Пешки и ферзи

- Ли, я тебе говорю, что ничего серьезного не случилось. Да, была попытка прорыва на наш объект. Да, нападавшие попали внутрь. Но Ли, им не дали ничего вынести!

Смита выводила из себя осведомленность Ли. Смиту самому только полчаса назад доложили все подробности «развеселой ночи» в Маренго. Он еще не успел толком полностью разобраться в происшедшем, как ему позвонил Ли, и спокойным тоном поинтересовался все ли хорошо в Иллинойсе? Смит пообещал себе, что обязательно найдет и с особым цинизмом собственноручно перевешает всех китайских информаторов. И тщательно скрывая свое бешенство, начал увещевать Ли о том, что не произошло ничего страшного:

- Ли, там была просто небольшая стычка. Просто размен пешками. Десяток пешек с нашей стороны, десяток с их.

- А вы установили, чьи это были пешки?

- Тела большинства уже опознаны. Это эмигранты, выходцы из Европы. Скорее всего, наемники. На кого они работали, узнаем в ближайшее время. Но я еще раз повторяю, что они потерпели поражение. Никаких данных им добыть не удалось.

- Смит, если бы им не было ничего известно, то зачем они пытались проникнуть в здание никому не известной компании, да еще в тот самый момент, когда там хранился вирус? Используя вашу же терминологию, я могу сказать, что вам только что объявили шах.

Смит понял, что отпираться дальше и пытаться сделать вид, что суперсекретную лабораторию обстреляли мальчишки из рогаток, было бессмысленно.

- Да я согласен с тобой, что произошла утечка информации. Мы как раз сейчас пытаемся понять откуда. И что самое главное – куда. Основными подозреваемыми считаются Великая Германия и Объединенный Халифат. Немцы просто активно стали совать нос в наши дела в Европе. Арабам может быть интересна сама технология изготовления такого вируса. Но Ли, кто бы это не был, они опоздали. Мы уже начали размещать контейнеры с вирусом во всех леровских городах. Ирония состоит в том, что идеальным местом стали наши консульства. Они находятся во всех крупных городах, туда ограничен доступ гражданам ЛЕР и нам легко пересылать туда контейнеры с вирусом, используя дипломатические каналы.

- Я очень рад удачному решению проблемы с доставкой вируса. Прошу вас постоянно держать меня в курсе вашего расследования инцидента в Маренго. Мое руководство очень недовольно этим шахом. А если в этом проекте вам кто-то умудрится поставить мат, то мы настроены пересмотреть наши договоренности в отношении ЛЕР.

Смит еле сдерживал себя, чтобы не заскрипеть зубами и не начать ставить на место этого зарвавшегося чертового занюханного китаезу … но Америка перестала играть первую скрипку на мировой шахматной доске. Она продолжала быть мощной и крепкой фигурой с большими возможностями. Она была несокрушимой ладьей! Но любая ладья должна вести свою игру с оглядкой на ферзя. А ферзем была Поднебесная. Поэтому Смит проглотил остатки своей гордости и сдавленным этим процессом голосом, вымолвил:

- Хорошо, Ли. Буду держать вас в курсе!

- Удачного вам шахматного розыгрыша, мистер Смит. – Сказал Ли и повесил трубку.

Американец какое-то время безучастно рассматривал потолок своего кабинета, потом подняв трубку телефона, вызвал своих трех заместителей. Ли конкретно подпортил ему настроение и за отсутствием пойманных китайских шпионов, Смит решил начать вешать своих подчиненных. Пока фигурально.

В это время в Минске неприметный автомобиль с частными номерами завернул в посольство Великой Германии. Германия, единственная западная страна, которая имела свое посольство в Минске. Причина этому была проста –  немцы старались контролировать все происходящее в Европе и такого игрока как Белоруссия они игнорировать не могли. Автомобиль ждали, поэтому он беспрепятственно проехал в ворота и скрылся в подземном гараже. В машине сидел известный минский коммерсант, у которого был ряд дел с немецкими крупными бизнесменами. Он был частым гостем в посольстве и его приезд не насторожил бы любого шпиона, который мог наблюдать за посольством Германии. Ну приехал человек, заключать очередной умопомрачительный контракт, что с того? Если бы сторонние наблюдатели только знали, какую сделку поручено провести белорусскому коммерсанту. По сравнению с его задачей, название «сделка века» выглядело бы очень блекло. То, что он приехал предложить немцам, можно как минимум было назвать «сделкой тысячелетия»!

Все-таки «размен пешками» в Иллинойсе был проведен не зря. Белорусские агенты-пешки смогли пройти в ферзи и добыть информацию, которая смогла существенно помочь в спасении ЛЕР. Имея на руках козыри, белорусская разведка стала разыгрывать уже не шахматную партию, а рискованную карточную. В подкидного дурака. Чтобы подкинуть американцам и китайцам сразу целый ворох сюрпризов. Но для такой крупной игры, белорусам нужен был напарник. Немцы в принципе были не против участия в партии, но в качестве вознаграждения они попросили все. Все что есть. Ситуация была безвыходная – белорусы им отдали это все. Свечи зажжены, соперники расселись за столом, укрытым зеленым сукном. Началась первая раздача карт.

 

Самый честный человек в правительстве

-  Что же теперь со мной будет!? – Зиновий Петрович некрасиво потел, размазывал пот насквозь пропитанным платком и производил вид смертельно перепуганного человека.

А бояться ему было чего. Зиновий Петрович Шурупаев, министр продуктовой промышленности и сельского хозяйства еще совсем недавно был очень счастливым человеком. Началось все с того, что как-то утром, он, зайдя в приемную, кокетливо хлопнул свою новую секретаршу (а менял он их не реже чем раз в месяц) чуть пониже спины, сластолюбиво облизнул свои тонкие губы и поинтересовался наличием или отсутствием хороших новостей. Секретарь, кокетливо захихикав, сообщила боссу, что все в порядке, что, несмотря на его опоздание на два часа, его никто не разыскивал и что она готова уже через пять минут занести ему в кабинет чашечку ароматного, только что сваренного кофе.

