Нейро-лигвистическое программирование (НЛП)

Пожалуй, самый успешный прорыв произошел в области непосредственного воздействия на подсознание объекта. Человек, попавший под такое воздействие, становится загипнотизированным в легкой форме, он вполне отдает отчет своим действиям, но считает, что все это он делает по собственной воле.

Чтобы заставить человека принять угодное решение, его надо обмануть. Именно этому учат методики опытного специалиста Д. Карнеги, которые на Западе использовались давно и были доведены до совершенства. Если книги Д. Карнеги в т. н.  свободном мире были изданы массовыми тиражами, то в СССР книга «Как приобретать друзей и оказывать влияние на людей» впервые появилась в 1978 г. тиражом 600 экземпляров. Впрочем, с тех пор как Д. Карнеги написал свои книги, а умер он в 1955 г., наука ушла далеко вперед. Против СССР использовались уже другие технологии, одной из которых и стало НЛП. НЛП широко применяется в разведке, там где речь идет о  человеческом факторе [3.14].

Суть НЛП в том, что ученые-первооткрыватели (в их ряду такие апологеты НЛП, как Д. Гриндер и Р. Бэндлер) обнаружили прямую жесткую взаимосвязь между жестами, мимикой человека и структурой его речи. Стоит только выявить эту связь, как ею можно будет пользоваться в качестве кода, скрытым образом управляющего поведением человека. Первыми НЛП использовали спецслужбы США. В СССР в одной из лабораторий КГБ также велись исследования в этом направлении, но их результаты до сих пор засекречены. Воздействие может быть как непосредственным – при обычном человеческом контакте, так и опосредованным – через СМИ, которые навязывают свои представления, вкладывая мысли непосредственно в подсознание. Человек, находясь в таком информационном поле, может жить в виртуальном мире и неадекватно воспринимать реальность. И то и другое, повторяю, происходит для объекта воздействия в неявной форме – человек не осознает того, что им манипулируют.

Одним из частных, но широко применяемых приемов была т. н.  подмена понятий : «Качественное изменение в вопросах воздействия на противника произошло в середине ХХ в. Была разработана стратегия информационно – психологической войны, направленная в будущее и рассчитанная на длительный срок, причем конкретные действия определялись долгосрочным сценарием. В основе этой стратегии лежало крупное научное открытие, сделанное сотрудниками ЦРУ под руководством Аллена Даллеса (1893–1966). Суть открытия заключается в использовании объективных закономерностей общественных процессов, встраивании в эти процессы, модификации их и достижения на этой основе своих целей. Для необходимой модификации протекания общественных процессов при сохранении их общей направленности требуются сравнительно малые усилия и финансовые затраты. Так, борьба против колониализма путем определенной модификации и подмены понятий превращается в борьбу за расчленение государств, противников США. Процесс как бы сохраняется, но превращается в орудие разрушения крупных держав. Борьба за демократию (власть народа) в России превращается в 90е годы в установление тоталитарного режима, когда Президент страны обладает правами самодержца» [41. С. 165]. В самом деле, методы подмены понятий по-своему очень своеобразны и очень качественны: по их «логике», например, в декабре 1991 г. не развалили Советский Союз, а строго наоборот – создали СНГ.

Истоком всех информационно-психологических технологий был ряд проектов. «Один из таких самых засекреченных спецпроектов носил название «Гарвардский». С. П. Новиков, профессор Стратфордского университета, составил его довольно подробное описание:

«Об этом Гарвардском проекте известно, что в нем содержится обширное психологическое исследование новой эмиграции из СССР, так сказать, гомо советикус, что над ним работали лучшие американские советологи, что на этот проект было ассигновано несколько миллионов долларов и что он подготовлен в 1949–1951 годах, в основном в Мюнхене. В процессе работы над этим проектом сотни советских беженцев подверглись специальным психологическим исследованиям вплоть до интимнейших интервью на сексуальные темы, где каждое слово записывалось на магнитофон. Давались и другие тесты, где с помощью психоанализа выясняли различные психологически комплексы. Одним из таких комплексов был «комплекс Ленина».

В Гарвардском проекте были изложены научные планы и соображения по подготовке соответствующих кадров для начинавшейся в то время психологической войны между Западом и Востоком. Этот проект стал ее отправной точкой» [61. С. 78–79]. Последним элементом этого проекта являлись допросы военнопленных и перебежчиков в Афганистане.

Организационная война: Кадры и структуры

Кадровый подход

Ранее нами говорилось о внедрении одной системы в другую в достаточно общем плане, поскольку этой темой, по многим причинам, широкий читатель не избалован. Теперь же мы поговорим о внедрении противника в контур управления. Начало этой части многоходовой операции положили заморские высококачественные исследования московской верхушки, как оказалось впоследствии, сугубо прикладные: «1. Для изучения индивидуальных особенностей и потенциальных возможностей «базовых элементов» СССР на Западе была создана целая наука со своими служителями – КРЕМЛЕНОЛОГИЯ.

2. Кремленологи самым дотошным образом изучали аппарат ЦК. И не только изучали, а оказывали на партийных руководителей влияние. Как? Через средства массовой информации. Через помощников, советников. Через дипломатов, журналистов, агентов КГБ. Можно признать как факт, что Запад в восьмидесятые годы начал во все усиливающейся степени манипулировать высшим советским руководством.

3. Кремленологи изучили ситуацию при Брежневе. Андропов и Черненко были больны, долго протянуть не могли. Так что главную роль, так или иначе, предстояло сыграть кому-то из двух – Романову или Горбачеву. Изучив досконально качества того и другого (а возможно, уже как-то «подцепив на крючок» Горбачева ранее), в соответствующих службах Запада решили устранить Романова и расчистить путь Горбачеву.

4. В средствах массовой информации была изобретена и пущена в ход клевета на Романова (будто он на свадьбу дочери приказал принести драгоценный сервис из Зимнего дворца), и началась его всяческая дискредитация. Причем изобретатели клеветы были уверены, что «соратники» Романова его не защитят. Так оно и случилось. Даже Андропов, считавшийся другом Романова, не принял мер, чтобы опровергнуть клевету. Мол, не стоит на такой пустяк реагировать. А между тем это был не пустяк, а начало крупномасштабной операции с далеко идущими последствиями.

