Время легенд

- Здравствуй дядь Дим! – впорхнула в Димкину машину Ольга. – Спасибо, что согласились меня подкинуть! Я еле домашку успела доделать и без вас точно бы опоздала.

Дима повернулся и с улыбкой кивнул Ольге. Вроде бы Ольга и Олеся были родными сестрами, но отличались друг от друга кардинально. Внешне, обе смуглые голубоглазые брюнетки, но вот внутренне … Олеся была старше на 15 лет, но из них двоих больше походила на ребенка. И если Олеся работала декоратором и стилистом в салоне красоты, была яркой творческой личностью, то глядя на 10-ти летную Ольгу можно было бы понять, что девочка будет академиком. Как минимум.

- Привет Оль! И, во-первых, перестань мне «дядькать», сколько можно уже тебе говорить, что намеки на мой старческий возраст меня раздражают. Во-вторых, точно все доделала? Что хоть задавали?

- Математику. Таблицу умножения. И стих надо было выучить. Про дедушку Ельцина. Очень поучительный, «Ельцин и печник» называется! Прочесть?

И Олеся, и Дима знали этот стих наизусть. Дедушка Ельцин был фигурой легендарной и его героическую биографию знали на зубок все, от мала до велика.

- Ну, давай читай. - Сказал Дима, чтобы сделать приятно маленькой зубрильщице.

Ольга, набрала побольше воздуха и блеском в глазах начала. Дима и Олеся сделали вид, что внимательно слушают. Олеся даже кивала в такт головой. Ольга пару раз ошибалась, но читала настолько воодушевленно, что это прощало любые ошибки. Наконец она закончила немного торопливо, как все дети, и спросила:

- Ну как? Хорошо?

 

- Да Оля, это очень хорошо, что мы живем в ЛЕР. И очень хорошо, что все остальные страны, смогли простить нас за все зло, которое наши предки причиняли им веками. Вот возьми Америку, благороднейшая страна, сейчас она нас полностью снабжает продуктами питания, одеждой, финансирует все наши социальные программы. А ведь до Ельцина на эту страну были нацелены сотни наших ракет. Вокруг Америки летали наши самолеты, которые собирались бомбить их мирные города. Ольга, а ты слышала про гигантские подводные лодки, которые таились в океане и по приказу нашей оголтелой военщины могли бы одним ударом уничтожить всю жизнь на американском континенте. За несколько часов весь континент превратился бы в выжженную радиацией пустыню!

Оля, конечно, слышала эту жуткую правду не раз, но Дима говорил с таким жаром и с такой болью, что она еще раз невольно представила, что на всем континенте Америка нет ни одной бабочки, ни одного цветка. И весь этот кошмар мог бы случиться по вине ее предков. Дима, увлекшись, продолжал.

- И ты представляешь, американцы не пытались сделать тоже самое. Они ни одной ракеты на нас не направили. Только строили противоракетную систему, которая могла бы их защитить от нашего удара. Причем они такими системами защищали не только себя, но и строили их и в других странах. Представляешь, мы всему миру угрожали, а они весь мир защищали. Вот поэтому меня и бесят всякие имперские уроды, которые в Интернете свои мерзкие статейки про «американских барыг» выкладывают. А они – героическая нация! И Ельцин – герой!

Они въехали на площадь Качиньского. Вот уже много лет она была второй по размеру и значимости в Москве. Оля высунулась в окно и посмотрела на гигантский памятник, который возвышался в центре площади. В машине наступила тишина. Молчанием каждый подсознательно отдавал дань этому святому месту. Вокруг памятника было много народу. Практически все или стояли на коленях или били частые поклоны. Перед скульптурой лежала огромная гора цветов. А люди шли и шли и несли новые. Белые розы. Ольга только в этом году должна была впервые принять участие в покаянном шествии к памятнику Качиньского. Слишком уж много было желающих по всей стране совершить акт покаяния именно в этом месте, поэтому правительству пришлось организовать целую службу, которая регулировала это паломничество. Все кто его прошел, носили небольшой значок на груди, силуэт белого самолета, самолета Свободы. На груди у Димы такой значок был. И Ольга знала что, не смотря на свою странность, Дима был очень предан покаянной философии ЛЕР и отлично ориентировался в истории их страны. Поэтому она спросила:

- А господин Лех … он тоже был героем? Как дедушка Ельцин? Или больше? Еще героичнее?

