его поклонником, как историка, и в период подготовки передачи вовсе к нему не возвращался, и цитировать просто не мог. Я его не читал всего, не знаю наизусть, повторяю, не очень люблю. Я пользовался документами и мемуарами. Если есть какие-то совпадения вероятно, Пикуль где-то пользовался теми же мемуарами и документами. Но это случайность.

А. К. «Страшные,— пишет один из наших слушателей,— тенденциозные и сложные, а потому псевдоисторические «Хроники» Сванидзе способствуют расколу общества».

Н. С. Ой, как я люблю это обвинение. Если я обвиняю какой-то исторический персонаж в том, что он был кровавой скотиной «вы, Николай Карлович, способствуете расколу общества». То есть, если я говорю, что Ленин перебил в конечном счете миллионы людей, то я способствую расколу общества, а если я говорю, что он хороший и все сделал, как надо, и все у нас после этого сложилось слава богу, то не способствую? Я с этим не согласен.

А. К. Ну что ж. «В фильме "МУР есть МУР" персонажи поют песню "День Победы",- спасибо, Александр, вы еще мне дали повод, я не весь сериал смотрю,- хотя в те времена Давиду Тухманову было 2-3 года от роду». Это к вопросу о том, как мы обращаемся с историей.

Радио «Свобода», 26.04.2004

История и детали

Канал «Россия» принял решение о производстве такой документальной эпопеи под рабочим названием «История России — XX век» еще в 2001 году. Но поскольку никто ничего подобного раньше не делал, по словам Сванидзе, «никогда не шел такой частой расческой», авторам пришлось столкнуться с немалыми технологическими и творческими трудностями. Однако процесс пошел, и теперь зритель постепенно увидит «сто персон страны, оставшиеся в истории ушедшего века».

Чисто телевизионно, по манере подачи материала, неизбежно напрашивается сравнение новой эпопеи с проектами Леонида Парфенова. В каких-то вещах, на уровне использования фото- и кинохроники и сохранившихся исторических сооружений, к примеру, здания мануфактуры в Орехово-Зуево, это оправданно и неизбежно. В чем-то, например, в путешествии по крышам той же морозовской фабрики или в расфасовке на «Красном Октябре» шоколадных конфет в спецодежде а-ля Парфенов - - для солидного стиля этого ведущего неестественно. Но ведь документальный проект только начинается, и вероятно, будет корректироваться. Конечно, чем ближе к дням сегодняшним, тем больший интерес и большие споры он будет вызывать. Поэтому хотелось бы пожелать Сванидзе использовать преимущества обеих его профессий так, чтобы важные телевизионщику «фишки» и детали не заслонили историку существенные параллели и тенденции. Чтобы его проект способствовал «приведению в соответствие» истории России двадцатого века.

Сам Сванидзе говорит, что этот проект так же не будет похож на истории Парфенова, как он сам на него не похож. «Для Леонида история набор ярких фишек, которые он выстраивает так, как ему подсказывает его эстетическое чувство: Я более пристрастен к истории и не буду скрывать своего отношения. Если, исходя из исторических фактов, представленных в фильмах, люди сделают какие-то выводы ради бога, история для того и существует».

Елена Ленко, Независимая издательская группа
(Изд. дом Виталия Третьякова), 10.10.2003

Толковый разговор о либеральной империи

Телезрители о лучших (1) и худших (2) программах, показанных с 8 по 15 октября, а также о самой заметной телеперсоне (3).

Ясен Засурский, декан факультета журналистики МГУ, 1. Я повторяюсь, но не могу не отметить: опять прекрасной была передача «Намедни» (НТВ). Хорош был «Основной инстинкт» (первый канал) состоялся серьезный интересный разговор на тему либеральной империи, хотя противоречие тут в самом словосочетании, да и в мире подобных прецедентов нет. Отличный футбол (сборная России сборная Грузии) показал первый канал. 2. «Исторические хроники» («Россия») с Николаем Сванидзе не оправдали моих надежд. Мало того что вторично, но и примитивно по сравнению с предшественниками Радзинским, Парфеновым, Киселевым. Хорошо бы давать материал без мельтешения и поездок на конках... Утверждение, что Морозова убил Красин,- недостоверно, а Сванидзе все-таки профессиональный историк.

НГ-антракт (Москва), №27, 17.10.2003

Лепя данный проект, авторы и изготовители отлично понимали, что делают неправое, конфузное дело. Вернее — неприкрытую подделку. А потому не могли не предполагать и соответствующей, логичной и законной реакции на свой продукт. Наверняка все они не настолько наивны, чтобы рассчитывать на одобрение и восторг почтеннейшей публики. И вогнать себя в краску, да к тому же голубую, можно только, согласно кодексу бесчестия, по одной им понятной статье. Имя ей — деньги. А размер вознаграждения в данном случае, вероятно, таков, что компенсирует все «душевные терзания» и стыд (вернее их рудименты) пишущей братии, пошедшей на ПОДЛОГ! О сумме гонорара можно только догадываться.
«Историк» Сванидзе, возьмите за эпиграф шутку Ежи Леца. Вот эта шутка: «Не все исторические лица подлинны, некоторые существовали только в собственном воображении». О, в «ежевом» ракурсе, наш автор невольно продвинулся на ниве самокритики. Что есть, то есть. (Заметим в скобках, для неумеренных фантазеров Лец приберег еще одну шпильку: «Воображение? Его больше всего у онанистов».)
Если помните, эту главу мы начали мы с Винни-Пуха и «неправильных» пчел. Так вот в настоящей исторической науке работают пчелы «неправильные» по плюшевой транскрипции. Ибо эти трудолюбивые, колючие пчелы от зари до зари добывают для людей несладкий мед прошлого. А еще больно жалят чужаков и любителей дармовщинки. Только поэтому они пчелы неправильные. Что ни говори, для новоявленных Винии-трутней и горшочек с выеденным медом — вроде как полноценный горшочек, как и дырка от бублика, которые не грех всуропить лоху по имени Иа даже в самый его счастливый день. А для «демократических» Хрюш и Пятачков не западло и дырявый обтрепок лопнувшего голубого шарика презентовать как настоящий шар. И, наконец, выдать ослиный хвост за шнур от колокольчика. Поначалу для колокольчика, а потом — и для заревого КОЛОКОЛА? Разве не так? По их морали: пускай фальшь выдают за оригинал, пусть впихивают, сбагривают и презентуют подделки. Только, господа «правильные пчелы», напрасны ваши надежды и упования на то, что весь наш народ, уподобясь ослику Иа, примет сдутую резинку за шар. Початую «утку» с желтой жижей — за горшок с медом. Хвост ишака — за канат набатного колокола, а розово-голубую, а чащше всего — бордово-черную псевдохронику за Русскую Историю.
Николаю Сванидзе готовы ответить сотни честных историков, и не только из России.

Нацизм, полиция и фашисты

Таким образом, самые ценные поставщики буржуазных мифов о миллионах якобы умерших и помещенных в тюрьмы в Советском Союзе: нацист Вильям Херст, шпион Роберт Конквест и фашист Александр Солженицын. Среди них Конквест играет ведущую роль, так как именно его информация используется буржуазными СМИ по всему миру и даже легла в основу целых школ и направлений, учрежденных в некоторых университетах. Работа Конквеста — без сомнения, первоклассный образец дезинформации. В 1970-х гг. Конквест получил огромную помощь от Солженицына и серии второстепенных фигур, таких, как Андрей Сахаров и Рой Медведев. Вдобавок и тут и там по всему миру появилось множество людей, посвятивших себя спекуляциям о числе жертв, которые всегда щедро оплачивались буржуазной печатью. Но открылось истинное лицо этих фальсификаторов истории, и правда была окончательно установлена. По указанию Горбачева для историков были открыты секретные партийные архивы. Это имело последствия, которых не предполагал никто.