5. Возьмем теперь сами выборы Генсека! То, что они были явно частью операции соответствующих служб США, даже на Западе многие хорошо понимали. Все было подстроено умышленно так, что выбирало всего 8 человек. Задержали под каким-то предлогом вылет из США члена Политбюро Щербицкого, который проголосовал бы против Горбачева. Не сообщили о выборах другому члену Политбюро, находившемуся в отпуске. Это был сам Романов, который тоже наверняка проголосовал бы против Горбачева. Если бы хотя бы эти двое голосовали, Горбачев не стал бы Генсеком, – он прошел с перевесом в один голос!» (Цит. по: [41. С. 170–171].)

Если о кремленологии, как об области политических исследований в США, слышали если не все, то по крайней мере большинство, то тема применения организационно – информационного оружия для литературы сверхновая. «Первой ласточкой» стала статья «Существует ли «организационное оружие»? [3.15. С. 3], написанная полковником внешней разведки, в которой ответ на вынесенный заголовок дается вполне положительный. Несмотря на новизну темы, для широкой публики это было достаточно обыденно: мало ли существует закрытых методов спецслужб, периодически раскрываемых печатью? Но то, что управленческая элита союзного уровня накануне грандиозных по своей преобразовательной сути событий оказалась вне этих информационных потоков, это совершенно ненормально и обернулось катастрофой.

Та, действительно все еще советская часть партийной элиты просто не сообразила, что она давно уже ведома и управляема, а уровень общей подготовки ее представителей был таков, что и после факта их использования они с чистой совестью утверждали, что действовали исключительно самостоятельно. Для этой части элиты – во всех отношениях не подготовленной – был задан такой ритм, что она не могла попасть в общий такт: «Перестройка» обладала еще одной характеристикой, на которую никто не обратил внимания. Это кардинальное увеличение скорости принятия решений. Наши стандартные механизмы не позволяли этого делать. <…> То есть скорость изменений была такова, что система была вынуждена децентрализоваться» [3.16. С. 40].

Самый, пожалуй, опасный организационный прием – это проникновение в структуры власти неявных агентов либо тех, кого можно будет сделать со временем таковыми. Хотя это довольно трудный прием, но и наградой в случае удачи будет полная победа. Трудность здесь скорее не методологического, а индивидуального, субъективного характера, ведь речь идет о людях с довольно низкими целями, которых необходимо все время подстраховывать, т.к. они способны на самые грязные и нечистоплотные поступки, которые иногда становятся известны окружающим… Нам неизвестно, какой именно прием (или их целый ряд) был использован западными аналитиками, для того чтобы провести М. С. Горбачева на пост Генерального секретаря. Отметим лишь то, что без иностранных спецслужб здесь не обошлось: «По мере того как я проникал в кухню политической стряпни, узнавал новые факты, мне все более очевидной становилась крупная и тайная игра за престижные места в руководстве нашей страны, и прежде всего за трон генсека. В середине 1980х годов действовали разные силы, которые стремились занять ключевые позиции. И в этой борьбе правил не соблюдалось. Нельзя исключить и того, что в расстановке ключевых фигур на Олимпе, устранении возможных претендентов действовали не только отечественные спецслужбы. <…>

Анализом расстановки сил в Политбюро ЦК КПСС занимались научные центры, разведывательные и иные службы НАТО. Они внимательно следили, как меняется в зависимости от смены генсеков обстановка в России. И пришли к выводу, что наиболее вероятным будущим лидером страны станет Горбачев. Маргарет Тэтчер познакомилась с ним в 1984 г. на похоронах Андропова. Британская сторона попросила, чтобы делегацию Верховного Совета СССР, приглашенную посетить Лондон, возглавил Михаил Сергеевич. Беседа его с премьер-министром Великобритании проходила с глазу на глаз. В ней принимал участие только Яковлев.

<…> Тогда его отчеты в Политбюро ЦК КПСС были какими-то невразумительными. Не мог же он прямо написать, о чем говорила ему «железная леди», что советовала. А между тем как раз тогда сложились необычные отношения Тэтчер с Горбачевым. Она заявила: «С этим человеком можно иметь дело». Михаила Сергеевича назвали «новой звездой» и приступили к созданию его политического имиджа. «Мы сделали Горбачева генеральным секретарем», – однажды заметила Тэтчер. И это было в значительной мере правдой» [21. С. 575, 600].

Если цель в обычной войне – это либо боец враждебной стороны, либо боевая техническая единица, то в войне организационного плана – высокое кресло для  своего человека и те возможности, часто неограниченные, которые перед ним открываются. «Ключевые фигуры в руководстве СССР, многие из которых ранее обучались почему-то в зарубежных учебных заведениях <…> удалось установить на приготовленные для них места именно в системе управления, потому что других мишеней для целенаправленного информационного воздействия не существует» [3.17. С. 322].

При этом следует помнить, что аналитики Запада не только не забывали о существовании теневой власти в структурах, но, совсем наоборот, отмечая ее существование, они начали разрабатывать прежде всего именно эту составляющую. «В СССР недееспособность генсеков Л. Брежнева и К. Черненко, формально обладавших огромной властью, практически не отражалась на повседневных делах. Реальное управление осуществляла неформальная сетевая структура, в состав которой входила относительно небольшая группа людей. Ее взаимосвязи и взаимозависимости оставались в тени. США, чтобы добиться победы над СССР, приложили значительные усилия для изучения и дезорганизации его высшей сетевой системы управления. Действия организаций кремленологов, созданных еще Алленом Даллесом, многими воспринимались с юмором. Но собранные и систематизированные ими, казалось бы, мелкие факты давали общую картину происходящего наверху, включая роль отдельных лиц, входящих в сетевую структуру, а также открывали возможности влияния на эту среду и внедрения в нее. К этому времени высшая власть в СССР приобрела неустойчивый характер» [41. С. 324].

Ну а самая, конечно же, массовая операция на фронте этой войны, это когда в результате первых  подлинно независимых выборов 1988–1990 гг. к власти в законодательной сфере удалось прийти значительному числу демократов, откуда они частично перекочевали и в исполнительные структуры.