Зиновий Петрович кивнул и закатился в свой кабинет. Именно закатился, потому что он непередаваемо напоминал юркий и прыткий шарик ртути. Невысокого роста шарик с пухленькими ручками-ножками и такой же круглой головой с отчетливо проступающей лысиной, глазами навыкате и нескончаемым запасом энергии – вот самый точный портрет Шурупаева. Он прокатился по своему, кабинету, вскарабкался на кресло, схватил телефонную трубку, передумал, бросил ее на место. Забарабанил пальцами по столу и заскучал. Тут его внимание привлек большой почтовый конверт, лежавший прямо посредине его огромного стола. Зиновий Петрович взял его в руки, просмотрел. Странно, но на пакете не было ни адреса отправителя, ни имени получателя. Но раз конверт лежит на его столе, значит, он может предназначаться только ему. Зиновий Петрович вскрыл конверт и вытащил оттуда тонкую папку. Тоже никак не подписанную. Да что ж такое! Что за безалаберность! Когда Шурупаев разберется, кто ему на стол подкладывает безымянные документы, он обязательно кого-нибудь уволит! Но сначала надо удовлетворить свое любопытство. Зиновий Петрович открыл папку и пробежался по первым строчкам лежавших там документов.

В тот миг, когда он осознал, о чем там написано, он почувствовал, как огромная и безжалостная лапа пролезла, расталкивая ребра, сквозь его грудную клетку и с силой сжала его сердце. Он пытался вдохнуть поглубже, но у него ничего не получалось. Глаза застлала темная пелена. Почти тут же, отрылась дверь кабинета и вошла несущая поднос с кофе секретарша. Увидев шефа, она поняла, что с ним что-то не так:

- Зиновий Петрович, что с вами?

- Вооон!!! – сипло завопил Шурупаев. Секретарша юркнула обратно за дверь, а Зиновий Петрович, испуганно озирался по сторонам. Никто не должен был видеть, что он вообще ЭТО читает! В этой тоненькой папочке были перечислены все Шурупаевские «подвиги». Да еще и с доказательством их, подвигов, совершения. Надо сказать, что в леровском кабинете министров воровали все. Но воровали слажено и только с одобрения американских «шефов». Но года два на Шурупаева сошло озарение, что на его должности, можно запросто организовать себе возможность получения дополнительных приработков. Ну, может это тогда он думал, что это было озарение, а вот теперь после прочтения документов из этой анонимной папки, он понял, что это было помутнение рассудка. Которое привело его к гибели.

Сначала, он несмело отщипывал небольшие кусочки и, зажмурившись, ждал возмездия. Возмездия не наступало. Зиновий Петрович, наглея и борзея, начал подворовывать все больше и больше. А его все не наказывали и не наказывали. Тогда Шурупаев решил не перебиваться случайными «шапками» и «откатами», а организовать целую систему альтернативного обеспечения своей старости. В ЛЕР каждый кусочек земли, который мог плодоносить, был возделан, полит и ухожен. Маленькими желтыми руками трудяг-китайцев. Но, несмотря на то, что большинство фермерских хозяйств были китайскими, сама бюрократическая машина по распределению сельхозпродукции была леровской. По большому счету само распределение было простейшим – львиная доля мяса, овощей и фруктов вывозилась зарубеж. Согласно доктрине «шефов» леровцы были недостойны потреблять нормальные продукты, им предназначалась только Вкусная и Полезная Пища. Но внутренние потребители сельхоз продукции в ЛЕР тоже были. Причем в основном из числа обеспеченных людей, которые были согласны платить довольно высокую цену, чтобы нормально питаться. Вот именно под них Зиновий Петрович и выстроил свою маленькую империю по зарабатыванию больших денег. Продукты с полей и ферм «терялись» и «портились» в процессе транспортировки и обработки. Чтобы потом возникнуть на небольших базарчиках, принадлежащих также Шурупаеву. Со временем 3 % китайских рук, работающих над возделыванием леровской земли, работали уже только на Шурупаева. Зиновий Петрович сиял и светился как намасленный блинчик и думал о том, что он уже и праправнуков своих обеспечил.

Но как только он открыл этот злосчастный конверт, его потомки стали вмиг нищими, а будущее самого Шурупаева сделало сальто на 180 градусов. Вместо солнечного пляжа, вокруг образовалась тайга, вместо лобстера в руке появилось кайло, которым надо ковырять мерзлую землю. Потому что в папке были не только схемы увода продуктов из официальных поставок на запад, но и все номера швейцарских счетов, на которых Шурупаев хранил бесчестно заработанное. Было понятно, что убежать они ему не дадут. А вот кто это они? Точно не «шефы», если бы им стало известно про проделки Зиновия Петровича, он бы тихо исчез. Инфаркт на рабочем месте и пышные похороны. А кому еще надо собирать на него компромат? Коллегам по кабмину? Тогда бы у него не папочка в кабинете лежала, а 5-6 тысячников сидело с ехидными мордами и наручниками. Метания Зиновия Петровича были прерваны запиской в конце папке, где ему предлагалось связаться с авторами сего произведения по такому-то электронному адресу, если он не хочет, чтобы копия этой папки ушла в Госдеп США и в его родной кабмин.

Зиновий Петрович этого очень не хотел, поэтому связался. Дальше его попросили приехать на встречу VIP кабинку московского банного комплекса. Приехать одному без охраны. Зиновий Петрович не спал всю ночь, приехать решился, но с толпой охранников, которые усиленно изображали празднопарящихся граждан. Никто на встречу не пришел. Но на следующий день, Шурупаеву пришло сообщение о том, что нарушать договоренности это нехорошо и что если сегодня он не приедет к 16.00 на квартиру по такому-то адресу, у его «тайных благодетелей» лопнет терпение и завтрашнее утро он радостно начнет с переезда. В тюремную камеру. Шурупаев до утра пил водку, проспал дома до обеда и с красными глазами поехал на встречу.

Как и было обещано, дверь в квартиру была открыта. Посреди комнаты стоял стол и два стула, окна были плотно зашторены. На столе лежала записка с единственным крупным словом: «Жди». Зиновий Петрович, сначала было возмутился. Ему, не последнему человеку в стране отдают приказы как какой-нибудь собаке! Но потом он почувствовал, как кайло стало снова материализовываться в его руке, горестно выдохнул и уселся на один из стульев.