Архивы демонтируют пропагандистскую ложь

Спекуляции по поводу миллионов жертв советского режима являются частью грязной пропагандистской войны против Советского Союза, и ввиду этого объяснения и опровержения никогда не находили себе место в капиталистической печати. Они игнорировались, в то время как специалистам, купленным капиталом, давалось столько места, сколько они желали для распространения своих измышлений. И что это были за измышления!

Общим для заявлений Конквеста и других «исследователей» относительно миллионов умерших и помещенных в тюрьмы было то, что они являются результатом ложных статистических и оценочных методов при отсутствии какой-либо научной базы. На самом деле в миллионах жертв повинны только фальсификаторы. Конквест, Солженицын, Медведев и другие применяют статистику, опубликованную в Советском Союзе (например, переписи населения), к которым они прибавляют предполагаемый рост населения без учета ситуации в стране. Таким нехитрым способом они получали заключение о том, сколько должно быть населения к концу данных лет. Люди, которых недостает, объявлялись мертвыми или подвергнутыми тюремному заключению по вине социализма. Методика простая, но вместе с тем совершенно мошенническая. Причем этот способ «обнаружения» таких важных политических событий никогда не допускался, если речь шла о Западе — это наверняка вызовет протест профессоров и историков против фальсификаций. Но так как речь шла о Советском Союзе, то по отношению к нему фальсификация приемлема. Одна из причин этого несомненно та, что интересы карьеры для профессоров и историков гораздо выше, чем профессиональная честь.

Каковы же были окончательные цифры «исследователей»? Согласно Конквесту (оценка сделана в 1961 г.) 6 млн. человек умерли от голода в начале 30-х годов. Это число он увеличил в 1986 г. до 14 млн. Что касается численности помещенных в трудовые лагеря ГУЛАГа, то там, по мнению Конквеста, содержалось 5 млн. заключенных в 1937 г., накануне чисток в партии, армии и госаппарате. После начала чисток, в период 1937—1938 гг. к этому добавилось еще 7 млн. заключенных, дав в сумме 12 млн, заключенных в трудовых лагерях в 1939 г. И эти 12 млн., по Конквесту, были только политическими заключенными! В трудовых лагерях содержались также обычные уголовники, которые по численности значительно превосходили политических. Исходя из этого, 25-30 млн. заключенных сидело в советских трудовых лагерях.

Согласно все тому же Конквесту, 1 млн. политзаключенных был умерщвлен между 1937—1939 гг., а другие 2 млн. умерли от голода.

Окончательный итог 1937—1939 гг. составлял 9 млн., из которых 3 млн. умерли в тюрьме. Эти цифры были немедленно подвергнуты Конквестом «статистической» обработке, что позволило ему сделать вывод, что большевики между 1930 и 1953 г. убили не менее 12 млн. политзаключенных. Присоединив эти данные к уже названному числу умерших от голода в 1930-х гг., Конквест пришел к выводу, что большевики убили 26 млн. человек. При одной из своих последних манипуляций с числами Конквест утверждал, что в 1950 г. в Советском Союзе было 12 млн. политзаключенных.

Статистические методы Александра Солженицына в общем-то те же, что у Конквеста, однако, применив эти псевдонаучные методы к другим исходным данным, он пришел к еще более серьезным выводам. Солженицын согласился с оценкой Конквеста в 6 млн. умерших от голода в 1932- -1933 гг., но что касается чисток 1936- -1939 гг., он полагает, что по меньшей мере 1 млн. человек умирали ежегодно. Солженицын подводит итог, что с начала коллективизации до смерти Сталина в 1953 г. коммунисты уничтожили 66 млн. человек. Кроме того, он делает советское правительство ответственным за смерть 44 млн. советских людей, которые, как он утверждает, были убиты во Второй мировой войне. Вывод Солженицына: «ПО миллионов русских пали жертвой социализма». Что касается заключенных, Солженицын пишет, что их число в трудовых лагерях в 1953 г. составило 25 млн.

Горбачев открывает архивы

Коллекция фантастических цифр, представленных выше, есть результат очень хорошо оплаченной фабрикации, которая появилась в буржуазной печати в 60-х гг. и всегда представлялась за правдивые факты, полученные с помощью научного метода. За ней стоят западные секретные службы, главным образом ЦРУ и МИ-5. Влияние средств массовой информации на общественное мнение так велико, что эти цифры даже сегодня принимаются за правдивые огромным числом людей на Западе. Со временем эта постыдная ситуация только ухудшалась. В 1990 г. в самом Советском Союзе, где Солженицын и другие хорошо известные «исследователи» вроде Андрея Сахарова и Роя Медведева не могли найти поддержку своим многочисленным фантазиям, произошли существенные изменения. В новой «свободной» печати, открывшейся при Горбачеве, любой враждебный социализму деятель приветствовался как прогрессивный. Начался беспрецедентный спекулятивный рост в отношение числа тех, кто умер или был заключен в тюрьму. Теперь все перемешалось в одну группу десятков миллионов жертв коммунизма.

Истерия новой свободной печати при Горбачеве привела к дальнейшему росту лжи Конквеста и Солженицына. В то же самое время Горбачев открыл архивы ЦК для исторических исследований. Частично из-за того, что в архивах можно было найти факты, которые могли пролить свет на правду. Но главным образом, из-за того, что все дикие спекуляции на числе уничтоженных и заключенных в тюрьмы, о которых твердили столько лет, могли быть подтверждены в тот день, когда откроют архивы. И Конквест, и Сахаров, и Медведев, и др. требовали, чтобы это было сделано. Но когда архивы открыли и исследовательские отчеты, основанные на подлинных документах, просочились в печать, случилась странная вещь. Неожиданно и свободная горбачевская печать, и спекулянты на репрессиях совершенно потеряли интерес к архивам.

Результаты исследований, выполненных по архивным данным ЦК КПСС российскими историками Земсковым, Дугиным и Клевником, которые стали появляться в научных журналах с 1990 г., полностью замалчивались. Отчеты, содержавшие результаты этих исторических исследований, совершенно противоречили заявлениям «свободной прессы», что число жертв превзойдет все ожидания. Более того, их содержание остается неопубликованным. Отчеты печатались в малодоступных научных журналах, практически неизвестных подавляющему большинству общества. Отчеты о результатах научных исследований едва ли могли состязаться с истерией печати, так что ложь Конквеста и Солженицына продолжала получать поддержку многих слоев населения бывшего СССР. На Западе отчеты русских исследователей системы наказаний при Сталине были также полностью проигнорированы и печатью и телевидением. Почему?

Что показали исследования русских?

Исследования советской карательной системы представлены в отчете на почти 9000 стр. Авторов отчета много, но широко известны из них русские историки В.Н. Земсков, А.Н. Дугин, О.В. Клевник. Их работа начала публиковаться в 1990 г., в 1993 г. была почти закончена и опубликована почти целиком. Отчеты стали известны на Западе в результате сотрудничества между исследователями различных стран. Мне довелось познакомиться с двумя работами: одной, появившейся во французском журнале PHistorie в сентябре 1993 г. написанной Николасом Уэртом, старшим исследователем французского научно-исследовательского центра CNRS, и работой, опубликованной в США в журнале American Historical Review Дж. Арчем Гетти, профессором истории Калифорнийского университета Риверсайд (Калифорния) в соавторстве с Г.Т. Ретерспорном, ученым из французского научно-исследовательского центра и русским исследователем В.Н. Земсковым из института Российской истории (отделение Российской Академии Наук (РАН)). Сегодня появились книги этих исследователей. Перед тем, как пойти дальше, я хочу, чтобы было ясно, во избежание возможных недоразумений, что никто из ученых, привлеченных к этой работе, не придерживался социалистических взглядов. Напротив, их взгляды буржуазные и антикоммунистические. Фактически, многие из них законченные реакционеры. Это говорится на тот случай, чтобы читатель не вообразил, что то, что будет представлено, результат некоего «коммунистического заговора». Так уж случилось, что вышеназванные исследователи обнаружили ложь Конквеста, Солженицына, Медведева и других, поставив профессиональную честность на первое место.

