«Я СКАЖУ — ХРЕН ВАМ!  ВОТ КАЯТЬСЯ-ТО Я НЕ БУДУ...»

(о принципах, идеалах, кумирах)

«Зеркало» с Николаем Сванидзе

Ирина Хакамада (СПС) и Николай Харитонов (КПРФ)

«Оба, кто не знает, кандидаты в президенты. Очень понравилось высказывание Хакамады, что люди, поставившие галочку напротив фамилии Хакамада, голосуют в первую очередь не за нее, а за себя. И ведь правда. Подумайте, СПС и «Яблоко», по сути, две партии, которые реально предлагают голосовать за себя людям, которые хотят работать. Они и на выборы шли (по крайней мере, СПС-то точно) с лозунгами о том, что они — за интересы людей отнюдь не «низшего класса», а так называемого «среднего класса». Т.е. людей, которые умеют и хотят работать и зарабатывать. Таких сейчас, к сожалению, абсолютное меньшинство.

Так вот, возвращаясь к передаче «Зеркало». Ирина Хакамада сказала, что сейчас она идет на выборы ТОЛЬКО для того, чтобы узнать, возможно ли сейчас расшевелить «право настроенных» людей, и идет она с прицелом на 2008 год. С возможным решением выдвижения единого кандидата от правых сил. Харитонов же сказал, что он идет ТОЛЬКО на победу, и сказал, что КПРФ считает, что еще не ясно кто победит...»

8.02.2004

И. Г. Воронцов, доктор физ.-мат. наук

«Я не последователь системы Сталина, он даже не идейный ее разрушитель, он «ошибка Ленина — кухаркин внук», неспособный не только предвидеть, но неспособный вообще думать самостоятельно. Он даже «задним умом не силен», так как все еще хвастает, что он      «шестидесятник», а это веселые ребята, которыми руководили диссиденты, оплачиваемые из Америки. Сегодня это известно всякому мыслящему школьнику. «Шестидесятники», которых надо бы вывести «на чистую воду», чтобы понять, как жить дальше, начали разложение советского общества с лозунга: «Никто не знает, что хорошо, а что плохо». И этот лозунг до сих пор несут почти все ТВ-ведущие: Сванидзе, Познер, Млечин... Льва Толстого они с презрением называли «моралистом», Тургенева не читали, иначе они вспомнили».

Военно-исторический форум «Виф-2».

Интервью с теневым министром

Вопрос. Поскольку все те разрушительные действия, о которых Вы говорите, явно не поддаются контролю через совесть и нравственность людей типа Сванидзе, что же надо понимать под «контролем закона»? Вы предлагаете ввести цензуру?

Ответ. Люди типа Сванидзе всех сумели так запугать, что самые крутые большевики дрожат от страха при слове «цензура». А пора бы уж прийти в сознание. Без цензуры нет общества — человек выделился из животного мира, когда наложил запреты на проявление многих инстинктивных желаний. Слыхали вы такое понятие - - «нецензурное выражение»? Если мы хотим быть людьми и жить в обществе, то должны соглашаться на существование цензуры.

Форум С.Кара-Мурзы, 03.04.2000.

Александр Проханов:

С экранов стараниями всевозможных кулистиковых исчезли смелая мысль, искреннее чувство, талантливое действо, правдивое слово только холуйские уверения Сванидзе и Пушкова, гигантская выпавшая кишка антисоветских сериалов и бесконечные игры, самая невинная из которых "Миллион" Галкина — об исчезающем ежегодно миллионе русских людей.

«Завтра», 29 декабря 2004

«Быть знаменитым некрасиво...»

Накануне юбилея «МК» задал знаменитым выпускникам \ МГУ всего один вопрос: чему — самому главному научил вас Московский университет?

Николай СВАНИДЗЕ, телеведущий, выпускник истфака 1977 года:                                                                                  1

— Думать. Факультет до сих пор очень сильный. МГУ — это «марка». Да и просто здорово было. А самым страшным предметом для меня стала политэкономия социализма. До сих пор не знаю, какая у социализма политэкономия. Чувствовал себя полным идиотом. Чуть не вылетел со второго курса, пересдавал экзамен комиссии.

—А не хотелось, как некоторым «солидным коллегам — Познеру, Шустеру, Сорокиной — перейти в солидные шоумены?

—  Я это уже прошел два года назад. Это было такое «шоуменство»! С цыганами, медведями, слонами. А главное — с живой публикой, не «приводной». Потом так искренне работать стало невозможно.