Через 15 минут входная дверь хлопнула и в комнате появился невысокий крепыш, с грудью как бочка, светлыми волосами и синими холодными глазами. На его лице играла легкая улыбка. Кошки в душе Шурупаева приняли валерьянки и стали драть его изнутри с удесятеренной силой. Крепыш поздоровался и, не дожидаясь ответа от Зиновия Петровича, стал рассказывать такие детали о продуктовых махинациях, о которых и сам Шурупаев начал было забывать. Потом, он еще раз пронзил Шурупаева своим холодным взглядом и спросил:

- Зиновий Петрович, надеюсь теперь у вас не осталось глупых надежд, на то, что мы не сможем вас утопить в 24 часа?

У Шурупаева их не осталось. Он сидел на стуле, вперив взгляд в пол, покачиваясь и беспрестанно бормоча: «Что же делать? Что же со мной будет?». Он весь взмок и беспрестанно утирал пот. Глеб, а это синеглазым крепышом был именно он, дал побыть Шурупаеву в прострации минуты две. Потом залепил вороватому министру пощечину и, обратив, таким образом, внимание на себя продолжил:

- Все что с вами теперь будет Зиновий Петрович, зависит от вас самого. Вариант номер раз, вы сейчас отвергаете мое предложение, выходите на улицу и мы больше с вами никогда не встречаемся. Итоги этого варианта плачевны. Вас все-таки не расстреляют. Это было бы слишком мягко. По настоянию «шефов» вас отправят на урановые рудники. Там вы тоже умрете, но гораздо более болезненно и гораздо более медленно. Вариант два, вы сейчас меня внимательно выслушиваете, радостно киваете головой, и мы начинаем с вами сотрудничать. Называть меня «спаситель» или «отец родной» в этом случае не обязательно. Надо просто четко выполнять все мои инструкции …

- Не губиии, отец родной! Пожалееей! – Шурупаев с воплем рухнул на колени перед Глебом и пытался начать целовать его обувь. «Отец родной» смотрелось довольно нелепо, учитывая то, что Шурупаев был лет на 20 старше.

Глеб поднял Зиновия Петровича, усадил его на стул и залепил ему еще одну пощечину.

- Зиновий, быстро взял себя в руки! Отставить истерику! На меня, на меня смотри!

Шурупаев сидел на стуле, со сгорбленными плечами и ежесекундно всхлипывая. Наконец он смог побороть приступы истерики и спросить:

- Ну почему я? А? Я что единственный министр-ворюга? Почему вы меня выбрали?

- Ну что вы, Зиновий Петрович, вы не единственный. По правде сказать, вы самый четный человек в нашем правительстве, если мерить честность количеством украденного. Да-да, Зиновий Петрович, вы украли меньше всех.

- Ну а что вам тогда от меня надо? Деньги? Берите все … хотя нет, берите половину всех! Хотите, я вам завтра же их перечислю?

- Не хотим, Зиновий Петрович. Вы нам нужны совсем по другому поводу. Вы для нас Зиновий Петрович, являетесь незаменимым помощником, так как вы являетесь кандидатом в премьер-министры.

Напряженные нервы Шурупаева не выдержали, он истерично закатился в приступе смеха:

- Ах, вот оно что! Ну-ну! Великие сыщики! Ага! Да это ровным счетом ничего не значит! На выборах победит Вертушинский! Эти выборы – фикция! Театр! Игра в демократию! Сейчас уже известно, с каким перевесом он меня победит! Хотите, я вам сообщу, с каким отрывом я проиграю?

Глеб спокойно выдержал весь этот поток малосвязанных фраз, а потом тихим голосом возразил:

- Сообщать что-то, это теперь моя прерогатива. Я вам сейчас сообщу, с каким разрывом вы выиграете.

Шурупаев вытаращился на Глеба, открывая и закрывая рот. Но вместо слов у него из горла шел тихий свист.

- Да, Зиновий Петрович, вы выиграете. А потом сделаете для ЛЕР всего одну маленькую и крайне необходимую вещь. Какую и зачем, я сейчас вам объясню.

 

Сон малышей

Когда человек может остаться один на один с собой? В наш век сумасшедшего жизненного ритма только во сне. Вот он ложится на кровать, закрывает глаза и у него наступает тонкая грань между глубоким сном и бодрствованием. Мистический час, когда любой взрослый превращается в маленького ребенка. Час фантазий и мечтаний. Все хлопоты дня застилаются серой дымкой, и человек начинает мечтать. Мечтать беспредельно, безгранично. Его мечты не поставлены в жесткие рамки реалий будничной жизни. Он император, он гениальный режиссер, он всесильный маг и волшебник. Он может все! Только мечты у разных людей разные. Кто-то занят созиданием какого-то великолепного шедевра. Кто-то мечтает покорить всю вселенную, а кто-то Людочку из соседнего подъезда.

Вот и в ночь перед объявлением результатов выборов в ЛЕР, разным людям снились разные сны. Диаметрально разные. И каждый из них хотел, чтобы сбылась именно его мечта, чтобы именно его сон стал явью. Но так не бывает. Реальность, в отличие от снов существует одна, и только наступивший день покажет, кто питал себя пустыми иллюзиями, а чьим мечтам суждено сбыться.

Дима лихорадочно вспоминал все детали завтрашнего приема в Кремле. Огромным грузом на него давил тот факт, что именно от него, всего от одного человека, зависят жизни миллионов леровцев. Оступись он завтра, ошибись хоть на один маленький шажок и все! Послезавтра начнет вымирать, зараженное вирусом, население целой страны. Он не мог толком уснуть, бесчисленное количество раз прокручивая в голове все инструкции, полученные от Глеба, с ужасом боясь забыть какую-нибудь мелочь.

Если Дима думал, что ему тяжело, то он искренне заблуждался. Глеб, вообще бросив все попытки уснуть, сидел на балконе тесной московской квартирки, таращился на редкие звезды, видимые в огнях большого города, и прощался. Прощался со своей семьей, оставшейся в Белоруссии, прощался со своими боевыми друзьями, которые могут не пережить завтрашний день. Да и что греха таить – прощался со всем миром сразу. Потому что если завтра план Глеба даст осечку, то весь мир полетит в тартарары. Но также он чувствовал гордость. За себя, за своих товарищей, за маленькую страну Белоруссию, которая завтра может сорвать планы крупнейших мировых держав.