Результаты российских исследователей содержат ответ на огромное число вопросов о советской карательной системе. Мы поставим несколько очень специфических вопросов и поищем ответы на них в журналах THtstorie и American Historical Review. Это будет лучшим способом вынести на обсуждение некоторые важные стороны советской карательной системы. Вопросы следующие:

1. Что собой представляет советская карательная система?

2.  Сколько было заключенных: политических и неполитических?

3.  Сколько людей умерло в исправительно-трудовых лагерях?

4.  Сколько людей было приговорено к смерти до 1953 г., особенно в ходе чисток 1937—1938 гг.

5. Каков был в среднем срок пребывания в заключении?

После ответа на эти пять вопросов мы рассмотрим наказания, условно разделенные на две группы, наиболее часто упоминаемые в связи с заключением в тюрьмы, а именно:

— кулаки, осужденные в 1930 г.;

— контрреволюционеры, осужденные в 1936—1938 гг.

Трудовые лагеря в карательной системе СССР

Начнем с вопроса о происхождении советской карательной системы. После 1930 г. советская карательная система включала тюрьмы, трудовые лагеря, трудовые колонии ГУЛАГа, специальные открытые зоны и обязательства оплачивать штрафы.

Некоторые подозреваемые, заключенные под стражу, вообще отправлялись в обычные тюрьмы, пока следствие устанавливало, были ли они невиновны и следовательно, должны быть выпущены на свободу, или наоборот — отданы под суд. Обвиняемые лица на суде могли быть либо оправданы, либо признаны виновными. Если обнаруживалась вина, подсудимый мог быть приговорен к уплате штрафа, к различным срокам заключения, или в более редких случаях, к высшей мере наказания. Штраф накладывался как процент от заработка за определенный период времени. Те, кого приговорили к тюремному заключению, могли быть направлены в различного рода тюрьмы в зависимости от вида проступка.

В трудовые лагеря ГУЛАГа направляли тех, кто совершил, серьезные преступления (убийство, кражу, изнасилование, экономические преступления и т.п.), это в значительной степени распространяется и на значительную часть тех, кто был осужден за контрреволюционную деятельность. Другие преступники, приговоренные к срокам более 3 лет, могли быть также отправлены в трудовые лагеря. После отбытия определенного времени в трудовом лагере, заключенный мог попасть в трудовую колонию или в специальную открытую зону.

Трудовые лагеря были зонами огромных размеров, в которых заключенные жили и работали под пристальным наблюдением. Заставить их работать было объективной необходимостью, поскольку общество не могло взять на себя такую обузу. Нездоровые люди получали освобождение от работы. Возможно, в те годы люди полагали, что эта система наказаний была ужасна, но возможности для ее улучшения не были изысканы. По состоянию на 1940 г. существовало 53 трудовых лагеря.

В ГУЛАГ также входили 425 трудовых колоний. Эти колонии были гораздо меньше, чем трудовые лагеря, с не столь строгим режимом и меньшим надзором. В них отправляли заключенных с небольшими сроками,- - людей, которые были осуждены за менее серьезные политические или уголовные преступления. Они работали на свободе на фабриках или на земле и составляли часть гражданского общества. В большинстве случаев вся зарплата, которую они зарабатывали своим трудом, принадлежала заключенным, которые в этом отношении были поставлены в те же условия, что и другие работники.

Специальные открытые зоны были большей частью сельскохозяйственными территориями, для тех, кто был выслан, например, кулаков, которых экспроприировали в ходе коллективизации. Другие люди, вина которых была меньше (преступление или политический проступок) также могли отбывать свой срок в этих районах.

454 000 не равно 9 000 000

Конквест утверждает, что в 1939 г. в трудовых лагерях было 9 млн. политзаключенных, и что еще 3 млн. умерло в 1937—1939 гг. Читатель не должен забывать, что Конквест говорит только о политзаключенных! Отдельно от них он рассматривает обычных уголовников, которых, согласно его уверениям, было значительно больше, чем политических. По Конквесту в 1950 г. было 12 млн. политзаключенных! Вооружившись реальными цифрами, мы легко можем установить, что Конквест -— мошенник. Ни одна из его цифр даже отдаленно не соответствует истине. В 1939 г. общее число заключенных во всех лагерях, колониях и тюрьмах приближалось к 2 млн. Из них 454 тыс. было осуждено за политические преступления. Но не 9 млн., как утверждает Конквест. Тех, кто умер в трудовых лагерях с 1937 по 1939 гг., насчитывалось 160 тыс., а не 3 млн., как утверждает Конквест. В 1950 г. было 578 тыс. политзаключенных в трудовых лагерях, но не 12 млн. А теперь позволю себе напомнить, что Роберт Конквест до сих пор остается одним из ведущих авторитетов для противников коммунизма.

Среди реакционных псевдоинтеллектуалов Р, Конквест является божеством. Что касается цифр, заявленных А.Солженицыным,— 60 млн. умерших в трудовых лагерях,- нет нужды комментировать их. Абсурдность такого утверждения насквозь очевидна. Нужно обладать очень большим воображением, чтобы поддерживать подобное заблуждение.

Давайте теперь абстрагируемся от измышлений и попытаемся проанализировать статистику, относящуюся к ГУЛАГу. Первый вопрос, который напрашивается, как следует относиться к внушительному (2,5 млн. чел.) числу заключенных?

Каждый помещенный в тюрьму — живое доказательство того, что общество еще недостаточно развито, чтобы предоставлять каждому гражданину все, что нужно для полноценной жизни. С этой точки зрения 2,5 млн. представляют собой критику общества.

Внутренние и внешние враги

Большое число людей, подвергнутых заключению, требует своего объяснения. Советский Союз был государством, только недавно сбросившим наследие феодализма, остатки которого в области прав человека часто были бременем для общества. В отжившей системе, каким являлось самодержавие, рабочие были осуждены на жизнь в нищете, а человеческая жизнь имела незначительную ценность. Воровство и насилие наказывались чрезвычайно строго. Выступления против самодержавия обычно кончались избиениями, смертными приговорами и чрезвычайно длительными сроками тюрьмы. Эти общественные отношения и привычки, унаследованные с ними, требовали длительного времени для их совершенствования, что сказалось и на общественном развитии в СССР, и на позиции по отношению к преступникам. Другим фактором, который следует иметь в виду, было то, что СССР — страна, имевшая к началу 1930—х гг. 160—170 млн. жителей, был перед серьезной угрозой со стороны иностранных держав. В результате огромных политических перемен, имевших место в Европе в 30—х гг., главная угроза войны исходила от нацистской Германии, и западный блок держав также вынашивал интервенционистские планы. Это положение было подытожено Сталиным в 1931 г. в следующих словах: «Мы отстали от передовых стран на 50- 100 лет. Мы должны пробежать это расстояние в 10 лет. Либо мы сделаем это, либо нас сомнут».