Наличие и использование подобных приемов по внедрению в контур управления государственной системы враждебных элементов, искажение процессов управления говорит о том, что имеется острая необходимость выделить из общей безопасности принципиально новую область – безопасность управленческую.

Функционально-структурный подход

Тема, о которой идет речь, настолько серьезна, что лучше начать ее с анекдота, что называется  в  тему . Встречаются в 1990е гг. два генерала: один – из КГБ, другой – из ЦРУ, первый спрашивает: «Дело уже прошлое, ничего не воротишь, скажи, но только честно: Чернобыль ваших рук дело?» – «Говорю честно: Чернобыль взорвали не мы, дело наших рук – Агропром!»

Тема, которая привлекла наше внимание, базируется, как ни странно, на современном менеджменте. В этой науке есть довольно солидный раздел, имеющий название «организационное проектирование». Мы не станем утомлять читателя пересказом всех положений науки по этому вопросу, а добьемся его согласия лишь в одном: раз это научно доказано и апробировано, то согласитесь, что правила нужно исполнять, и если этого не делать, то можно на свою голову навлечь большие проблемы или даже довести дело до самоуничтожения.

Но без нескольких научных положений в этом пункте нам никак не обойтись и мы дадим некоторые сведения. Анри Файоль – первый ученый, который занимался исследованием управленческих функций, насчитал их шесть: техническая, коммерческая, финансовая, страховая, учетная, административная [3.18. С. 6–9]. Мы принадлежим к несколько иной школе и насчитываем их семь: 1) административная, 2) страховая, 3) учетная, 4) материально-техническая, 5) коммерческая, 6) социальная, 7) организационная. Каждой из этих функций в настоящее время на любом предприятии соответствует какое-либо функциональное подразделение: 1) дирекция, 2) служба безопасности, 3) бухгалтерия, 4) служба главного инженера (как минимум – завхоз), 5) отделы сбыта, маркетинга и проч., 6) отдел кадров. Для исполнения последней функции не всегда выделяются штатные единицы, роль распределителя организационных операций между штатными подразделениями может исполнять и сам директор. Часто привлекают специалиста по консалтингу. Но на самых крупных предприятиях обязательно должен иметься внутренний консультант.

Я не открою Америку в науке управления, если скажу, что предприятие и система государственного масштаба управляются по одним и тем же законам. Значит, и на уровне общегосударственном должны быть такие же специалисты. Простое пренебрежение оргпроектированием (без пагубного воздействия извне или изнутри) грозит дублированием функций, либо, наоборот, атрофированием функций, раздуванием штатов, функциональной неполноценностью системы управления, отставанием в развитии, отклонением от заданной цели. В динамике же, если заранее уничтожить ту или иную функцию (на предварительной фазе оргвойны), а затем в активную фазу оргвойны через этот пролом в системе заполнить эту пустоту своими элементами, то можно подорвать всю систему. Автор не склонен рассматривать все организационные перемены в государственном масштабе только либо как научно обоснованную необходимость, либо как проявление враждебных сил, нет, есть еще и третий фактор – глупость, которую со временем можно выявить и использовать. Мы не позволяем себе во всем видеть враждебные проявления, понимая, что человек в своих действиях несовершенен, и бывает так, что с полным основанием могут сказать: «… забыли », « не знали, что это  так важно », « до этого же как-то обходились …» И спорить с этим мы не собираемся. Бывают ошибки и промахи случайного характера, но бывает и искусственное их создание. И на практике их не так уж легко отличить. Но одно дело, когда к разрушению прикладывают все силы, другое – если после замечания «сверху» или совета «снизу» признают свою ошибку и исправляют ее. Это совершенно разные вещи, хотя итог часто один и тот же. Доказать вину в таких случаях практически невозможно – потому-то часто звучит формулировка, не имеющая четкого обвинительного характера: «вольно или невольно, но были созданы условия для поражения, отставания в развитии или утраты завоеванных рубежей в той или иной области». Учитывая это, мы не стремимся к тому, чтобы назвать те или иные фамилии в обвинительной трактовке, что легко позволяют себе иные исследователи. Мы больше говорим о методах подрывной работы, нежели о ситуациях и конкретных людях.

Разговор пойдет о вещах чрезвычайно важных, по-своему необычных, о которых в систематизированном виде мало где упоминалось или по крайней мере мне лично не встречавшихся, а потому требующих особого внимания. Речь пойдет, я бы сказал, об убийстве государства, но не целиком, а по частям – через ампутацию то одной его части, то другой. Причем речь идет о том, чтобы у жертвы удалить качественно важный орган, без которого она не может обходиться. Если сравнить государство с человеком, то это напоминает удаление, скажем, не конечности, а жизненно важных отделов головного мозга, после чего, как вы понимаете, человек не сможет в дальнейшем быть полноценной личностью. Но в то же время внешних, заметных проявлений может и не быть – он будет выглядеть как все. Так будет и с государством, если удалить какие-то части его руководящего аппарата.

Надо сказать, что сама Советская власть также зарождалась в условиях организационной войны, но только в ее открытой форме: служащие бывшего Временного буржуазного правительства объявили бойкот новой власти и устроили саботаж, в котором приняли участие около 10 тыс. служащих банков, 6 тыс. почтовых работников, 4,7 тыс. телеграфистов, 20 тыс. конторщиков [3.19. С. 450]. В. И. Ленин это отметил и сам потом не раз говорил о том важнейшем значении, которое имеет правильная постановка дела. «Наш способ борьбы – это организация», – провозглашал он в Докладе Совета Народных Комиссаров от 5 июля 1918 г. на V Всероссийском съезде Советов [3.20. С. 502].