- Так нельзя говорить Оленька. Они все были героями. Ельцин. Качиньский. У настоящих героев не бывает кто-то больше, кто-то меньше. Вот ты знаешь как погиб господин Лех? Он и его соратники-гуманисты хотели спасти нас с тобой от ужаса тоталитаризма. Он все собрались, сели в самолет и полетели проводить у нас мирную акцию. Они хотели рассказать нам правду, что мы ужас и боль всего остального мира. А знаешь, что произошло дальше? Ты взрослая, ты уже должна знать. Их самолет сбили военные. Наши военные, Оленька. Все на борту этого самолета погибли. Кроме господина Леха. Когда кровавые палачи окружили место падения, он взял пистолет одного из погибших пилотов и стал отстреливаться. Вам в школе обязательно расскажут, как он стрелял в воздух, чтобы испугать всю эту вооруженную до зубов свору. Стрелял и рассказывал им про либеральные ценности. Про демократию, про права человека. Я не знаю, что больше испугало этих палачей, стрельба или его слова. Но рота вооруженных и обученных людей так и не решилась приблизиться к господину Леху. Трусливые палачи, они убили героя залпом артиллерии. Издалека. После этого на месте падения самолета осталась только одна огромная воронка. Они так и следы пытались скрыть. А дедушка Ельцин, Оля, против всего этого боролся. Он и победил коммунизм. Так что невозможно сказать, кто из них больше герой Ольга.

- Дим, ну она еще маленькая, нельзя ей такие ужасы рассказывать! – встрепенулась Олеся.

- Нет, Олеся, все мы должны знать, какими чудовищами были наши предки. И мы не можем допустить, чтобы наше дурацкое генетическое наследие взяло вверх. И мы снова начали бы сбивать гражданские самолеты. Ольга, посмотри на памятник и запомни мой рассказ. И одноклассникам своим расскажи, мы все должны это помнить. – Дима не кривил душой. Все взрослые граждане ЛЕР никогда не забывали особенно ужасные вехи в истории России.

- Спасибо дядь … ой … спасибо Дима, я, правда, всем своим друзьям расскажу.

Ольга еще раз посмотрела на памятник. Разбитый фюзеляж самолета. Опираясь на его стенку, сидит, вытянув ноги Он, господин Лех. Он изранен и перебинтован.  А к нему с разных сторон подбираются мерзкие, вооруженные карлики. Их лица перекошены гневом, они целятся и стреляют в него. Но господин Лех не глядит на них. Его лицо обращено вверх. Он смотрит в свободное небо. Он прощается с миром и жалеет, что не успел освободить этих неблагодарных людишек, от их же пороков.

Дима притормозил на одной из многочисленных парковок вокруг памятника. Его рассказ, очень сильно повлиял на девушек, поэтому Олеся как-то сухо чмокнула его в щеку и вместе с Ольгой выпорхнула из машины. А Дима снова посмотрел на памятник. На лицо героя. На бронзовых злобных вояк, которые подбираются к самолету. На живых людей, которые молили безмолвную статую о прощении, но знали, что они никогда его не получат. Прощения за убийство своего спасителя не дано никому. И тут Дима почувствовал злость на самого себя, ведь он однажды смог усомниться в подвиге Качиньского. Как можно простить себе эту секундную слабость? Выйти из машины, хлопнуть дверью. Прижать лоб к асфальту в нижайшем поклоне и твердить: «Прости, прости, прости!» Или … да есть другой вариант – надо убедиться самому и потом всю оставшуюся жизнь продолжать убеждать окружающих в том, что господин Лех на самом деле великий человек. Благо и первое и второе позволяла воплотить Димина работа. Его машина, резко тронувшись, ввинтилась в транспортный поток.