Ли, засыпая в далеком от Москвы Пекине, тоже чувствовал гордость. С невиданным усердием китайцы век за веком по кирпичику выстраивали свое могущество. Захват половины территории ЛЕР, сможет сделать этот процесс взрывным. Китай вмиг взлетит на такой уровень, что ни одна страна мира, да что там – даже объединение всех стран не сможет устоять перед величием Поднебесной. ЛЕР только начало. ЛЕР открывает дорогу дальше. Европа падет меньше чем за два десятка лет. Ли сможет своими глазами увидеть, как его родина займет всю Евразию. Сбудется предсказание Великого Мао: «Ветер с Востока одолевает ветер с Запада».

Смита мучило беспокойство. Титаническими усилиями целого века, наконец-то будет окончательно разрушена страна извечного врага. Врага, который смог создать идеологию, которая угрожала существованию Соединенных Штатов Америки. Вернее хозяев Америки. Смит представлял, с каким ужасом смотрели в середине 20 века монстры финансов, гении эксплуатации рабочего класса на ярко-красную громаду на карте. Если бы тогда красная зараза перекинулась на Американский континент, то запылали бы города. Встали бы заводы. Поганой метлой трудяги бы выгнали из страны любителей производить деньги из денег. Смахнули бы в океан. Перевешали бы на столбах. Но Смиту повезло, его предшественники справились со своей задачей. Филигранно играя на самых низменных чувствах людей, они смогли перекрасить красную страну. Теперь, в дань издевке, она была на карте розовой. Огромная розовая дойная корова. И совсем скоро половина этой розовой туши будет американской. Но Смит все равно спит тревожно. Проест Америка эту гигантскую подачку и что делать дальше? Мир уже невозможно убедить следовать демократическим ценностям и под этот шумок ограбить. Доллар уже давно не признается в качестве мировой валюты и здесь американским воротилам тоже не светит быстрый заработок из воздуха. Германия поднялась с колен, да и Китай достиг небывалых высот. А если они вдруг объединятся? Ведь Великий Воин и Великий Трудяга вместе легко одолеют Великого Афериста.

А вот Великий Шпион видел безмятежный сон. Кац видел свою семью. Они сидели все вместе, на лужайке перед небольшим опрятным домиком. Самуил Яковлевич и не думал, что он хоть когда-нибудь будет так рад увидеть тещу! Солнечная погода, яркая зелень кругом. Кац разомлев на солнышке, читает в гамаке не очередной анализ ситуации в ЛЕР, а какую-то безобидную беллетристику. Вот маленький Сема просит отца поиграть с ним в мяч. И Кац играет, не смотря на отдышку. А еще он думает, что рано его списали и «те и эти», что он еще обязательно поборется, потому что ему есть ради чего жить. И обязательно погоняет с Семой мяч на лужайке.

Большинство леровцев снов не видело. Сказывалось повальное увлечение антидепрессантами. Плохое настроение? Съел таблетку и полный порядок, ты бодр и весел! Но рано или поздно ты перестаешь нормально засыпать. Сказывается действие препаратов на нервную систему. Ты, коснувшись головой подушки, просто проваливаешься в черную яму. Без мечты. Без ярких красок. А утром, ты как бездушный робот просто включаешься по сигналу будильника. Миллионы роботов в эту ночь лежали, отключившись в своих постелях. Они не знали, что завтра небольшая  кучка подпольщиков будет рисковать своими жизнями, чтобы они смогли снова мечтать и видеть сны.

 

Эндшпиль

 Вообще-то сегодняшний раут в Кремле должен был быть посвящен объявлению результатов голосования. Народ сегодня в едином порыве выбирал лидера – Премьер-министра Либеральной Евразийской Республики. Но все приглашенные сегодня в Кремль прекрасно понимали, что весь этот фарс с теледебатами, провозглашением программ кандидатов и кабинками для электронных голосований, окончится победой Вертушинского. Самые приближенные даже счет знали – должно получиться где-то процентов 30 у сельхозминистра и 70 у Вертушинского. Очень даже демократическая и в тоже время уверенная победа. Поэтому сегодня был фактически бенефис Николая Арсеньевича.

Приглашенные гости начали подъезжать гораздо раньше назначенного времени. Все хотели занять самые удачные места, недалеко от розовой ковровой дорожки, по которой в зал будут входить оба кандидата на пост мера. Правда игра будет в одни ворота – все овации и улыбки будут предназначены одному Вертушинскому. Каждый в толпе из кожи лезть будет, лишь бы премьер увидел и запомнил именно его поздравление.

Хотя желанием поздравить премьера горели не все. Если местная политическая элита и творческий бомонд теснились возле дорожки, то представители международного дипломатического корпуса и крупного бизнеса, сразу образовали тесные кружки по интересам и начали обсуждать свои темы и новости. Им сама по себе была малоинтересная процедура приведения марионетки к видимости власти. Их больше интересовала власть реальная. Вокруг них сновали официанты с подносами, разносящие напитки. Наигрывала точно отмеренная по громкости звука музыка, не отвлекающая и не мешающая слушать собеседника.

Громогласно разошлись в стороны звуки фанфар!!! Первый их рокот возвещал о том, что лимузин с кандидатами в премьеры проехал Спасские ворота. Обратно в эти ворота выйдет к народу только один человек. Человек, получивший большинство голосов. Человек, ставший Премьер-министром. Человек, которого на улице ждет толпа, готовая приветствовать его ором десятков тысяч глоток! Фанфары прозвучали во второй раз – Вертушинский и Шурупаев вошли в Кремль. Толпа гламурного бомонда, незаметно наступая друг другу на ноги и скрытно пихаясь, начала борьбу за место в первых рядах у ограждения вокруг ковровой дорожки.

Третий звук фанфар – кандидаты вошли в зал. Засверкали рукотворные молнии вспышек, заработали видеокамеры, десятки журналистов стали быстро говорить восторженные слова в микрофоны. Кандидаты вместе переступили порог зала, такова была традиция. Пока они равны. Пока они оба были самыми славными сынами своего народа. Вот только никто не обратил внимания на «славного сына» Шурупаева, который был необычно бледен. Его глаза, как у мелкого хищника стреляли из стороны в сторону, да и рукой он махал как деревянная кукла. Взоры были прикованы к Вертушинскому. Он-то сегодня сиял как хорошо отполированная бронза, стал на 10 сантиметров выше ростом и на 10 лет моложе. Он сегодня альфа-самец, он победитель! Хотя если разобраться, то его победа означала одно – он проживет еще четыре года. А следующие четыре может не прожить, отслужившую свое марионетку не отправят на пенсию. Ее просто не станет. Но сегодня он выторговал себе отсрочку, смог доказать хозяевам что не подведет. Это его час!