Нельзя сказать, что такая важная сфера была полностью пущена на самотек. Наоборот, можно сказать, что когда союзная система еще только зарождалась, многое делалось исходя из уже имеющегося опыта. Так, например, при формировании Совета Народных Комиссаров СССР в 1923 г. по указу Президиума ВЦИК была создана комиссия по составлению проекта построения наркоматов СССР, одним из ее членов был нарком РКИ И. В. Сталин [3.21. С. 436], который курировал эти вопросы через свой наркомат. После вопрос этот поднимался на рассмотрение несколько раз, и всегда издавались отдельные документы. Так, например, 4 июня 1938 г. Совнарком утвердил решение Экономсовета при СНК СССР, согласно которому наркоматы и центральные учреждения СССР, а также совнаркомы союзных республик не имели права без разрешения издавать приказы по вопросам заработной платы и проведения пересмотра норм выработок и расценок. Затем, для постоянной работы была образована «Государственная штатная комиссия – состоит при Совете Министров СССР, в ее обязанности входит разработка общегосударственной номенклатуры должностей и должностных окладов, упорядочение штатного дела; упразднение искусственно созданных звеньев аппарата и устранение параллелизма в работе учреждений. Образована в июне 1941. Советам министров союзных республик и министерствам запрещено производить какие-либо организации аппарата, изменения наименования должностей и должностных окладов без разрешения Г. ш. к.» [3.22. С. 300]. К сожалению, мне не удалось пока точно установить, когда эта организация прекратила свою деятельность. 13 августа 1946 г. вышло еще одно уточняющее Постановление Совета Министров СССР «О запрещении расширения штатов административно-управленческого аппарата советских, государственных, хозяйственных, кооперативных и общественных организаций».

Как видно из этих примеров, верно выработанная практика была и она действовала, но стоило только И. В. Сталину умереть, как эти правила подменили. Особую роль в исследуемом явлении сыграл Н. С. Хрущев. Смело можно утверждать, что то обрушение государственных и надгосударственных структур, которое произошло во второй половине 1950х – начале 1960х гг., не имеет аналогов в истории и является прежде всего делом его рук. Прошло чуть больше месяца после смерти И. В. Сталина, и уже 11 апреля 1953 г. выходит Постановление Совета Министров СССР о расширении прав министров СССР, в том числе и по вопросам самостоятельности министров СССР в установлении штатной численности министерств и оплаты труда.

Вспомним, как были созданы совнархозы, или, вернее сказать, было уничтожено 10 промышленных министерств. На Пленуме ЦК КПСС 13–14 марта 1957 г. с подобной инициативой выступил первый секретарь ЦК КПСС Н. С. Хрущев. «Правда» за 30 марта 1957 г. опубликовала тезисы доклада для всенародного обсуждения. В течение 30 марта – 4 мая состоялось 514 000 собраний, на которых присутствовало 40 820 000 трудящихся, свыше 2 300 000 выступило на них. В газетах выступило 68 000 человек. Можно только поприветствовать такое: в Советской стране нашлось 2,3 млн специалистов по оргпроектированию! 7–10 мая 1957 г. на сессии Верховного Совета СССР было упразднено 10 промышленных министерств, а их функции переданы на места.

То, что подобные мероприятия проводились при полной поддержке народных масс, обращает внимание на следующее. Народ в таких случаях используют для того, чтобы выразить возмущение бюрократизмом, ростом аппарата, который поглощает значительную часть бюджета, и это не считая казнокрадства и коррупции чиновников, как крайнего явления, которое существовало всегда. Я сам, конечно же, как простой гражданин при всяком столкновении с бюрократами страдаю не меньше остальных и отлично понимаю их возмущение. Но следует понимать, что отнюдь не к каждому чиновнику можно приклеить ярлык бюрократа, что не каждое внешне полезное явление, как, например, сокращение числа управленцев или чистка, приносит пользу государству и народу. Наоборот, под видом борьбы с бюрократизмом можно уничтожить то или иное подразделение, которое выполняло полезную функцию для общества и государства, и тогда наносится удар в контур управления. Иногда – поправимый, но иногда ущерб носит необратимый характер. Из этого мы видим, что соответствующим образом обработанное население может наносить ущерб самому себе.

Пострадали не только министерства и ведомства Союза ССР, но и более низкий уровень. Согласно Постановлению Пленума ЦК КПСС 26 февраля 1958 г. «О дальнейшем развитии колхозного строя и реорганизации машинно-тракторных станций» и одноименному Закону от 31 марта 1958 г., были ликвидированы машино-тракторные станции (МТС). Не сумев нанести крупного ущерба для КГБ СССР, о чем говорится в соответствующей главе, Н. С. Хрущев перенес свой гнев на соседние ведомства. 31 мая 1956 г. Указом Президиума Верховного Совета СССР упразднено Министерство юстиции СССР, а 13 января 1960 г. вышел Указ Президиума Верховного Совета СССР об упразднении Министерства внутренних дел СССР – его функции были переданы местным органам. 19–23 ноября 1962 г. на Пленуме ЦК КПСС функции Госплана СССР, осуществлявшего реализацию перспективных планов по годам, передавались новому органу – Совету Народного Хозяйства СССР, Госэкономсовет преобразовывался в Госппан СССР, ему была поставлена задача заниматься перспективным планированием. Налицо дублирование функций – скорее всего нужно было оставить все как есть. Это решение отменено Законом от 2 октября 1965 г. на основании постановления Пленума ЦК КПСС от 27–29 сентября 1965 г. (по докладу А. Н. Косыгина). В октябре 1962 г. произошло разделение на сельскохозяйственные и промышленные обкомы. Что еще было на уме у инициаторов подобных процессов, неизвестно, но тут произошел поворот в развитии событий – Н. С. Хрущева сняли…

По версии московского кремленолога Р. А. Медведева, М. А. Суслов в своем докладе на Октябрьском (1964 г.) Пленуме ЦК КПСС дал несколько оценок деятельности Н. С. Хрущева на этом поприще. По его словам, первый секретарь ЦК «…допустил организационную чехарду. <…>

Очень критически высказался далее о разделении партийного руководства по производственному принципу. Эта работа стала началом как бы двух партий – рабочей и крестьянской. <…>

Рассылая членам Президиума записки, Хрущев требовал письменных заключений, давая для этого иногда лишь 40–45 минут. Никто из членов Президиума не мог составить за столь короткий срок письменных заключений».