—  А если взять другую крайность. Не хотелось бы, как другому шоумену — Валерию Комисарову — ринуться в Думу?

—  Ну-у-у! Нет! У каждого здесь своя задача. У Валеры собственный телебизнес. Может быть, ему это интересно. Мне — нет. Поскольку политическое влияние у политического журналиста, как правило, выше, чем у простого депутата.

—  А в жизни вообще — тщеславный человек? Ведь без этой черты простому историку сделать завидную телевизионную карьеру невозможно.                                                          |

— Наверное, элемент этого чувства присутствует. Мне не все равно: получается у меня или нет, получаю я знаки внимания или нет. Но чтобы это все время занимало мои мысли... Когда только начинал работать в кадре, мне было очень приятно, когда меня узнавали. Приземлил случай. Я шел по рынку с двумя сумками. За мной — какой-то парень-кавказец, шаг в шаг. Я оглянулся. Он широко улыбается: «А я вас узнал!» Я так же широко: «Спасибо!» В ответ: «Так вы же в ресторане работаете!»

—Тяжело переживаете, когда «уходят в отставку»? Как это было, когда отправили с поста генерального директора ВГТРК?

—Я сам подал в отставку. Компания расширялась, и я понял, что мне нужно выбирать между менеджером и журналистом. При этом у меня были основания полагать, что менеджером я буду рядовым, а журналист я, наверное, все-таки хороший. Думаю, нужно заниматься тем, что у тебя получается лучше, чем у большинства.

— Случались ли на службе чисто творческие разборки?

—По-крупному ни разу. С близкими людьми ссорюсь. А на службе привык себя контролировать. — В том числе с руководством?

Если бы с руководством у меня были плохие отношения, я бы здесь не работал. С умным руководством проблемы возникают только в двух случаях: либо ты дурак и плохо работаешь, либо ты - - мерзавец и норовишь что-то под себя подтянуть. Поскольку ни то, ни другое ко мне не относится, то все нормально.

«Московский комсомолец», 25.01.2005

Для тех, кого называют словом «народ»

«По мнению ведущего аналитической программы «Зеркало» Николая Сванидзе, Гимн на музыку Александрова не может расколоть общество, но может расколоть интеллектуальную элиту общества. При этом Сванидзе отметил, что патриарх Алексий II, поддержав решение о госсимволике, воздержался от слов о том, что этот гимн ему нравится. По мнению Сванидзе, выбирая гимн, президент России Владимир Путин ориентировался не на интеллектуальную элиту, а на тех, кого называют словом «народ».

«Зеркало», РТР, 10.12.2002

«Брезгливость не поваляет»

— Сейчас вы ведущий программы «Зеркало»...

— Мы начинали делать программу, когда шла острая президентская кампания. Мои симпатии были на стороне Ельцина. Сейчас многие стесняются этого, говорят: «Как мы могли

выбрать такого президента?» Интересно, что бы они говорили, если бы президентом стал Зюганов? Тогда была одна ситуация, потом другая, сейчас третья. Передача была часовая, потом доходила до полутора часов, сейчас 25 минут. Два года назад я вел с Шаболовки ток-шоу «Зеркало». Думаю, сегодня от программы сохранилось только название. Все остальное изменилось.

— И вы?

—Меняется время, меняюсь и я. Сейчас нет необходимости так блестеть глазами, как я это делал весной 96-го. Зрители сочтут, что мне подлечиться надо.

—Есть люди, которых вы никогда не пригласите в свою программу?

—  Есть. Даже если они компетентны не приглашу. Брезгливость не позволяет. Не хочу, чтобы приход этих людей в мою программу придал им респектабельности.

—Какие программы считаете своими конкурентами?

—Объективно это, наверное, «Времена» Познера. До недавнего времени «Намедни» Парфенова. Очень жаль, что у него нет теперь эфира. Без Леонида стало скучнее.

«ТВ-парк», 15.07.2004

«Хрен вам»

Сванидзе. Ирина Муцуовна, а как вы относитесь к идее покаяния? Вот — покаяния? Я скажу, что я имею в виду, задавая этот вопрос. Дело в том, что вы подтверждаете ошибки были. Ну, ясное дело — были. Ошибки — были, и были очень серьезные ошибки. Но между признанием ошибок и покаянием очень большая разница.

Хакамада. Конечно...