Вертушинский одаривал всех благосклонной улыбкой и уже представлял себе, как будет выглядеть завтра на обложках журналов. Елена Разумовская обещала устроить феерическую пиар компанию в масс-медиа по окончанию выборов, чтобы каждый гражданин страны искренне и беззаветно полюбил своего премьера. Шоумены Разумовской также продумали проведение и сегодняшнего вечера. В зале был установлен огромный монитор, на котором были отражены фамилии кандидатов и проценты голосов, которые они набрали. Причем проценты менялись в реальном времени. Электронная система голосования граждан позволяла это сделать. Вот только граждане были тут мало причем. Цифры менялись по заранее заданной программе, разработанной отличными психологами и политтехнологами. Цифры шли почти вровень друг другу, несколько раз Шурупаев даже обгонял по числу голосов Вертушинского. Монитор еще большего размера висел на розовой стене Кремля. Собравшаяся на Розовой Площади толпа как бы участвовала на скачках и радостно воспринимала рост даже сотых долей процента у своего кандидата.

Вертушинский очень плохо играл. В те редкие моменты, когда его «обгонял» Шурупаев, он изображал разочарование так, что его не взяли бы даже в захолустный сельский клуб самодеятельности. А с другой стороны – ну какой смысл прикидываться, ведь практически все находящиеся в зале были уверены в результатах выборов. Все знали, что победит Вертушинский. Но на самом деле всего один человек в зале точно знал, чем закончится эта гонка чисел. Дима находился в одном из дальних углов, предназначенных для мелких сошек его уровня. Он был включен в состав окраинской делегации, потому что проделал львиную долю работы по организации встречи премьера с окраинским гетманом. На этом благосклонность его патронов заканчивалась, и он стоял с такими же статистами, беседуя ни о чем. Его постоянно пыталась ухватить за локоть младший секретарь посольства Польши. Этой высокой стройной блондинке очень импонировал статный накачанный парень с диким взглядом. Полька немного потеряла голову из-за выпитого шампанского и из-за того, что редко можно встретить мужчину с настолько спортивной фигурой, в обществе, предпочитающем виртуальные спортивные состязания реальным.

Эх, знала бы польская красотка, почему именно сегодня он такой красиво-спортивный, то бежала бы от него с дикими воплями. Ее изящная ручка, потихоньку ощупывая бицепс Димы, не подозревала, что это не мышцы. Вернее не только мышцы. Над его телом 24 часа колдовали лучшие специалисты из Германии. Поверх его кожи, почти по всему телу было установлено хитроумное устройство, поверх которого наложена силиконовая плоть, на ощупь практически не отличимая от настоящей. Технология была выдающегося уровня, искусственная кожа была способна скрыть от сканирующих устройств все что угодно и, в то же время, не мешала естественной физиологии организма. Дима потяжелел почти на 15 килограмм, но так как этот вес был распределен по телу, слишком уж сильно его переход в следующую весовую категорию в глаза не бросался.

Раут проходил своим чередом и уже была запущена следующая стадия отображения информации на главном мониторе. Вертушинский по чуть-чуть, буквально мелкими перебежками начал обгонять своего конкурента. Вот он достиг перевеса в 5 %. А вот уже и в 10. Вся сеть голосования, была завязана на американских серверах, которые должны были обеспечивать «соблюдение демократических принципов». Ведь кто может быть авторитетнее и непогрешимее американцев в вопросах демократии? Данные по голосовавшим гражданам ЛЕР действительно стекались на серверы. А потом … просто выкидывались на помойку. Их даже и не думали учитывать. Вот благодаря стараниям заокенских друзей Вертушинский достиг разрыва в 17 %. В зале уже открыто хлопали и выкрикивали поздравления. Сам Николай Арсеньевич, приветственно размахивая руками, двинулся к специально установленной сцене, с которой он должен будет сказать, как он удивлен таким неожиданным поворотом событий и как сильно он благодарен электорату за оказанную честь. Ведь до окончания голосования осталось всего две минуты.

Две минуты реального времени это очень и очень мало. Всего-то 120 секунд. Но это для человека. А вот для компьютеров, чье сердце бьется с пульсом нескольких миллионов ударов в секунду, две минуты это куча времени. Человек мало что успеет за это время, но если он заранее напишет программу, пошаговую инструкцию что и как надо делать, компьютер может с умопомрачительной скоростью это выполнить. Это похоже на пружину, которую человек долго и упорно сжимает, чтобы потом она вмиг распрямилась. А если этих человек будет около сотни? И пружинку они эту сжимали в течение года? Такая пружина-программа ой как много всего может натворить. Целый год 107 программистов из Белоруссии составляли программу, которая за две минуты до окончания голосования в ЛЕР «распрямилась». Она взломала и перехватила каналы связи, по которым в ЛЕР передавались данные о результатах выборов. Под управлением этой программы, процент проголосовавших за Шурупаева начал неуклонно расти.

Вертушинский стоял на сцене, улыбался и радостно размахивал рукой. Рядом с ним стоял бледный и трясущийся Шурупаев. По сценарию, он, проиграв, должен был сердечно поздравить победителя, пожать ему руку и удалиться в тень. Толпа ликует, все счастливы. Но ликование собравшихся в зале внезапно начало сходить на нет. Вертушинский по инерции продолжал искренне радоваться своей надвигающейся победе, пока не почувствовал изменение настроения своих подданных. В зале тем временем воцарилась полная тишина. Премьер перехватил сотни взглядов и, обернувшись, посмотрел на монитор, висящий за сценой. «Шурупаев – 53, 41 %, Вертушинский – 46, 59 %». Следующая надпись его окончательно добила: «До окончания голосования осталось 00:00:05». За пять секунд Николай Арсеньевич только успел выдавить из себя какое-то глупое «а как же так?».