Хрущев так запутал управление промышленностью, создав госкомитеты, совнархозы, что представляется очень трудным все это распутать. <…>

Из примеров самоуправства Хрущева М. А. Суслов остановился на эпизоде с Тимирязевской академией. Узнав, что в Московской сельскохозяйственной Академии имени К. А. Тимирязева есть ученые, не согласные с его сельскохозяйственными рекомендациями, Хрущев решил выселить академию из Москвы, а ее факультеты расселить по глубинке в разных местах. При этом он говорил: «Нечего им пахать по асфальту». Суслов сказал, что члены Президиума не были согласны с Хрущевым и под разными предлогами оттягивали переселение, создавая разные комиссии» [3.23. С. 197–200; 3.24]. Однако глубоких выводов сделано не было, ревизия хрущевских «инициатив» не проводилась, в глубине партаппарата породили фразу, что «решения были не совсем продуманными», и на этом успокоились.

Напомним, что вопросами противоборства с подобного рода управленческими экспериментами занималась Государственная Штатная Комиссия СССР. Впоследствии делались попытки возродить подобную структуру, что было многократно отражено в научной литературе. Итак, страна Советов настоятельно требовала себе советчиков в лице специалистов по управленческому консультированию, что, по мнению компетентных ученых, было необходимо создать межотраслевой Госкомитет. Согласитесь, что ученые требовали это совершенно обоснованно. А что же высшее руководство? Повторило вслед записанным другими не раз в разных редакциях: «Совершенствование системы управления – не разовое мероприятие, а динамический процесс решения проблем, выдвигаемых жизнью. Эти проблемы и впредь должны будут находиться в центре нашего внимания» [3.25. С. 268]. Сказало и забыло… А между тем именно такой орган власти мог бы стать механизмом, который был бы главным звеном, борющимся с противником, как внутренним, так и внешним, в «организационной войне». Никак нельзя утверждать, что эти важные вопросы были целиком упущены из внимания. Нет, в главном информационно-управленческом органе страны, каковым являлся «штаб партии» – аппарат ЦК КПСС, этими вопросами занимался Отдел партийно-организационной работы. Ранее мы уже говорили о нем, рассказывая о работе аппарата ЦК КПСС. Он имел довольно разветвленную иерархию –  Функциональные секторы : 1) Контроль над партдокументами; 2) Обучения и переобучения кадров; 3) Работа с общественными организациями, Советами и комсомолом; 4) Инспекцию;  Региональные секторы : 1) Украина, Молдавия; 2) Средняя Азия, Казахстан; 3) Закавказье; Прибалтика, Белоруссия. Видно, что структура Отдела была построена так, как это сложилось исторически, по мере появления какой-либо идеи, нужды, но никак не с позиций научного подхода, т. е. применялась «наука» партстроительства вместо известного уже и тогда функционально – структурного анализа. Как видим из этого, в самом «штабе» вопросы эти были решены на достаточно проработанном уровне – ни один отдел в ЦК не имел столь разветвленной структуры. Однако при этом была упущена одна возможность: иметь при отделе группу внешних консультантов, что была при некоторых других отделах, о чем нами уже говорилось. Но в СССР совершенно не готовились специалисты по управленческому консалтингу. Прорабатывались эти вопросы и учеными, но доверены они были не специалистам-кибернетикам, а юристам из Института государства и права АН СССР. Понятно, что в юридических терминах невозможно изложить такие понятия, как, например, «пропускная способность канала связи» или «преимущества и недостатки дивизионной системы управления». Но именно ими и описывается структурно-функциональная сущность системы управления. Юристы же в большинстве своем могут дать только правомочность существования того или иного высшего органа власти, но не более того.

Финансово-экономическая война. Поле битвы: от хлеба до ракет

Несмотря на то что финансово-экономические технологии по нанесению ущерба врагу используются очень давно, сама терминология для широкого читателя во многом звучит как новая. Цель этой широкомасштабной войны со стороны США против Советского Союза, стран Восточной Европы, да и вообще против всех конкурентов была одна – выкачать как можно больше ресурсов, лишить возможности СССР широкого маневра в управлении материальными и финансовыми средствами, не позволить Союзу выйти на новые рубежи научно-технической и информационной революций; и как результат извлечь максимальную прибыль в результате «совместной революции» и нетрадиционной войны.

Новая тема как минимум требует определения: «Финансовая война – это составная часть войны экономической, которая, в свою очередь, является компонентой так называемой стратегии напряженности. Финансовые битвы могут вестись любыми силами, имеющими достаточные финансовые ресурсы, соответствующие структуры и связи. Сегодня, как показывает практика, таким набором средств располагают отнюдь не только конкурирующие с нами государства. Более того, сами по себе государства могут оказаться жертвами авантюр мощных финансовых группировок, имеющих свои клановые интересы. Не исключено, что групповые интересы могут и не совпадать с интересами своих «родных» стран. Только люди, воспитанные в наивно-марксистском духе, уверены в том, что между государством и «какими-то там» монополиями не может идти необъявленных войн. Именно нам, совгражданам, трудно поверить в такой факт: кто-то внутри страны вздумает противостоять государству. Жупел нашего тоталитарного государства мешает человеку понять суть расстановки сил в современном мире» [3.26. С. 162].

За относительно короткий промежуток времени был проведен целый ряд мероприятий в ключевых для СССР направлениях экономического развития.

Падение цен на нефть

В апреле 1981 г. директор ЦРУ У. Кейси посетил Саудовскую Аравию, где встретился со своим коллегой шейхом Тюрки аль-Фейсалом, отвечавшим за безопасность Саудовской Аравии, и королем аль-Саудом. Обрисовав положение и сообщив, что существует опасность захвата богатой Саудовской Аравии со стороны просоветски настроенных соседей, директор ЦРУ договорился о «привязке» Саудовской Аравии к США в создании проблем для СССР. Надо сказать, что положение Саудовской Аравии было действительно очень неустойчивым. Ее действительно окружали со всех сторон государства с просоветской направленностью. Все они имели в своих Вооруженных Силах советских военных советников: в Северном Йемене – 500, в Сирии – 2500, в Эфиопии – 1000, в Ираке – 1000 [60. С. 63–71]. Геополитическая изоляция, таким образом, была доминантой в разработке ее внешнеполитической деятельности. Аравия была готова протянуть руку любому союзнику – дальнейшие события в Персидском заливе, когда Ирак захватил в результате блицкрига Кувейт, показали обоснованность такого подхода. Саудовская Аравия была главным поставщиком нефти на мировой рынок, так, в свое время ее доля доходила до 40% всей продукции ОПЕК. По сути дела именно она диктовала цену на нефть, поэтому большинство стран ОПЕК давили на Саудовскую Аравию, чтобы она уменьшила экспорт и подняла цены с 32 долларов за баррель до 36 долларов. Москва формировала бюджет как СССР, так и своих «зарубежных друзей», в основном исходя из прибыли от экспорта нефти. С каждым разом, когда цена поднималась на 1 доллар за баррель, в казну СССР поступал 1 миллиард долларов. США этого ни в коем случае не могли допустить.