Сванидзе. Потому что я тоже делал в своей жизни кучу ошибок, но если мне скажут: «Старина! Вот ты ошибся, знаешь что, выйди-ка на площадь ты, рвани рубаху на груди, встань на колени, бейся лбом о мостовую, и кайся»,— я скажу: «Хрен вам! Вот каяться-то я не буду, потому что не в чем». Вот, на ваш взгляд, вот это вот какая-то... странноватая вот, не будем давать оценку...

Вот, скажем, ну независимо от лично Егор Тимуровича и Анатолия Борисовича, или от всей компании либералов в целом, и не только либералов, но ведь получится так: кто почестнее они будут извиняться и каяться, а кто понаглее, и кому есть побольше в чем каяться, те будут говорить что-то вы, ребята, мало каетесь, чей-то как-то нет. Вы, искренне, как-нибудь это... кланяйтесь ниже, говорите громче».

Логика либерала! Раздвоение налицо. А это признак...

Официальный сервер Хакамады, 25.02.2005

«Сванидзе явно неравнодушен к Ирине Муцуовне. Еще бы! Вот великолепные выдержки из интервью «И.Хакамада: «Я не брошу политику ради любви». Заглавное откровение, декларируя примат грязного дела (политики) над чистым чувством (любовью), характерно для всех «демократов». Однако интересней другие цитаты: «Я помню, как мой муж своровал в магазине курицу. Тогда она стоила очень дорого четыре двадцать за килограмм. Когда я спросила у мужа, где он взял курицу, он сказал: «Я взял эту курицу бесплатно. В конце концов я плачу налоги, но ничего не имею от этой власти».

«Демократический выбор», № 44, 1999

«Эквилибры либералки»

Классная логика, не так ли?! Умолчим про то, что даже в качестве дворника и лаборанта первый супруг Хакамады на свои 70—80 рублей мог купить 16—18 кило курятины. Теперь посчитайте, сколько надо получать лаборанту или дворнику «этой страны», чтобы купить пуд окорочков?
Далее задумаемся: как отнеслась «видная демократка» к краже благоверным магазинной птицы? Разумеется, ни малейшего намека на наказание или осуждение. Скорее, налицо явное одобрение поступка предприимчивого папаши своих детей. Хотя ему далековато в героизме, пожалуй, и до Паниковского, прилюдно укравшего живого и сильного гуся. Но спросим, что подвигло «бедолагу» на этот мелкий криминал? Может быть, безысходная нужда или голод? Бог с вами! Раз он исправно платил налоги,— стало быть, не менее стабильно получал и зарплату. Просто в тот момент ему захотелось курочки на халяву! А значит: скрути у болезного в тот момент брюхо, он бы, не задумываясь, умыкнул из аптеки какой-нибудь фталазол (или пурген)? Такие вот напрашиваются выводы.
А теперь давайте эту поощрительную (в отношении нуждающихся и просто алчущих воров) логику предложим взять на вооружение всем современным нищим, безработным, бездомным. Истинно голодным и больным. Всем, кто годами не получает законную зарплату, не может набить желудок даже хлебом или купить элементарные лекарства, чтобы спасти свою жизнь от некогда пустяковой болячки. Представляете, Ирина Мацуовна, как каждый из них, в едином порыве, бросится? Кто-то за палкой колбаски, кто-то за пригоршней аспирина, кто-то за бутылкой пива или теплым шарфом. И самое главное, со стороны этих — обманутых, обобранных, ограбленных нищих, больных и голодных — такой поступок будет во. сто раз более оправданным и логичным! Прошу учесть — это не я призываю к массовому распределению шикарной разносортицы на прилавках. Это вариация на тему, заданную знатной поборницей частной собственности и демократии — «свободы для всех» (то, что дозволено ее мужу — невозбранимо для миллионов россиян)! В общем, следуя логике мадам Хакамады, все голодающие и не получающие денег трудящиеся «новой России», просто обязаны пойти воровать. Ибо только так они не просто насытят свои запросы, аппетиты, но элементарно себя спасут от голодной смерти! Довод, согласитесь, круче, нежели у ее капризного мужа?
Однако умерим фантазию. Хакамада и младо-реформаторская рать ни за что не позволят повторить «куриный» эксперимент ограбленным россиянам. Ведь первая (реальная и без уголовных последствий) история касалась ее мужа, то есть «гнилого, но интеллигента». А второй (гипотетический и не имеющий шанса на реализацию) вариант исходит из интересов голодных, гибнущих и больных лохов, быдла и черни. Вот и все логические эквилибры записной либералки.