Звук фанфар! Беспристрастный механический голос объявил:

- С перевесом 6,82 процента, на голосовании победил господин Шурупаев!

Небольшая кучка людей нестройно прокричала «ура». Вертушинский чувствовал себя малышом, который просил на Новый Год новую игровую приставку, а ему Дед Мороз принес валенок 47-го размера. Один. Левый. Он пытался понять, что же происходит? «Шефы» его решили сдать в последний момент? Или американский программист перепутал малопонятные русские фамилии? Да нет же, не может быть! Ни того не другого! Но сейчас-то что делать!?

Шурупаев тоже не излучал уверенности. Кошмары из его детских снов внезапно стали реальностью. Только заплакать и маму позвать не получится. Все присутствующие глаза и объективы впились в него мертвой хваткой. Цифры по голосованию на табло делали невозможным промямлить что-нибудь типа «ой, шутка не удалась». Он до последнего не верил, что затея белорусов удастся, поэтому не был морально подготовлен к такому «подарку судьбы» как кресло премьера.

Вы видели хоть раз, как марионетками управляет пьяный кукловод? А все присутствующие в Кремле это зрелище смогли лицезреть. Шурупаев, на ватных ногах с неестественной улыбкой, двинулся по направлению к микрофону. Его на траектории следования перехватил Вертушинский, решивший, что разберется во всем случившемся завтра, а сегодня лицо терять не стоит. Вертушинский с видом «завтра ты умрешь» пожал руку и похлопал по спине Шурупаева. Зиновий Петрович, парируя не менее выразительным взглядом «это мы еще поглядим», ответил на поздравления. Потом сделал несколько неуверенных шагов и оказался возле микрофона. Его голос сорвался на фальцет:

- Дорогие друзья! Граждане Либеральной Евразийской Республики! Я очень горд оказанной мне честью и обещаю вам …

Что-что, а произносить речи Шурупаев умел. Он начал потихоньку втягиваться в ораторство и его волнение начало отступать. Но в зале оставался еще один человек, чьи нервы были напряжены до предела. Дима. Стараниями немецких специалистов он был превращен в ходячую бомбу. Силиконовая кожа скрывала пластиковую взрывчатку и 7000 поражающих элементов в виде стеклянных шариков. Мокрая от пота, ладонь Димы лежала на наручных часах. Ему достаточно было сильно вдавить колесико завода и эти 7000 шариков брызгами рванут в зал, попутно убивая и калеча всех, оказавшихся на их пути. Дима специально подошел к сцене и развернулся к ней спиной. Теперь взрыв не заденет находящихся на ней людей. Вертушинский и Шурупаев останутся живы. Но жертвы в самом зале будут ужасающие. А от самого Димы останется пара дымящихся ботинок. Это было крайней мерой. Взрыв должен был прогреметь, если Вертушинский прямо со сцены стал бы возмущаться результатами выборов, вызывать охрану и пытаться помешать Шурупаеву вступить в должность. По оценкам психологов, вероятность такого поведения бывшего премьера составляла около девяти процентов. Девять процентов на то, что чтобы умереть самому и стать убийцей сотен людей. Но сейчас он бы убил сотни, для того чтобы завтра могли жить миллионы. Сам теракт потом бы приписали сторонникам Вертушинского, которые не смогли смириться с его поражением на выборах. Дима даже должен был прокричать перед взрывом, что победа Шурупаева это подлог и что власть надо вернуть действующему премьеру.

Но пока кричать и взрываться не приходилось. Вертушинский согласился с ролью побежденного, отошел на задний план сцены и автоматически кивал во время особенно патриотических высказываний Зиновия Петровича. Сломался. Пока сломался. Он надеялся прояснить ситуацию завтра, послезавтра принять меры, послепослезавтра снова занять премьерское кресло. Но вся беда в том, что не будет у Вертушинского никакого завтра. И, тем более, послезавтра. Вся эта затея с выборами была только начальным этапом. Просто привести к власти премьера было мало, уже через неделю ему устроят несчастный случай. Или силы поддержания порядка НАТО перейдут границу, принуждая население к «либеральным» ценностям. Сценарий может быть какой угодно, но финал будет один и тот же – на трон посадят новую марионетку.

План белорусов был более изощренным и это почувствовал находящийся в зале Самуил Яковлевич Кац. Именно почувствовал, каким-то верхним чутьем понял, что заварушка намечается серьезная и клоунада с выборами знаменует начало целой эпохи перемен. У Самуила Яковлевича тоже было мало времени для принятия решения. С одной стороны его семья в Швейцарии была в безопасности благодаря белорусам. А с другой, хотелось жить. Самому жить. Мерзнуть зимой, болеть ангиной, маяться от жары летом и жаловаться на ревматизм промозглой осенью. Но жить. А не быть свернутым вместе со всей страной-проектом ЛЕР. Если он сейчас сорвет замысел подпольщиков, в очередной раз докажет «шефам» свою полезность, может его и оставят в живых, как заслуженного пенсионера ЦРУ. Самуил Яковлевич решительно двинулся в сторону сцены, где соловьем заливался Шурупаев.

И откуда столько решительности и хищной грации взялось в этом вечно неспешном и даже слегка неуклюжем человеке? Он прорезал толпу как раскаленная игла воск, запрыгнул на сцену, которая доходила ему почти до груди и твердым шагом, как будто ничего не происходит, направился к Шурупаеву. Тот как раз подходил к финальной части речи, что при его мудром правлении граждане ЛЕР заживут просто до неприличия замечательно. Вообще из речей политиков надо убирать возможность говорить в будущем времени. У нас будет, мы получим, мы построим и разовьем. А в реальности ничего не получаем, не строим и не развиваем. Величие будущего при нищем настоящем. Но Кац шел не отчитывать новоиспеченного премьера за вливание тонн лжи в уши электората. Он слегка отодвинул Шурупаева от микрофона и произнес:

- Уважаемые дамы и господа, я из «Тысячи Правых». И я уполномочен сообщить, что в подсчете голосов произошла ошибка. Мы сейчас не можем выявить, кто из кандидатов выиграл голосование, но исправим эту досадную оплошность завтра. Это первый случай в мире, когда подвела американская система демократических выборов. Но поломаться может и самая надежная вещь на свете …

До Шурупаева начало доходить, что в зале явственно начинает пахнуть жаренным. И что на огне жарят именно его тушку. А ведь завтра могут и в государственной измене обвинить. Так что действовать надо немедленно. Он тоже начал оттирать Каца от микрофона со словами:

- Позвольте, я демократически избран. Да позвольте мне сказать! Я сейчас все расскажу и объясню. Система голосования …

А вот рассказывать и тем более объяснять Кац Шурупаеву никак не мог позволить. Не дай бог он что-нибудь ляпнет про святая святых – Великую Американскую Систему Голосования. Рука Каца быстро нырнула за пазуху. Он вытащил небольшой блестящий пистолет с глушителем на стволе. Два приглушенных «паф паф». Шурупаев схватился за грудь и начал медленно оседать. Кац проревел в микрофон:

- Не волноваться! Я из «Тысячи»! Мы пресекаем государственный переворот!