В настоящее время рассекречены и приводятся оценки экспертов США по этому вопросу: «Советы, если хотят увеличить или удержать на нынешнем уровне производство некоторых видов натурального сырья, должны привлекать капитал и технологию с Запада. В восполнении существующих дефицитов, а также в развитии технологического прогресса важную роль может сыграть импорт. Советский Союз имеет щедрые залежи энергетического сырья, которые может экспортировать. Но стоимость их добычи растет, советская экономика плохо приспособлена к повышению производительности и техническому прогрессу. Производство нефти увеличивается, но очень медленно.

Даже небольшой прирост в последние годы требовал огромных усилий. Использование западной технологии являлось бы главным фактором поддержания этой надежной отрасли хозяйства, приносящего доход в твердой валюте.

СССР будет вынужден импортировать западное оборудование, необходимое для добычи газа и нефти, чтобы уменьшить падение добычи на месторождениях, которые имеют уже в значительной мере выработанные ресурсы, и повысить ее на других, а также открывать и разрабатывать новые запасы. Оборудование для укладки труб большого диаметра производится лишь на Западе. По нашим оценкам, Советам на строительстве проектируемых газопроводов до конца восьмидесятых годов будут нужны по крайней мере 15–20 млн тонн импортных стальных труб. Они также будут нуждаться в современном оборудовании для добычи – компрессорах большого объема и, вероятно, турбинах большой мощности.

Но возможность изыскания источников твердой валюты, необходимой СССР для оплаты за импорт товаров с Запада, уже сейчас весьма проблематична, а в будущем может стать еще более затруднительной. Главным в создании такой ситуации является приостановка и возможное падение производства нефти. Согласно нашим прогнозам, поступление твердой валюты, возросшее в результате увеличения подземного газа, лишь частично покроет ожидающееся уменьшение поступления от экспорта нефти. В основном из-за падения цен на энергетическое сырье советские соглашения между СССР и Западом в 80х годах будут менее выгодны, чем в семидесятых, когда кривая цен на нефть и золото позволяла СССР получать огромные доходы. Страны ОПЕК будут иметь меньше возможностей, чтобы платить валютой за советское оружие». (Цит. по: [60. С. 182–183].)

Об этом же заговорили и российские исследователи: «Преобладание топлива и сырья в советском экспорте существовало всегда, но «нефтяной бум» 1970х гг. довел ресурсную ориентацию нашего экспорта до крайности. Так, если в 1960 г. вывоз сырой нефти из СССР составлял 17,8 млн т., то в 1980м он достиг уже 119 млн т. Стыдно сказать, но в начале 1980х гг. на топливо, сырье и полуфабрикаты приходилось свыше 4/5 всего вывоза товаров из страны – это больше, чем у иных развивающихся стран. Не замечая, какую «мину замедленного действия» для нашего общества представляет растущий экспорт природных ресурсов, усердно писались многочисленные монографии, раскрывающие механизм эксплуатации империализмом природных богатств стран «третьего мира», пагубность ориентации их экономики на вывоз сырья» [3.27. С. 3].

Продовольственная проблема

Другим искусственным приемом в экономической войне стали ненужные закупки Союзом ССР зерна за границей, часть из которого оказывалась просто невостребованна и соответственно погибала. Отечественного зерна почему-то ежегодно «не хватало». «По-прежнему шел поиск средств для закупок зерна в Америке, Канаде, Австралии. В 1981–1982 гг. было закуплено столько пшеницы, что мировой рынок дрогнул. По всем странам прокатилась волна возмущения: Россия объедает действительно нуждающихся в хлебе. Однако дело было сделано: втридорога, но закупки состоялись. По сложившейся традиции, за подобную операцию работникам внешнеторговых организаций обильно посыпались высокие награды, в том числе присваивались звания Героев Социалистического Труда. И это в то время, когда иностранные и наши теплоходы стояли месяцами неразгруженные, хлеб гибнул и иногда выгружать было просто нечего.

Но денег тогда не считали, а полученные награды требовали умалчивания о случаях засоренности и зараженности купленного не по самым дешевым ценам зерна, гибели его значительных партий. Обо всем этом специальные службы регулярно докладывали руководству, но говорить было страшно, а молчать выгодно, иначе можно сесть на скамью подсудимых. А те, кто совершал преступления, выходили сухими из воды.

Шла осень 1982 года. Расчеты показывали, что своего зерна вновь не хватит. <…>

Н. С. Леонов (генерал-лейтенант, ушел в отставку с поста начальника Аналитического управления КГБ СССР в 1991 году): «…В 1984 году мы были вынуждены закупить за границей рекордное количество зерна – 54 млн. тонн. Хорош рекорд! А планы закупок на 1985 год составляли 40 млн тонн» [21. С. 320–321]. Такого рода проблема – это не только исчезновение из государственного кармана огромных сумм в валюте, но и полная зависимость перед Западом в области продовольственной безопасности, причем в крайней форме – пороговой. (В настоящее время она еще больше усугублена.) И это в то время, когда, по словам Ю. В. Андропова на июньском (1983 г.) Пленуме ЦК КПСС, СССР – «страна, обладающая чуть ли не половиной черноземов мира, ввозит десятки миллионов тонн зерна – величайший позор и несчастье». (Цит. по: [21. С. 325].)