«Осторожно: «новопатриоты»

«То, что «СПС» лихорадочным аллюром устремился в... тираж, доказывает неадекватная слюнобрызгливость их лидеров, усугубленная гайдаровским запоем и общеперманентной истерикой. Даровитее прочих преуспела в этом Ирина Хакамада. В открытом эфире, разбирая катастрофу наших школ, горящих, как соломенные шалашики, она разразилась пламенной филиппикой, поганя советские школы, что, мол, горели еще чаще. Казалось, сама трагичность момента должна была удерживать мадам в рамках приличий, а не лить ушаты лживых помоев, забыв про полусотню маленьких покойников. Какой там, мы приучены соблюдать постную мину только в дни траура по своим. Юшенков, например, это вам не сгоревшие якутские или там дагестанские детишки. Но когда леди ХИМ загнула про школьные печки... XVII века (!), стало ясно: это уже диагноз. А учителя вздыхали: кабы так! Печка времен боярыни Морозовой — это раритет, за который можно пять раз не только школу отремонтировать.
Право, Хакамада все заметнее трансформируется в ново-Новодворскую, как по части русофобии, так и по части маразма. Впрочем, Валерия Ильинична, кажется, пока не была замечена в возрастных приписках. Иное — Муцуовна, бедняжка докалякалась до того, что ее папу расстреляли в... 1937-м (из чего следует, что и Матушке Иринице как минимум 67 лет!). Увзрослить свой возраст — жертва со стороны женщины, что ни говори, знатная. Мужество, в общем-то. Вот и судите о серьезности некоторых партий (СПС), имеющих лидеров со столь своеобразной логикой, аргументацией, воспитанностью и эрудицией. Грош цена их доводам, как и арифметическим упражнениям на тему жертв репрессий, «преступлений» социализма и «злодеяний» Сталина. Всегда помните о печках Марины Мнишек в заурядной якутской школе и 67-летнем возрасте главной идеологини Союза правых сил».

Трудно ли вам сделать выбор?

Сванидзе, телеведущий

Смотря чего это касается принять душ или нет, выпить рюмку или пропустить. Но обычно с принятием решения проблем не возникает. Если вопрос не принципиальный, то решение принимается стремительно. А вот если дело касается чего-то серьезного здесь, конечно, просто необходимо поразмыслить, подумать. Да и вообще — я же не идиот, чтобы делать свой выбор не подумавши.

«Российская газета», 5.12.2003

«Я не динозавр... и слава богу»

— Вы опять стали демократом?

—А я им не переставал быть и убеждений в течение всей своей сознательной жизни не менял.

—Есть такое высказывание, что не меняют своих убеждений только дураки. А вы же умный человек.

—Ну, значит, я дурак и вы ошибаетесь, считая меня умным. Но своих убеждений я действительно не менял.

—Но зато хорошо порой приспосабливались к ситуации?

—Совсем не приспосабливаться к ситуации нельзя, всякая живая тварь приспосабливается. Динозавры вот не приспособились и вымерли. Но я это никогда не делаю за счет своих убеждений. И я никогда не говорил людям с экрана того, чего не думал.

—Когда вы начинали в «Вестях» в 91-м, ваши закадровые комментарии гремели на всю страну. Со временем они становились все тише, а теперь в «Зеркале» их и вовсе нет.

—Сейчас ситуация очень сложная и в политике, и в экономике. Поэтому любой журналист, если он ответственный профессионал, должен прежде всего руководствоваться принципом врача «не навреди». Особенно это касается моментов острых, трагических.

— После прихода Путина к власти вы, кажется, успокоились, назвали себя либеральным государственником, не затрачивались особо в эмоциях на свое «Зеркало» и жили в ус не дуя. А теперь почему-то напряглись. С чего бы?

—Это связано с положением вещей. На мой взгляд, смешно все сводить к похвале или ругани в адрес одного человека - В. В.Путина. Но сейчас я с большим беспокойством наблюдаю сужение информационного пространства. Я наблюдаю вторжение в экономическую и общественную сферы людей из структур, совершенно этому чуждых. Я наблюдаю снижение роли общественных институтов, которые не успели толком усилиться, но уже слабеют. Я наблюдаю апатию интеллигенции, ослабление либерального фланга нашей политики. Это все меня очень беспокоит. А поскольку в нашей стране нет серьезных демократических традиций, значительной части народа это, кажется, и не нужно. Зато востребована сильная рука, жесткий порядок: первая колонна налево, а вторая направо. И здесь нет ничьей вины, это просто наша традиция, наша ментальность.