Через 10 лет, 22 июня 1941 г. Советский Союз подвергся вторжению со стороны нацистской Германии и ее союзников. Советскому обществу пришлось приложить огромные усилия в период 1930- -1940 гг., когда основная часть общественного богатства предназначалась для приготовлений к обороне. Ввиду этого народ интенсивно работал, мало получая для удовлетворения личных потребностей. Было отменено введение семичасового рабочего дня в 1937 г., а в 1939 г. практически каждый воскресный день был рабочим. Это был трудный период, когда война довлела над развитием общества в течение двух десятков лет (30—40-е гг.). Война стоила Советскому Союзу 25 млн. человеческих жизней, а половина страны была обращена в пепел,— в это время преступность имела тенденцию повышения, так как отдельные люди пытались обеспечить себя, не видя иной возможности улучшить свое существование.

В это трудное время Советский Союз содержал в тюрьмах самое большее 2,5 млн. чел., то есть 2,4% взрослого населения. Как можно оценивать эти величины? Много это или мало? Давайте сравним их.

Больше заключенных в США

Сколько людей посажено, в тюрьмы в США, богатейшей стране мира, с населением в 252 млн. человек, потребляющей 60% мировых ресурсов? Стране, которой не угрожает война и где нет глубоких социальных сдвигов, воздействующих на экономическую стабильность?

Вряд ли можно назвать новостью распространенное в августе 1997 г. информагентством FLT-AP сообщение, что количество заключенных в тюрьмы в США в 1996 г. составило 5,5 млн. человек. Эта цифра означает рост по сравнению с 1995 годом, и показывает, что число уголовных преступников в США составляет 2,8% взрослого населения. Эти данные абсолютно доступны для всех, кто имеет отношение к североамериканскому департаменту юстиции. Число заключенных в США сегодня на 3 млн. больше, чем когда-либо было в СССР! В Советском Союзе в тюрьмах было максимум 2,4% заключенных от общего количества взрослого населения. В США этот показатель составляет 2,8%, и он растет. Согласно пресс-релизу, выпущенному департаментом юстиции 18 января 1998 г., число заключенных в США а 1997 г. выросло на 96 100 человек.

Что до советских трудовых лагерей, действительно, режим в них был жестоким и трудным для заключенных. Но что тогда сказать о нынешней ситуации в США, где обычным является насилие, наркотики, проституция, сексуальное рабство (ежегодно в тюрьмах США 290 тыс. изнасилований)?! Никто не чувствует себя в безопасности в американских тюрьмах! И это сегодня, в обществе богатом, как никогда раньше!

Важный фактор — отсутствие лекарств

Теперь коснемся третьего вопроса. Как много людей умерло в трудовых лагерях? Число их колеблется из года в год от 5,2% в 1934 г. до 0,3% в 1953 г. Смертность в трудовых лагерях была связана с общим недостатком ресурсов в обществе в целом, в особенности с нехваткой лекарств, необходимых для борьбы с эпидемиями. Эта проблема не ограничивалась трудовыми лагерями, но распространялась на все общество, как, впрочем, и на огромное большинство стран мира. Когда после Второй мировой войны были изобретены и поступили в общее пользование антибиотики, ситуация изменилась радикально. Фактически, самыми худшими были годы войны, когда нацистские варвары создали крайне жесткие жизненные условия для всех советских граждан. Во время тех четырех лет более полмиллиона людей умерло в трудовых лагерях — это половина общего числа смертей за весь рассматриваемый двадцатилетний период. Нельзя забывать, что за то же время войны погибло 25 млн. тех, кто был на свободе. В 1950 г., когда условия жизни в Советском Союзе улучшились, а антибиотики вошли в практику, число умерших в тюрьмах снизилось до 0,3%.

Обратимся к четвертому поставленному вопросу: как много людей было приговорено к смертной казни до 1953 г., в особенности, в ходе чисток 1937—1938 гг.? Мы уже отмечали, что Роберт Конквест объявил, будто большевики убили 12 млн., политзаключенных в "трудовых лагерях между 1930 и 1953 годами. Из них предположительно 1 млн. был убит в период 1937—1938 гг. Цифры Солженицына возрастают до десятков миллионов якобы умерших в трудовых лагерях,— из них 3 млн.— только в 1937—1938 гг. В ходе грязной пропагандистской войны против Советского Союза назывались еще большие цифры. Россиянка Ольга Шатуновская, к примеру, называет цифру 7 млн. умерших в ходе репрессий 1937—1938 гг.

Документы, извлеченные теперь из советских архивов, говорят нам иное. Необходимо сказать, однако, что число тех, кто был приговорен к смертной казни, должно быть тщательно отобрано из разных архивов; для того, чтобы добраться до приблизительных цифр, исследователи должны иметь объединенные данные из этих различных архивов. Здесь имеется возможность завышения цифр из-за риска двойного счета, и таким образом, оценки могут оказаться выше, чем это было на самом деле. Согласно Дмитрию Волкогонову, персоне, назначенной Ельциным заведовать старыми советскими архивами, между 1 октября 1936 г. и 30 сентября 1938 года было 30 тыс. 514 человек, приговоренных к смертной казни военными трибуналами. Другая информация идет от КГБ: согласно информации, представленной прессе в 1990 г., к смертной казни за контрреволюционную деятельность было приговорено 786 098 человек за 23 года с 1930 по 1953 гг. Из этих приговоренных, согласно данным КГБ, 681 692 были осуждены в 1937—1938 гг. Это невозможно проверить, и хотя это цифры КГБ, но последняя информация вызывает сомнения. Действительно, очень странно, что всего за 2 года так много людей было приговорено к смертной казни. Но следует ли нам ожидать от капиталистического КГБ более правильных данных, чем от социалистического? Таким образом, нам остается лишь проверить, распространялась ли статистика по осужденным за 23 года, использованная КГБ, на обычных уголовных преступников и контрреволюционеров, или же на одних контрреволюционеров, как это утверждает перестроечное КГБ в пресс-релизе за февраль 1990 г. Из архивов также следует, что число приговоренных к смертной казни обычных уголовников и контрреволюционеров было примерно одинаково. На основании сказанного мы можем сделать вывод, что число приговоренных к смертной казни в 1937—1938 гг. было около 100 тысяч, а не несколько миллионов, как утверждает западная пропаганда.

Необходимо также принять во внимание, что не все приговоренные к смертной казни были на самом деле расстреляны. Огромная часть смертных приговоров была заменена сроками в трудовых лагерях. Важно также отличать обычных уголовников от контрреволюционеров. Многие из тех, кто приговаривался к смертной казни, совершили страшные преступления, такие, как убийство или изнасилование. 60 лет назад этот вид преступлений в большинстве стран наказывался смертной казнью.

Вопрос пятый: какова в среднем длительность срока заключения в тюрьме? Продолжительность срока заключения стала предметом самых непристойных сплетен в западной пропаганде. Обычные инсинуации состояли в том, что приговор в Советском Союзе имеет неограниченный срок пребывания в тюрьме — кто попал туда, никогда уже не выйдет. Это очередная ложь: большинство тех, кто попал в тюрьму в сталинское время, в действительности были осуждены на срок, как правило, не более 5 лет.

Статистические данные, приведенные в American Historical Review, показывают подлинные факты. Уголовные преступники в РСФСР в 1936 г. получили следующие приговоры: 82,4% — до 5 лет, 17,6% — 5—10 лет, 10 лет были максимально возможным сроком тюремного заключения вплоть до 1937 года. Политзаключенные, осужденные гражданскими судами Советского Союза в  1936 г., получали приговоры:

42,2% — до 5 лет, 50,7% — 5—10 лет. Что касается приговоренных к заключению в трудовых лагерях ГУЛАГа, где устанавливались более длительные сроки заключения, то статистика 1940 г. показывает, что тех, кто отбывал там до 5 лет было 56,8%, от 5 до 10 лет 42,2%. Только 1% заключенных получал срок свыше 10 лет.