Продажа золота

Наиболее ценным сырьем, преступно разбазариваемым правителями СССР, было золото и прочие активы. Если до 1980 г. продавалось до 90 тонн золота в год, то с января по ноябрь 1981 г. было продано 240 тонн, далее продажа увеличивалась [60. С. 126]. Цена на золото соответственно упала, хотя СССР и предпринимал все меры к тому, чтобы осуществлять продажу максимально выгодно: «В закатные годы застоя разведка подверглась еще одной напасти. С самого «верха» ей стали давать задания, мягко говоря, не по профилю ее работы. Ее стали превращать в «затычку для каждой бочки». Диапазон ее деятельности начал опасно расширяться. Однажды, например, мы получили задание подготовить прогноз колебаний цен на мировом рынке золота. Задание было крайне деликатным, к его выполнению было разрешено привлечь весьма ограниченный круг работников. Причем нас предупредили, что поручение дается в связи с предстоящим выходом СССР с крупной партией золота на мировой рынок. Ошибка в прогнозе может означать потерю многих десятков, а может, и сотен миллионов долларов. Когда я сформулировал задачу перед специалистами своего управления, то раздались недовольные голоса: «А что, у нас нет Государственного банка? Что будет делать Министерство внешней торговли? Куда подевались советские банкиры, которые постоянно работают за рубежом и руководят советскими банками?» На такие вопросы у меня ответа не было, и пришлось сослаться на предположение, что, возможно, нам доверяют в таких делах больше, чем иным специалистам, репутация которых может быть подмочена постоянными связями с заграницей. Такие спонтанные реакции возмущения не были редкостью, но люди быстро успокаивались, польщенные тем, что именно к ним обращаются со столь неординарной просьбой. Но оставалась большая проблема – как решить поставленную задачу. Ведь разведка никогда не занималась такими делами, у нас не было даже представления о необходимом технологическом процессе, а срок был поставлен весьма жесткий – неделя.

Началась работа, в которой все было импровизацией. Одним поручалось вычертить график движения цен на золото за последние три года; другие занимались выявлением состояния мировых запасов этого металла, ходом строительства новых шахт, разрезов; третьи оценивали научно-технический прогресс в области золотодобычи и его влияние на себестоимость золота; четвертые исследовали кривую забастовочного движения на приисках, пятые – промышленное и торговое потребление металла и т.д., и т.п. Не раскрывая предмета нашей заинтересованности, мы втемную опросили широкий круг специалистов, так или иначе связанных с золотом. В конце недели мы собрались и в процессе «мозгового штурма», длившегося несколько часов, обсудили все собранные сведения. В результате пришли к выводу, что в ближайшие три-четыре недели будет сохраняться устойчивая тенденция роста цены на золото. Вывод сформулировали в неформальном рабочем документе, адресованном Председателю КГБ, и в состоянии невероятного нервного напряжения стали следить за колебаниями и скачками цены на проклятое золото на бирже.

Мы не были подготовлены к таким поручениям и выполняли их на уровне простого здравого смысла и неглубокого научного исследования. К счастью, небеса были милостивы к нам. Цена на золото действительно в указанный период шла все время вверх, и мы, как дети, радовались, что угадали правильно, хотя в душе чувствовалась тревога при мысли, что неважно обстоят дела у государства, которое обращается к нам с такими заданиями» [40. С. 309–310].

Если в ситуации с нефтью главным конкурентом СССР на уровне государств была Саудовская Аравия, то на рынке золота – ЮАР. Москва установила тайные контакты с компаниями из ЮАР. В 1978 г. на территории Швейцарии состоялась первая тайная встреча. В течение 1970х гг., пока цена на золото была высокой, обе стороны неплохо заработали. Однако в дальнейшем, когда СССР выбросил чрезмерно много золота на мировой рынок и цены упали, это вызвало огромное недовольство «Де Бирс» и прочих компаний. Американская сторона была великолепным образом информирована об этом и других нюансах, поскольку в Штатах составлялся мониторинг всего, что относилось к стратегическим материалам: «В США и в годы советской перестройки и сейчас регулярно составляют разведывательные отчеты о состоянии российского золотого запаса. А ведь это очень важная стратегическая разведывательная позиция, позволяющая судить о тенденциях в развитии экономики.

В одном из таких отчетов сообщалось: «Советы с 1981 года резко увеличили продажу золота. В 1980 году они продали 90 тонн, приблизительно столько же, сколько и раньше. Но до ноября 1981 года они обратили в деньги 240 тонн и далее увеличивали продажу». Отчет содержит такие выводы: «У Советов большие затруднения. Нашу политику следует продолжать последовательно».

За этими рекомендациями кроется тайная сторона разрушительной стратегии администрации Рейгана, направленной на развал Советского Союза. В них просматривается ее «святая святых» – ведь золото казны испокон веков использовалось для подрыва государственной независимости противника. И многочисленные факты дают все основания утверждать, что США тоже применили против России это тайное оружие. «Под прикрытием» гайдаровской инфляции Запад внедрил в российскую экономику один из самых разрушительных механизмов ее подрыва и дестабилизации – механизм неплатежей, что в конечном итоге быстро привело к опасному сокращению золотого запаса России, а вместе с ним и к общему ослаблению страны.

Кстати, этот прием не нов. Аналогичный механизм был впервые успешно задействован еще во времена заката Второго Рима – Византийской империи. Одновременно с натиском внешних сил, ставивших своей целью разъединение народа и разрушение великой византийской культуры, в ход были пущены тайные экономические пружины, которые привели к полной катастрофе: в Империи вдруг исчезло золото! Вся золотая монета была скуплена подставными лицами, а затем вывезена из страны. В результате разразилась катастрофа, которую мы сегодня назвали бы «кризисом неплатежей». Острая нехватка золота парализовала торговлю, нарушила нормальный товарообмен и, как следствие, привела к параличу всей византийской экономики» [61. С. 63–64].

Таким образом, для вытеснения СССР с рынка золота ЦРУ заключило свои тайные соглашения с ЮАР и другими заинтересованными сторонами против Советского Союза. Обе стороны выполнили свои договоренности.