—Но в том, что люди сейчас никому не верят, вина не только власти, .но и журналистов. Путин, когда пошел в атаку против так называемой свободной прессы, хорошо понимал, что во многом она управляется олигархами и является очень сильным орудием в их руках.

—Несомненно, когда очень сильные, рейтинговые телеканалы в нестабильный для страны период как из пушки бьют по власти, при этом обслуживая интересы той или иной финансовой структуры, это точно не в интересах общества. Другой вопрос, что не нужно бросаться в иную крайность, это приводит к усилению не государства, а бюрократии. Вообще, настоящая стабильность государства, общества может быть только при демократии и СМИ очень важны как институт демократии и как стабилизирующий фактор. Как бы они ни были неудобны для власти.

—Но журналисты тоже люди, и они покупаемы точно так же, как и политики. Вот никому и не верят. Кроме президента. Пока еще...

—Ну и слава богу, что хотя бы к президенту есть доверие, иначе неизвестно, в какой бы разнос пошла наша страна. Что же касается продажности журналистики... Если многие журналисты продажны, это не значит, что нужно отменять свободную журналистику как профессию.

—Вы себе противоречите. Если доверие только к Путину, значит, у нас страна самодержавная, и ни о какой демократии не стоит и заикаться?

—Россия страна по традиции царистская, и пока мы не перешли к стабильной демократии, уважение к первому лицу — вещь полезная, потому что она обеспечивает какую-то управляемость и порядок. Что же касается демократии... Вовсе не нужно задрав штаны бежать за Америкой. У Америки как у страны свои интересы, у России — свои. Но дело в том, какой путь развития доказал на данный момент свою эффективность. Именно западные страны достигли наибольших высот в экономике, в уровне жизни, в ее продолжительности, в обеспечении своей безопасности, в стабильности. От этого нам никуда не деться. Все остальное - - о том, что умом Россию не понять,- - от лукавого.

— Грустная у нас беседа получается. По вашим ответам я вижу, что ситуация безысходна.

—Да ничего подобного. Я считаю, что в последние полтора десятка лет для России все сложилось гораздо лучше, чем мы могли предположить. Ведь при умирающем Брежневе большая часть интеллектуалов считала, что дряхлой, гниющей советской власти хватит и на нас, и на наших детей.

— При этом всей страной мы ностальгируем по Леониду Ильичу и по Сталину.

— От этого никуда не деться. И люди будут еще ностальгировать. Впереди у нас — юбилей Победы. Мой прогноз: очень сильны будут попытки определенных политических сил, в том числе и находящихся внутри нашей элиты, связать эту Победу именно с именем Сталина. Не с народом, который потерял десятки миллионов людей и выиграл войну ценой своей крови, а с одним человеком, который сначала всю нашу армию уничтожил, а потом растерялся, когда Гитлер напал. Но я думаю, у них ничего не получится. Люди ностальгируют по старому времени, потому что сейчас трудно.                         {

—  Если вы скажете на своем канале чуть больше, чем нужно, вас разве не уволят?

— Угрозу себе я до сих пор не ощущал. Но если я скажу то, что резко разойдется с позицией канала,— это будет прежде всего неэтично, потому что таким образом я подставляю своих коллег и свое руководство. Если же ситуация вызывает у меня какие-то повышенные эмоции, если я считаю ее как раз этически очень важной, то я могу позволить себе высказаться. Скажем, в случае с Юрием Будановым я в нескольких передачах говорил то, что, возможно, не полностью совпадало с официальной линией, хотя бы потому, что она еще не была выработана. Тем не менее, я считал, что если этот человек не будет осужден — это позор для армии и позор для страны. И разрешение на свою позицию я ни у кого не спрашивал. То же самое было при обсуждении гимна.

—А если вас некие околокремлевские силы попросили бы позвать в «Зеркало» Макашова?

— Его бы я никогда не позвал. Во-первых, нельзя, на мой взгляд, давать нацисту такую трибуну, а во-вторых, после него студию не отмоешь.

—Но чувствуется, что воздуха вам не хватает. И тогда о сегодняшнем времени вы говорите эзоповым языком в своих исторических хрониках?

—Это не эзопов язык — это правда, это то, что было, это то, что воспитывает граждан. В истории есть все, смотрите и делайте для себя выводы.