Толпа в зале замерла, как замирает стадо баранов при виде волка. Кто-то истерически завопил:

- У него оружие!!!

По правилам на раут не допускались вооруженные люди. Вся охрана с оружием находилась вне зала. Кац успокаивающе поднял руки, демонстрируя пистолет:

- Да, я вооружен. Я работаю в «Тысяче Правых». Оружие это привилегия моего положения. Я имею право носить его где угодно.

Только люди начали успокаиваться, как раздался еще один громкий хлопок и настал черед Самуила Яковлевича начать оседать на сцене. Туда быстро вскарабкались два паренька. Оба ростом под два метра, широкоплечие, коротко стриженные. У обоих в руках по пистолету. Вообще эти пареньки были приглашены как представители крупнейшего немецкого медиа-концерна. Но медиа-бароны на самом деле работали во внешней разведке Великой Германии. Что до оружия, то тут сказывалась привилегия передовых немецких технологий – пистолеты были выполнены из сверхтвердого пластика, который не засекался системами безопасности. Один из немцев наклонился над раненым Шурупаевым и, открыв небольшой кейс, занялся перевязкой его ран. Другой обратился в зал:

- Мы представители европейской выборной комиссии. Наша цель – наблюдение за процедурой голосования. Только что, на ваших глазах, была предпринята попытка подтасовать результаты голосования. Мы были вынуждены вмешаться и применить силу, чтобы обезопасить молодую демократию в ЛЕР.

Немец указал на лежащего на полу Каца:

- Этот человек никогда не работал в «Тысяче Правых». Он является известным международным террористом. Цель их организации дестабилизация власти в вашей стране. Мы не знаем, есть ли у него в зале сообщники. Поэтому мы просим всех гостей встать на колени и заложить руки за голову. При не подчинении этому приказу мы будем вынуждены применить силу еще раз. Приношу извинения за причиненные неудобства, но эти меры необходимы для обеспечения государственной безопасности вашей страны. Представители прессы могут продолжать съемку репортажа.

Бомонд в зале был в шоке. Отметили демократические выборы называется – на сцене бойня, два подстреленных человека и два вооруженных. И Вертушинский, бывший премьер, лежит ничком, закрыв руками голову. Все присутствующие дружно возжелали оказаться как можно дальше отсюда, но сказок в жизни не бывает, поэтому им пришлось, как самым последним преступникам принять позу покорности. Десятилетиями леровцам вдалбливали доктрину о послушании, которая сейчас замечательно сработала. Тем более приказ исходил от представителей высшей цивилизованной расы.

Немец у микрофона посмотрел на своего коллегу, пытающегося реанимировать Шурупаева. Они перебросились несколькими фразами на немецком. После чего медиа-барон снова обратился в зал:

- Прошу подняться на сцену председателя конституционного суда. Нам надо срочно провести процедуру инаугурации премьера.

На сцену поднялся  перепуганный председатель. Один из немцев сделал Шурупаеву инъекцию прямо через одежду в плечо. Это была адская смесь гормонов, мобилизующая на короткое время все остатки сил в организме. Он пришел в себя и немцы объяснили ему, что необходимо быстро провести процедуру инаугурации, после чего он получит всю необходимую медицинскую помощь. Шурупаев присягал на конституции ЛЕР сидя, поддерживаемый председателем конституционного суда. Он произнес что обязуется «уважать и охранять, соблюдать и защищать». После чего был объявлен новым Премьер-министром ЛЕР.

Немец снова обратился к собравшимся:

- Как вы все только что видели, безопасность демократии в ЛЕР под сильнейшей угрозой. Международные террористы протянули свои грязные руки к вашим властным структурам. Великая Германия не может спокойно смотреть на попытки создания целого террористического государства. Ради безопасности Европы и ЛЕР, Великая Германия готова пойти на решительный шаг. У меня есть полномочия предложить ЛЕР войти по процедуре аншлюса в состав Великой Германии. Нам нужен ваш ответ прямо сейчас – вы готовы объединиться и совместно противостоять этому страшному внешнему врагу?

Вопрос, конечно же, не был обращен ко всему народу ЛЕР. Он был обращен к его полномочному и только что выбранному представителю, Зиновию Петровичу. Тот, готовил пламенную речь о том, как он счастлив положительно ответить на предложение немцев и как они вместе будут бить общих врагов. Но силы его покидали, поэтому он тихо сказал:

- Да … готовы …

- Отлично! – Немец из того же кейса достал два документа и ручку. – Прошу вас подписывайте соглашение о присоединении.

Шурупаев сидя подписал оба документа, пожал руку немцу и лишился чувств.

Немец показал подписанное соглашение в многочисленные камеры:

- Сегодня мы стали свидетелями великого дня. Дня объединения двух братских народов, разобщенных на многие века из-за заблуждений в прошлом. С этой минуты территория Великой Германии и ЛЕР едина. – В голосе и взгляде немца появился металл. –  И если наши враги мечтают нанести удар по ЛЕР, то пусть они помнят, что на их удар немедленно ответит Великая Германия!

Сказанное было услышано! И если леровцы просто с ума сходили от счастья быть принятыми в Ту Самую Европу, то американцев с китайцами удар хватил совсем нет от безграничной радости. Сразу после этого видео обращения сотни и тысячи умов лихорадочно заработали над тем, как и на каких основаниях можно расторгнуть соглашение между ЛЕР и Великой Германией.