По 1939 г. мы имеем статистику, полученную Советским судами. Соотношение сроков заключения было следующее: до 5 лет — 95,9%, с 5 до 10 лет 4%, свыше 10 лет — 0,1%.

Как мы видим, мнимая вечность тюремных приговоров в Советском Союзе есть очередной миф, направленный на разрушение социализма.

Контрреволюция и кулаки

В случае с контрреволюционерами также необходимо рассмотреть преступления, за которые они ^5ыли осуждены. Раскроем важность этого вопроса на двух примерах: первый — кулаки, осужденные в начале 30-х гг., и второй — нелегалы и контрреволюционеры, осужденные в 1936—1938 гг.

Согласно исследовательским отчетам в части, касающейся кулаков, в ссылку было отправлено 381 тысяча семейств, то есть приблизительно 1,8 млн. человек. Небольшое число из них было приговорено к срокам наказания в трудовых лагерях или колониях. Но какова причина этих приговоров?

Богатые русские крестьяне — кулаки подвергали беднейшее крестьянство в течении сотен лет неограниченному угнетению и безудержной эксплуатации. Из 120 млн. крестьян в 1927 г. 10 миллионов жили в роскоши, в то время как 110 миллионов — в бедности, а накануне революции и вовсе в самой жалкой нищете. Богатство кулачества основывалось на эксплуатации труда батраков. Когда беднейшее крестьянство стало объединяться в колхозы, источники дохода кулаков приказали долго жить. Но кулаки не смирились с этим. Они пытались восстановить эксплуатацию с помощью голода. Группы вооруженных кулаков нападали на колхозы, убивали бедняков и партийных работников, поджигали поля и уничтожали рабочий скот. Провоцируя голод среди беднейших хозяйств, кулаки пытались увековечить бедность и за счет нее - свои собственные позиции. События, которые последовали вслед за этим, оказались неожиданными для убийц. Беднейшее крестьянство получило поддержку революции и доказало, что оно сильнее кулаков, которые были разгромлены, заключены в тюрьмы и подвергнуты высылке или же приговорены к различным срокам пребывания в исправительно-трудовых лагерях. Из 10 млн. кулаков 1,8 млн. были высланы или осуждены. Возможно, в ходе этой классовой борьбы, проходившей в огромных масштабах в сельской местности по всей стране и затронувшей 120 млн. человек, могла иметь место несправедливость. Но можем ли мы считать бедняков, в их борьбе за то, чтобы жить по-человечески, за то, чтобы их дети не оставались неграмотными и голодными, виновными в том, что они были недостаточно «цивилизованны», или не проявили должного милосердия во время суда. Можно ли показывать пальцем на людей, которые в течении сотен лет не допускались к достижениям цивилизации, поэтому не были цивилизованными? И скажите пожалуйста, когда кулак-эксплуататор был порядочным и милосердным в отношениях с бедняками в течении многих лет бесконечной эксплуатации?

Чистки 1937 г.

Наш второй пример касается контрреволюционеров, осужденных в 1936—1938 гг., во время чисток в партийном, армейском и государственном аппарате, и уходит корнями в историю революционного движения в России. Миллионы людей приняли участие в победоносной борьбе с самодержавием и русской буржуазией, и лучшие из них вступили в РКП(б). Среди них, к сожалению, было некоторое число людей, вступивших в партию с несколько иными целями, чем борьба рабочего класса за социализм. Но классовая борьба была такой, что часто не было ни времени ни возможности испытать нового партийного бойца. Даже члены других партий, называвшие себя социалистами, которые боролись против большевистской партии, были допущены в РКП(б). Многие из этих новых активистов получили важные руководящие посты в большевистской партии, государственном аппарате и в армии благодаря своим личным способностям. Это были очень трудные времена для молодого советского государства, и огромная нехватка кадров (даже людей, которые умели бы читать) заставляли партию предъявлять не слишком высокие требования в отношении качества подготовки новых активистов. Ввиду этих проблем со временем возникло противоречие, которое раскололо партию на 2 части: с одной стороны на тех, кто собирался двигаться вперед в построении социалистического общества, а с другой стороны на тех, кто считал, что условия для строительства социализма еще не созрели, и кто склонялся к социал-демократии. Последние идеи исходят от Троцкого, который вступил в партию в июле 1917 г. Троцкистам удалось получить поддержку некоторых известных большевиков. Эта оппозиция объединилась против введения планирования, являвшегося одним из важных политических аспектов, который стал предметом голосования 28 декабря 1927 г. До этого голосования была большая партийная дискуссия, продолжавшаяся несколько лет, и ее результат ни у кого не оставил каких-нибудь сомнений. Из 725 тыс. голосовавших оппозиция собрала лишь 6 тыс., то есть объединенную оппозицию поддержало менее 1% членов партии.

Сразу вслед за голосованием оппозиция начала работу против политики партии. ЦК ВКП(б) решил исключить из партии основных руководителей оппозиции. Самая крупная оппозиционная фигура — Троцкий был выдворен из Советского Союза. Но история оппозиции на этом не кончилась. Зиновьев и Каменев выступили с самокритикой. Также поступило и несколько руководителей-троцкистов (Пятаков, Радек, Преображенский, Смирнов). Все они были повторно приняты в партию, и снова заняли свои партийные и государственные посты. Со временем стало ясно, что покаяние оппозиционеров не было искренним, так как руководство оппозиции объединялось на контрреволюционной платформе всякий раз, когда классовая борьба в СССР обострялась. Большинство оппозиционеров повторно исключалось и принималось в партию, пока ситуация не прояснилась окончательно в 1937—1938 гг.

Промышленный саботаж

Убийство руководителя ленинградского комитета партии и одного из видных членов ЦК Кирова в декабре 1934 г. дало толчок к исследованию обстоятельств его смерти, что привело к открытию тайной оппозиции, готовившей заговор с целью смены партийного руководства и правительства в стране насильственным путем. Потерпев в политической борьбе поражение в 1927 г., оппозиционеры надеялись одержать победу путем организованного насилия против советского государства. Их главным оружием были промышленный саботаж, терроризм и коррупция. Главный идеолог оппозиции Троцкий руководил этой деятельностью из-за границы. Промышленный саботаж принес огромные потери Советскому государству, при чрезмерных затратах средств, к примеру, оборудование повреждалось до такой степени, которая исключала его ремонт. Результатом стало громадное падение производства на шахтах и фабриках. Одним из тех, кто в 1934 г. описал эту проблему, был Джон Литтлпейдж, в числе иностранных специалистов работавший по контракту в СССР. Литтлпейдж 10 лет проработал в советской горной промышленности (с 1927 по 1937 гг.), главным образом на золотодобыче. В своей книге «В поисках Советского золота», он пишет: «У меня никогда не было интереса к тонкостям политических решений в России, пока я не сталкивался с ними, но чтобы работать, я должен был разобраться, что случилось в советской промышленности. Я твердо убежден, что Сталин и его сторонники потратили много времени, чтобы выяснить, что недовольные революционные коммунисты были его заклятыми врагами».

Литтлпейдж пишет также, что его личный опыт подтверждает официальные заявления о том, что огромный заговор координировался из-за рубежа, и частью планов по_свержению советского правительства был промышленный саботаж.