Александр Мелъман, сайт sem40.ru

Последышей Смердякова при всем различии их темперамента, интеллекта и образованности роднят патологические русофобия, грубость, безответственность, демагогичность и наглость. Не исключено, что лет через полета историки подпишут нашему политическому бомонду (от президентской администрации до парламента) такой приговор:

Ельцинский ареопаг 90-х годов XX века был ареной «взаимных нападок и раздоров, где каждый за себя, с нетройным и беспорядочным криком, привлекал к ответу своих недругов и добивался их наказания. Борьба носила крайне

ожесточенный характер и обычно оканчивалась политической или физической смертью побежденного... Современники говорили о подлинном разделении сената, при котором «на одной стороне было состоявшее из честных людей большинство, на другой -    располагающее властью меньшинство»...

Впрочем, сознаюсь в подлоге. Я процитировал характеристику римского сената 2-й половины I века новой эры! Недаром, диалектики говорят, что в истории все повторяется по спирали. Продолжим выдержки из специальной, но столь актуальной книги о величайшем римском историке Таците. А вы убедитесь, что авторские комментарии и реминисценции попросту излишни:

«... Социально-психологический тип сенаторов меньшинства лучше всего определяется тремя словами: "audax", "callidus", "promptus", то есть "наглый", "горячий", "рьяный"...»

Callidus (у Тацита) — это «тщеславный, темпераментный, горячий, несдержанный, неразборчивый в средствах человек. Хищное честолюбие, алчность, плотоядная любовь к жизни, готовность на все ради удовлетворения своих страстей и вожделений — ... характерная черта сенаторов меньшинства...  

В массе то были люди... «алчности неизмеримой». Один «оставил своим наследникам столь фантастические суммы, что завещание его было признано недействительным». Другой «был богаче чуть ли не всех своих современников и... императора Августа». Третий «мог в 69 г. из личных средств покрывать государственные расходы на гражданскую войну. Для них характерно не столько богатство... сколько методы его приобретения вымогательство завещаний, баснословные гонорары (а фактически взятки) за судебное заступничество, в военное время обыкновенный грабеж и в любое время доносы (то есть шантаж и компромат.- Авт.). Жажда почестей была в них еще сильнее, чем жажда денег...

Audax... Это слово означало неуважение к исторически сложившемуся и освященному временем строю жизни. Audacia была присуща людям меньшинства даже в повседневных проявлениях», гранича «с обыкновенной наглостью...

Promptus: энергичный, талантливый, работоспособный, а еще артистическое увлечение риском и готовность в любом положении бороться до победы или до... катастрофы.

Общественное и частное поведение этих людей, специфические черты их личности, весь их облик шли вразрез с ... официально идеализированным консервативным строем римской жизни...» То есть попирали и презирали такие принципы, как mos maiorum (верность заветам предков), pietas (смиренное подчинение религиозному, государственному, семейному долгу и уважение к обществу и его устоям), virtus (самоотреченность во имя общинных благ)»...

Всех заинтересовавшихся отсылаю к первоисточнику:

Г. С. Кнабе. Корнелий Тацит. М.,1981

«Я самый обаятельный и привлекательный»

«Говоря о своей работе в качестве ведущего программы "Зеркало", Н. Сванидзе подчеркивал, что для него политики не делятся на "симпатичных и несимпатичных". "Мне плевать на их обаяние, я сам обаятельный,- - замечал Сванидзе.- Важнее, чего можно от того или иного государственного мужа ожидать. Я по образованию историк, и мне гораздо интереснее, что у политика скрыто за внешними чертами. В соответствии с этим я и формирую свои симпатии и антипатии. Если они совпадают с общественным мнением, это просто удача". Характеризовал себя "убежденным государственником". "В этом моя сила, которая, надеюсь позволит мне в обозримое время чувствовать, что руки мои развязаны",- подчеркивал Сванидзе Оценивая ситуацию, сложившуюся на ВГТРК к приходу на пост его руководителя Н. Сванидзе, газета "Московский комсомолец" констатировала, что "Поднимать рейтинг программ Сванидзе будет трудно. Он очень зависим от Кремля, где некоторые крайне недовольны, например, острыми и сенсационными программами А.Боровика. Благодаря критике сегодняшней всеобщей коррупции программа "Совершенно секретно" имеет успех у зрителей, но именно ей угрожает закрытие. Другие силы будут инспирировать новую вакханалию дешевой попсы на РТР».

«Московский комсомола!», 11 февраля 1997