Гонка вооружений

Эта часть экономической войны заключается в переводе экономики СССР на колею значительных расходов в области вооружений, что принесло гигантский ущерб – переориентировав экономику на ВПК, СССР уже не мог развиваться так, как ему было необходимо, если бы не было постоянной внешней угрозы. Соревнование в области вооружений, начатое сразу после окончания Второй мировой войны, имело свою интеллектуальную базу: «Теория «истощения» СССР не только путем «периферийных войн», но и безудержной гонки вооружений. Как сообщал 2 октября 1961 г. журнал «Ньюсуик», «существуют растущие убеждения в Вашингтоне» в том, что доведение государственных расходов, прежде всего военных, до «рекордных» цифр необходимо, «если Соединенные Штаты» должны употребить свой полный экономический потенциал в «холодной войне».

В качестве одного из наиболее влиятельных авторов этой теории выступил бывший сотрудник «Рэнд корпорейшн», занявший в правительстве Д. Кеннеди пост заместителя помощника министра обороны, Генри Роуэн. В своем специальном исследовании о «Национальной безопасности и экономике в 1960е годы» он выдвинул тезис о том, что при минимальном ежегодном приросте общего национального продукта США на сумму около 15 миллиардов долларов военные расходы могут увеличиваться больше чем на 10 миллиардов. Доводы Роуэна представляют собой, – писал «Ньюсуик», – новую форму геополитической стратегии» [3.28. С. 281–282]. Весьма значительную долю финансово – экономического подвида «холодной войны» составляют и события зеркального порядка. Финансово-экономическую войну против России активно поддержали с «советской» стороны. «Еще во времена «застоя» перевели за рубеж порядка 100 миллиардов долларов (вырученных в основном от продажи нефти). В 1985–1991 гг. к ним добавилась примерно такая же сумма, преимущественно образовавшаяся от продажи золотого запаса СССР» [10. С. 373]. Если в годы существования СССР это было вредительством, за которое, кстати сказать, перестали сурово наказывать после смерти И. В. Сталина, то после 1985 г. и поныне – это ставшая нормой продажность компрадорской буржуазии, поддержанная нормативно – правовой базой.

Технологическая война: Брак – на конвейер…

Штаты начали войну в этой области одновременно с началом общей «холодной», по крайней мере, по срокам они совпадают: «В 1947 г. и 1948 г. министерство торговли США приняло предписания, согласно которым практически все поставки товаров восточноевропейским странам и СССР подлежали индивидуальному лицензированию.

Согласно закону о контроле над экспортом (февраль 1949 г.) лицензированию подлежали и поставки в другие регионы, с целью контроля реэкспорта в СССР и Восточную Европу. Таким образом, начал зарождаться один из важнейших элементов «холодной войны» – «экономическая война» Запада против Востока» [3.29. С. 28].

Для экономики Советского Союза первостепенное значение имел сбыт в Европу газа по знаменитому соглашению «трубы в обмен на газ». В постсоветской печати этот контракт века давно уже получил свою отрицательную оценку как явно ущербный по всем параметрам. США хотелось усугубить этот ущерб в еще большей степени. В ответ на введение военного положения в Польше, США наложили эмбарго на ввоз высоких технологий в СССР и заставили присоединиться к нему другие страны.

Колоссальное значение имела программа дезинформации в технологической области: «Зная то, что в Кремле в 1980х все западное воспринималось как непогрешимое, Штаты принялись подбрасывать в СССР измененные или искусно сфабрикованные технологические проекты. Так, чтобы мы впустую тратили миллиарды народных рублей. Среди фальшивок – <…> устройство газовых турбин, технологии бурения нефти, компьютерные схемы и химические составы. Только продажа в СССР через посредников негодных электронных деталей привела к срыву работы многих заводов и фабрик» [3.30. С. 25]; эта «программа имела значительный успех. Химическая фабрика в Омске использовала неверную информацию в планах расширения. Проект вел специалистов по техническим лабиринтам и в конце концов оказался абсолютно бесполезным. Это стоило фабрике около 8–10 миллионов долларов, прежде чем ошибку смогли исправить.

Завод по изготовлению тракторов на Украине пробовал выпускать инструменты на основе проектов, составленных через ЦРУ. В течение 16 месяцев завод работал лишь на половину своей мощности, пока инженеры не отказались от «новой системы автоматизации», на основе которой создавался проект.

Состав комплектующих газовой турбины был передан Советам в начале 1984 г. Несколько таких турбин было установлено на газопроводе. Но там были заложены ошибки. Турбина не могла работать. В результате пуск газопровода был замедлен.

Поврежденные детали компьютеров, проданные через посредника, оказались в устройствах многих советских военных и гражданских фабрик, и лишь по прошествии многих месяцев удалось разгадать, в чем дело. Конвейеры стояли целыми днями.

Управление занималось технологией гражданских проектов, а Пентагон – военных. Москва ежегодно экономила на исследованиях и внедрении время, значительные деньги, занимаясь кражей западных военных технологий и используя их в своих военных системах. Акция Пентагона по дезинформации охватывала шесть или семь секретных проектов военной технологии, которыми Советы, согласно предположениям США, должны прежде всего заинтересоваться. Это касалось технологии уменьшения обнаружения летающей техники радарами и термолокацией, СОИ, самого современного тактического самолета. Дезинформация охватывала все стадии операции, включая сказанное на пресс-конференции перед иностранными журналистами. Фальшивыми данными снабжались планы разработки, результаты проверки, графики продукции и эксплуатационные испытания.

В начале 1984 г. Кейси получил внутреннюю записку относительно большого успеха программы дезинформации. Записка называла те явные проблемы, которые создавала Советам реализация этой программы, однако обращала внимание и на парализующий эффект, который она производит на дальнейшие попытки Советом в добывании западных технологий. «Невозможность отличить правду от неправды приводит к тому, что способность Советов присваивать и использовать западные технологии резко уменьшается» (Внутренняя записка дирекции разведки (1984))» [60. С. 314–316, 332].

Отметим, что война на технологическом фронте велась и ранее, но массированное применение технологических диверсий во второй половине 1980х гг. привело советскую экономику прямо-таки к коллапсу.