В 1931 г. Литтлпейдж уже столкнулся с этим на рудниках по добыче медной руды на Урале и в Казахстане. Рудники были частью огромного медно-бронзового комплекса под непосредственным руководством М.Пятакова, заместителя народного комиссара тяжелой промышленности. Рудники были в катастрофическом состоянии, также как и производственные и жизненные условия их рабочих. Литтлпейдж пришел к выводу, что имел место организованный саботаж, продолжавшийся по указанию руководства медно-бронзового комплекса. В книге Литтлпейджа упоминается, откуда оппозиция Троцкого получала деньги, которые шли на организацию контрреволюционной деятельности. Многие члены тайной оппозиции использовали свое служебное положение, чтобы закупать оборудование у определенных западных фирм. Приобретаемое оборудование стоило значительно меньше тех денег, которые советское правительство в действительности за него заплатило. Иностранные предприниматели давали часть денег Троцкому, так что в своей деятельности в Советском Союзе троцкисты проводили линию этих предпринимателей.

Воровство и коррупция

Эту процедуру Литтлпейдж наблюдал в Берлине весной 1931 г. при покупке промышленных подъемников для шахт. Советскую делегацию возглавлял Пятаков, а Литтлпейдж входил в нее как специалист, отвечавший за проверку качества подъемников. Литтлпейдж обнаружил, что низкое качество подъемников делало их бесполезными в советской промышленности, но когда он сообщал об этом факте Пятакову и другим членам советской делегации, он встретил такой холодный отклик, как если бы они хотели скрыть эти факты и настоять на том, чтобы он одобрил покупку подъемников. Литтлпейдж не стал этого делать. В то время он думал, что случившееся объясняется личной коррупцией, и что члены делегации были подкуплены производителем подъемников. Но после того, как в 1937 г. Пятаков на суде сознался в своих связях с троцкистской оппозицией, Литтлпейдж пришел к заключению, что то, чему он был свидетелем в Берлине, было гораздо более серьезно, чем просто коррупция. Эти деньги предназначались для оплаты деятельности тайной оппозиции в Советском Союзе, деятельности, которая включала саботаж, терроризм, подкуп и пропаганду.

Зиновьев, Каменев, Пятаков, Радек, Томский, Бухарин и некоторые другие были любимцами западной печати, и использовали свое положение, которое им доверили советские люди и партия, чтобы красть государственные деньги, чтобы дать возможность врагам социализма использовать эти деньги для саботажа и разрушения социалистического строя.

Планы заговорщиков

Кражи, саботаж и коррупция являются сами по себе серьезными преступлениями, но деятельность организации шла гораздо дальше. Контрреволюционный заговор готовился с целью свержения государственной власти посредством государственного переворота, при котором советское руководство следовало физически ликвидировать, начиная с убийства наиболее влиятельных членов ЦК компартии. Военную сторону заговора осуществляла группа генералов во главе с маршалом Тухачевским.

Согласно Исааку Дейтчеру, троцкисту, написавшему несколько книг, направленных против Сталина и Советского Союза, заговор должен был начаться с военных действий против охраны Кремля и наиболее важных войсковых частей в больших городах, таких как Москва и Ленинград. Заговор, согласно Дейтчеру, возглавили Тухачевский вместе с Гамарником, возглавлявшим институт военных комиссаров в армии, генерал Якир, командующий Ленинградским военным округом, генерал Уборевич, руководивший военной академий в Москве, и генерал Примаков, командовавший кавалерией.

Маршал Тухачевский был офицером царской армии, после революции перешел в Красную Армию. В 1930 году 10% офицеров (приблизительно 4500 человек) были бывшими царскими офицерами.

Многие из них никогда не меняли своих буржуазных взглядов и только ждали момента, чтобы сразиться за них. Эта возможность появилась, когда оппозиция вступила на путь заговора.

Большевики были сильными, но гражданские и военные заговорщики постарались собрать сильных друзей. Как признался на открытом процессе в 1938 г. Бухарин, была достигнута договоренность между троцкистской оппозицией и нацистской Германией, по которой огромные территории, включая Украину, должны были отойти к нацистской Германии после контрреволюционного переворота в Советском Союзе. Это было платой за обещание нацистской Германии помочь контрреволюционерам. Бухарина проинформировал об этом соглашении Радек, который получал приказания от Троцкого по этому вопросу. Все эти заговорщики, которые получили свои высокие посты для руководства, управления и защиты социалистического общества, в действительности работали на разрушение социализма. При этом нужно помнить, что это происходило в тридцатые годы, когда фашистская угроза все время росла, а фашистская армия приступила к покорению Европы и готовилась к нападению на СССР.

Заговорщики были приговорены к смертной казни как предатели после открытого судебного процесса.

Те, кто были признаны виновными в саботаже, терроризме, коррупции, попытках убийств и кто хотел отдать часть страны фашистам, не могли заслуживать чего-либо иного. Называть их невинными жертвами совершенно неправильно.

Ложъ о репрессиях в армии

Забавно наблюдать, как Западная пропаганда устами Роберта Конквеста оценивает чистки в Красной Армии. Кон-квест в своей книге «Великий террор» пишет, что в 1937 г. в Красной Армии было 70 000 офицеров и комиссаров и что 50% из них (т.е. 15 000 офицеров и 20 000 комиссаров) были арестованы политической полицией и либо казнены, либо подвергнуты заключению в трудовых лагерях. В этом утверждении Конквеста, как и во всей его книге, нет ни единого слова правды. Историк Роджер Риис в его книге «Красная Армия и большие чистки» приводит факты, которые показывают действительное значение чисток в армии в 1937—1938 гг. Общее число осуществлявших руководство в Красной Армии и ВВС, т.е. офицеров и комиссаров, составляло в 1937 г. 144 300 человек, увеличившись до 282 300 в 1939 г. За период чисток 1937—1938 гг. 34 300 офицеров и комиссаров были удалены по политическим мотивам. К маю 1940 г., однако, 11 596 из них уже были реабилитированы и восстановлены на своих должностях. Это значит, что в ходе чисток 1937—1938 гг. 22 705 офицеров и комиссаров были уволены (13 000 офицеров сухопутных войск, 4700 офицеров ВВС и 5000 комиссаров), которые дают итог 7,7% всех офицеров и комиссаров, а не 50%, как утверждает Конквест. Из этих 7,7% некоторые были осуждены как предатели, но огромное большинство из них, как следует из имеющихся в распоряжении исторических материалов, просто вернулись к гражданской жизни. Последний вопрос: «Были ли в 1937—1938 гг. процессы справедливыми, чтобы предъявлять обвинения?» Исследуем, для примера, суд над Бухариным, одним из видных партийных руководителей, осужденным за контрреволюционную деятельность. Согласно свидетельствам тогдашнего американского посла в Москве хорошо известного юриста по имени Джозеф Дэвис, который присутствовал на всех заседаниях, Бухарину было разрешено говорить свободно на всем протяжении суда, и его дело продвигалось без каких-либо помех. Джозеф Дэвис написал в Вашингтон, что в ходе процесса было доказано, что осужденные были виновны в преступлениях, которые им были предъявлены, и что общее мнение среди дипломатов, присутствовавших на заседаниях суда, сводилось к тому, что наличие очень серьезного заговора было доказано.

Извлечем исторические уроки

Обсуждение советской исправительно-трудовой системы при Сталине, о которой были написаны тысячи лживых статей и книг, поставлены сотни фильмов, приводит к важным выводам. Факты еще раз доказали, что россказни о социализме, опубликованные в буржуазной печати, в основном лживы. Реакционеры могут с помощью печати, радио и ТВ, которые им подвластны, привести к путанице, искажению правды и заставить очень многих людей принимать ложь за правду. Это особенно верно в отношении вопросов истории. Любые новые исторические версии, исходящие от реакционеров, должны признаваться фальшивками, пока противоположное не будет доказано. Этот осторожный подход справедлив. Показательно, что даже зная о русских исследованиях, правые продолжают тиражировать ложь, выученную в последние 50 лет, хотя теперь она полностью опровергнута. После того, как отчеты русских ученых были опубликованы на Западе, в разных странах было выпущено огромное число книг с единственной целью поставить под сомнение исследования и дать возможность старой лжи выглядеть перед общественным мнением как новая правда. Эти хорошо пропагандируемые книги набиты ложью о коммунизме и социализме от корки до корки. Все сказанное возлагает обязанность на каждого носителя марксистского взгляда на историю: мы должны приняться за ответственную работу превратить коммунистические газеты в подлинные газеты рабочего класса, чтобы разоблачать буржуазную ложь. Это без всякого сомнения важная задача современной классовой борьбы, которая в ближайшем будущем разгорится с новой силой.

Соуса Марио. «Гулаг: Архивы против лжи»
Пер. с англ. В. Чеченцева. М., 2001

«Пушка прошлого палит по подлецам...»

Дурь достала! «Коммунисты уничтожили 40 (А. Солженицын), нет, что вы? — 50 (Б. Федоров), да будет мелочиться! — все 100 миллионов (Хакамада)»! Между собой бы разобрались. Сперва с амплитудой завихрений лжи, а потом уж и с конкретикой: по годам и головам убиенных...

К сожалению, ересь толком не развенчивают. Не только коммунисты, но и все патриоты, от балды назначенные помянутыми господа «каяться» за грехи РКП(б), ВКП(б) и КПСС. Радует, что «обвиняемые» хоть пеплом власы не посыпают. А если серьезно, то по телевизору - главному Средству Манипулирования Интеллектом — не видать научного и хлесткого «отстрела» «либерал-лжецов» аргументами и фактами. Максимум — оправдательная оборона или полувразумительный лепет. И это при том, что официально опубликована статистика, ужимающая «астрономию» убойной цифири на порядок с гаком. До 600—800 тысяч непосредственно расстрелянных. Что ж, коли арифметика не помогает, может, есть смысл поупражняться опытами в логике? Не женской. Бытовой....

Логика бреда

Оттолкнемся, разумеется, от любезного всем «демократам» 1913 года. В коем народонаселение России достигло 165,7 млн. чел. Перепись 1926 года насчитала 147 миллионов — почти на 20 меньше. В 1939 году (то бишь после самых репрессивных 37-го и 38-го) цифра все-таки выросла до 170,6 млн. А в 1959-м (уже после «культа», массового ГУЛАГа и Великой Отечественной) — до 208,8 миллионов! Все эти данные не закрыты — загляните в любой справочник или энциклопедический словарь.

При этом важно учесть, что с 1913 года по 1926-й Россия положила более 10 миллионов на алтарь Первой мировой войны. До большевиков! Засим по ней прошлась «коса» Гражданской войны и интервенции. Чудовищный период взаимно остервенелого самоистребления народа. Всеми. Как своими: «белыми», «красными», «зелеными», кадетами, анархистами, петлюровцами, кулаками, дашнаками, басмачами, чекистами... Так и чужими: западно-восточно-южными «союзничками»: от немцев, поляков, чехов, англичан до янки, японцев и турок. Плюс молотилка голода, холеры, тифа и массовые «зачистки контрреволюционеров» по приказу Урицкого, Уборевича, Троцкого и С°. Не говоря уж про минимум 3 миллиона эмигрантов. И все эти «смертоносные жернова» крошили наших дедов до 1926 года. Иными словами, до того момента, когда более-менее упрочилась диктатура Сталина. А потом был невиданный в истории экономический, строительный и культурный взлет.

Не совсем удобные вопросы

Так что, если даже допустить, что с 1913%.. (Мало ли, что царь и Керенский в партии большевиков не состояли?! Для Хакамады, Федорова или Яковлева это не есть аргумент)... Так вот, допустим, с 1913 по 1953 год «коммуняки» перебили 100 миллионов. Стало быть, где-нибудь в «зазоре» между 165 миллионами и примерно 200 миллионами (см. 3-й абзац), должен хотя бы гипотетически обнаружиться какой-то, роковой, но не зафиксированный, сталинский год, когда СССР населяло порядка 70 миллионов «совков». Ну, если сотку-то выкинуть. Правда, автоматом напрашивается совсем «неудобный» вопрос: а куда подевать 27 миллионов убитых в Великой Отечественной войне? Что ли в минус (пассив)? Но раз «неудобно», то и в сторону. Иначе вообще не с чего счет вести будет, не говоря уж о том, чтобы с Гитлером воевать! Оставим разговор о 27 миллионах за пределами «демократической» логики.

Исходим из абсурдного «100-миллионного» тезиса. И получаем, что, несмотря на «100 миллионов убитых» за полвека «красной мельницы», на которые выпало и две явно не коммунистами устроенных мировых войны, прирост населения страны отчего-то превысил 40 миллионов! А за следующие 30 лет (после ГУЛАГа, но до Ельцина) прибавилось еще 80 миллионов! По 2 миллиона ежегодно! Кстати, объективности ради, сравните-ка с 12-леткой «цивилизованных реформ», в ходе которых только одна Россия (а это лишь половина СССР) недосчиталась 13 миллионов. Неродившимися, дополнительно и безвременно умершими, если отталкиваться от динамики демографического прироста, заданного при Советах! Получается, что 40-миллионную сталинскую прибавку обеспечили какие-нибудь 60—80 миллионов человек. При этом, следует помнить, гораздо меньше половины их — мужики. Из которых лишь часть (по возрасту) способна к продолжению потомства.

А еще половина — в лагерях, на фронте, в плену... Ах, ну да, Великую Отечественную мы условились не задевать, а то вообще — полный абзац и маразм.

Так вот и выходит, что несколько миллионов мужиков при Сталине наплодили более 140 миллионов потомков (сумма складывается из тех, кто возместил 100 миллионов «ликвидированных», плюс 40 — «приращенных»). Как говорится, всем репрессиям и смертям назло! Тут уж все вопли про 100 и даже 40 миллионов угробленных коммунистами — либо бред сивой кобылы (нет, уж точно не сивой), либо на каждого мужика — что лагерного, что свободного действительно, приходилось более чем по дюжине детей! Но здесь возникает не то что неудобный, а крамольный вопрос: это как же нужно было сказочно жить при Советах, чтобы... Несколько миллионов мужиков, обремененных громадными семействами, совершили революцию в экономике и культуре, построили вузы и космодромы, переселили 100 миллионов из деревни в город, победили Гитлера и голод и при этом еще «плодили, плодили, плодили»?!

Короче, куда не кинь — всюду клин. Десятки миллионов (как и миллионы) уничтоженных «коммунистами» — это бред, бред, бред! Зато 13 миллионов убитых (бандитами и басмачами, наркотиками и болезнями, голодом и холодом, отравой и стрессами, безработицей и беззарплатицей) и неродившихся при «демократах» — это реальность, подтвержденная Российской медицинской академией.

И последнее. Вешая на одного Сталина все вины, грехи и беды за действительно репрессированных (в их числе уголовников, военных преступников и предателей), его ниспровергатели отчего-то замалчивают ФИО настоящих идеологов и исполнителей террора в виде «троек» и ГУЛАГа. Тех, кому Сталин не только противостоял, но и кого, в конечном счете, вывел в тираж (по заслугам!) или упек в тот самый ГУЛАГ!

Приведем лишь толику имен из послужного списка подлинных палачей русского и советского народа в самые «горячие» годы репрессий (1936—1939).

Итак,
КТО ЖЕ ОНИ, ВОЖДИ И СЛУГИ НАРОДА?

Центральный Комитет ВКП(б)

В.А. Балицкий, A.M. Шверник, К.Я. Бауман, Р.И. Эйхе, И.М. Варейкис, Г.Г. Ягода, Я.Б. Гамарник, И.Э. Якир, Н.И. Ежов, Я.А. Яковлев (Эпштейн), И. А. Зеленский, Ф.П. Грядинский, И.С. Уншлихт, Г.Н. Каминский, А.С. Булин, Битнер, М.И. Калма-нович, Г. Канер, Д.С. Бейка, Л. Кришман, Цифринович, А, К. Ле-па, Трахтер, С.А.Лозовский (Дридзо), И.Д.Кабаков (Розенфельд), Б.П.Позерн, Л.М. Каганович, Т.Д.Дерибас, М.М. Каганович, В.В.Осинский, В.Г.Кнорин, К.К. Стриевский, М.М.Литвинов (Финкелыптейн), Н.Н.Попов, С.Шварц, С.С. Лобов, Е.И.Вегер, И.Е. Любимов (Козлевский), Л.З. Мехлис, Д.З. Мануильский, А.И. Угаров, И.П. Носов, Г.И. Благонравов, Ю.Л. Пятаков, А.П. Ро-зенгольц, И.А. Пятницкий (О.А. Блюмберг), А.П. Серебровский, A.M. Штейнгарт, М.О. Разумов (Сагович), И.П. Павлуновский, М.Л. Рухимович, Г.Я. Сокольников (Бриллиант), К.В. Рындин, И.В. Сталин, Г.И. Бройдо, М.М. Хатаевич, В.И. Полонский, М.С. Чудов (Асков), Г.Д. Вейнберг.

«Кормильцы» народа — Комиссариат снабжения

Комиссар А.И. Микоян.

Его заместители: С.Я. Гроссман, М.Н. Беленький, М.Ф. Левитан, Я.К. Яглом, М.Н. Вельский.

Члены коллегии: Б. Гибер, П.Я. Розенталь, Гольман, А.Р. Ро-зит, Г.И. Дукор, Н.Г. Гуревич, Инденбаум, А.Н. Клязет, С. Гинзбург, Л.С. Николаевский.

Поверьте, та же «фамильная идиллия» по всем секретариатам, управлениям и отделам Политбюро и ЦК партии, наркомам и правительственным ведомствам.

Начальники, конвоиры и вертухаи — Комиссариат внутренних дел (ОГПУ)

Комиссар Г.Г. Ягода (Гершель Ягода). Заместитель начальник ГУЛАГ С.Г. Раппопорт. Помощник Я.С. Агранов (Сорензон). Начальник Беломорских лагерей Л.И. Коган. Начальник Главного Управления Милиции Л.Н. Вельский. Начальник Беломорско-Балтийского лагеря С.Г. Фирин. Начальник  Главного   Управления  лагерей   и   поселений М.Д. Берман.

Начальник Главного Управления тюрем: Апетер.

Уполномоченные ОГПУ:

Северо-Кавказский край — Фридберг.

Дальневосточного края — Т.Д. Дерибас.

Средней Азии — Пилер.

Казахстана — Золин.

Таджикистана — Солоницын.

Смоленской области — Нельке.

Узбекистана — Круковский.

Западной области — Блат.

Азербайджана — Пурнис.

Московской области — Реденс.

Сталинского края — Раппопорт.

Ленинградской области — Заковский.

Винницкой области — Соколинский.

Оренбургской области — Райский.

Харьковской области — Карлсон.

Киевской области — В.А. Балицкий.

Видные работники ОГПУ — НКВД

М.А. Трилиссер, С.Г. Гиндин, Л.А. Залип, М.Д. Берман, Л.Н. Мейер, В.Я. Зайдман, З.Б. Кацнельсон, Д.Я. Зайдман, Ф.М. Кур-мин, Я. Ф. Вольфзон, Л.Д. Вуль, Я.М. Дымент, А.И. Рыбкин, Г.Я. Абрампольский, Г.В. Гродисс, И.Г. Вейциан, А.Р. Формайстер, М.М. Вейцман, С.А. Розенберг, Б.В. Гинзбург, А.Г. Минкин, B.C. Ба-умгарт, Г.П. Кладовский, Е.Г. Иогансон, Ф.М. Кац, Е.А. Водарский, А.Л. Шапиро, А.А. Абрамович Л.И. Шпигельман, A.M. Вайнштейн, М.Л. Патер, Л.М. Кудрик, Н.А. Френкель, М.И. Лебель А.Р. Дорф-ман, И.В. Путилик, Ф.И. Сотников, К.А. Гольдштейн, И.И. Иванов, М.Ф. Госкин, И.Ф. Юсис, М.С. Курин, Э.И. Сенкевич, М.С. Иезуитов.

«Палачи» Красной Армии — Политические управления РККА

Начальник Я Б. Гамарник. Его помощники: Озол, Булин.

Инспекторы: Берлин, Раскин, Райхман, Политман, Гринберг, Кацнельсон.

Начальники секторов: Россет, Рудзит, Блументаль, Рейзин.

Начальники политических управлений

Дальневосточной армии — Л.Н. Аронштам. Волжской авиации — А. В. Вельтнер. Украинского военного округа — Амелин. Балтийского флота — Рабинович. Дальневосточного флота — Булышкин. Приволжского военного округа — Мезис. Черноморского флота — Гугин. Северо-Кавказского военного округа — Н.Н. Генц. Закавказской авиации — Шифрес.

Искоренители веры — Центральный совет Союза воинствующих безбожников

Председатель Е. Ярославский (Губельман), заместитель А. Лу-качевский.

Отдел антирелигиозной учебы в школах: Заведующий М. Пекинский.

Отдел антирелигиозной литературы: Зав. М.Яковлев (Эп-штейн).

Отдел интернационального воспитания: Заведующий И. Ин-цертов.

Отдел антирелигиозной работы в армии: Зав: Г. Струков (Блох).

Музей борьбы против религии: Заведующий Ю. Коган.

Агитатор и пропагандист культа — Культпросвет

Начальник Главного управления кинопромышленности Б.З. Шумяцкий.

Научный работник Я.Г.Тагер.

Работники: Л.З. Трауберг, Г.Я. Рошель, B.C. Иосилевич, М. 'Кауфман, Л.Г. Кацнельсон, М.П. Шнейдерман, Я.Н. Блех, А.П. Штеренберг, СМ. Эйзенштейн, А.Г. Гринберг.

Печать

Редакторы:

«Тихоокеанской Звезды» — И. Шацкий. «Экономической Жизни» — Вайсберг. «Водного Транспорта» — Е. Цехер. «Правды» — М. Савельев.

«Красной Звезды» — М.М. Ланда. «За индустриализацию» — Таль. «Комсомольской правды» — В.М. Бубекен. «Крестьянской газеты» — СБ. Урицкий. «Бакинского рабочего» — Н.К. Белый. «Огонька» — М. Кольцов (Гинзбург).    , «Рабочего Пути» — С Шейдлин. «Комсомольска Украины» — М. Минаин. «Рабочего» — Л. Хейфец...

В этой связи — последний «неудобный»,вопрос: «Так кто все-таки уничтожал народ в лагерях? Кто «спасал» от голода и «снабжал» продуктами? Кто раскулачивал и расказачивал? Кто обезглавил армию перед гитлеровским нашествием? Кто рушил церкви, стрелял попов, сажал верующих и отлучал людей от Бога? Кто сеял «пролетарскую культуру», сбрасывая с «корабля современности» классиков и современников: патриотов и традиционалистов? Кто раздувал «культ», конъюнктурно ведя лично выгодную «коммунистическую, интернационалистскую» пропаганду и антипатриотическую агитацию (в театре и кино, литературе и живописи, газетах и на радио)»?

Таки что вы там, господа, блеете про 100 миллионов? Убитых? КЕМ?!

Владимир Чернов, «Волжская заря», 18.04.2002