А вот Дима облегченно выдохнул. Все. Закончилось. Он убрал палец с кнопки на часах и  вместе со всеми приглашенными покинул зал. Несостоявшийся палач шел рядом со своими несостоявшимися жертвами.

Шурупаева после подписания моментально погрузили в реанимационный автомобиль и отправили в больницу. Он был еще жив. А вот Самуил Яковлевич Кац угасал. Последней картинкой в его сознании была яркая зеленая полянка. И маленький Сема, зовущий его поиграть в мяч.

 

Спасти вчера

- Леночка собирайся быстрее! Ты что не понимаешь, что о нас забыли сегодня, но обязательно вспомнят завтра!?

Вертушинский влетел в особняк как ураган, хватающий по пути чемоданы и запихивающий в них все, что попадется под руку. Его колотил такой испуг, что он минут пятнадцать не мог объяснить Разумовской, что же от нее требуется. Но она в принципе и не нуждалась в объяснениях, так сама все видела по ТВ. Действительно, в суматохе выстрелов про Вертушинского все забыли. И он собирался использовать каждую секунду этой забывчивости. Ему не улыбалось попасть как в руки «шефов», так и в руки немцев. Поэтому набиваем чемоданы, на вертолете до частного аэродрома, на небольшом, но очень скоростном самолете до Лондона, оттуда по поддельным документам в ЮАР. Там закопаться в землю метров на тридцать, изменить внешность и всю оставшуюся жизнь изображать из себя глухонемого инвалида-дауна. И тогда есть шанс выжить!

Разумовская активно включилась в сбор вещей. Еще бы, одних украшений на миллионы. Вдруг у нее зазвонил телефон. Она оставила все собранные сумки и, не смотря на вопли Вертушинского о том, что не надо брать трубку и вообще надо поторапливаться, ответила:

- Алло. Да. Да, мистер Смит. Сделаю.

Вертушинский обвешанный чемоданами, выбежал из соседней комнаты и буквально завопил:

- Лена! Все, выходим! Ты чего на месте топчешься!?

Разумовская молча открыла свою сумочку, достала пистолет и выстрелила в сердце Николаю Арсеньевичу. Потом еще раз. Подошла, встала над упавшим телом и сделала контрольный в голову. Протерла и бросила пистолет. Взяла свою большую дорожную сумку, кинула ее в багажник машины и уехала. В этот вечер многие тысячи леровцев уехали вот так. В никуда. Они просто исчезли или постарались исчезнуть.

Мистер Смит положил телефон в карман. «Умница девчонка, не зря прикармливали, вот и пригодилась» - подумал он. Вслух он произнес другое:

- Мистер Ли. Проблема с Вертушинским решена. Он не заговорит.

- Меня это очень радует мистер Смит. Вы умеете решать проблемы. Жаль что это наша последняя встреча. Меня снимают с проекта ЛЕР.

- Почему Ли? Твои боссы надеются найти лучшего специалиста по русским?

- Нет, просто на этот проект кинут других. Юристов, которые могут найти дыры в соглашении с немцами. Политтехнологов, которые будут убеждать население Германии и ЛЕР, что объединение это большая ошибка. Историков, которые еще перепишут прошлое России и покажут, что Германия для них всю историю была самым страшным врагом. Мы не намерены отступаться от такого жирного куска мистер Смит, и приложим титанические усилия, чтобы его получить обратно.

- Мы планируем заняться тем же, Ли. А еще попытаемся опять разыграть национальные вопросы внутри самой России. Обвиним, к примеру, русских, что они не спросили остальные нации, хотят ли те дружить с немцами. И что, к примеру, интересы татар этот союз ущемляет.

- Старый трюк, мистер Смит.

- Зато по отношению к России он всегда работал. Надеюсь, сработает и теперь.

Дима и Глеб стояли на Холме Раскаяния. Глеб рассказывал Диме о событиях последней недели. Как уже на следующий день после подписания документа, на аэродромы каждого крупного города ЛЕР начали садиться тяжелые транспортные самолеты с элитными подразделениями Бундесвера. По закрытым дипломатическим каналам Великая Германия поставила ультиматум США о немедленном вывозе всех контейнеров с вирусом с территории ЛЕР. Контейнеры были вывезены. Как немецкая разведка всего за четыре дня разогнала проамериканскую «Тысячу правых». Ну а как работают немецкие политтехнологи Дима сумел увидеть сам. С ночи до утра и с утра до ночи Сеть и ТВ показывали счастливые лица леровцев, приветствующих немецкие войска и черно-красно-желтый флаг Германии, развивающийся на Спасской башне. Выдающиеся аналитики и экономисты наперебой расхваливали выгоды от союза ЛЕР с Германией. Телеведущие проводили собственные расследования и срывали покровы тайн с заговора, который смогли распутать германские спецслужбы. В сотрудничестве с международными террористами была обвинена и арестована добрая половина леровского кабинета министров. Остальную половину ждали награды и другие цацки от новых хозяев. Настоящим героем был «самый честный человек в правительстве» - Шурупаев. Он выжил и готовился получить Нобелевскую премию мира. Его, скорее всего даже оставят на посту премьера. А вот Вертушинский,  якобы не вынесший стресса, «уехал на Тибет». И был быстренько закопан в небольшом лесочке, недалеко от своей виллы.

- Вот такие дела братишка. ЛЕР от вирусной атаки мы уберегли. Но и цену заплатили за это немалую. Кстати, думаю скоро новые хозяева в Кремле начнут охоту и на нас. Им не к чему граждане с активной жизненной позицией. Так что нам надо снова уходить в подполье.

- Глеб, что же мы натворили!? Ведь они сейчас в Кремль засядут и их потом в жизни оттуда не выгонишь!

- Выгоним, не переживай. Не они первые, не они последние. Ты вообще знаешь, как это место называется? Я тут встречу не зря назначил. – Глеб улыбался.

Дима не видел поводов для того, чтобы веселиться, поэтому ответил хмуро:

- Холм Раскаяния. Сюда говорят наши самые сознательные предки каяться приходили.

- Жаль, что ты в лагере по ускоренной программе историю Государства российского изучал. Это гниды и предатели этот холм так переименовали. Вообще Дима это Поклонная гора. Мемориал доблести, славы и … памяти павших. Вон та стела как называется?

- Стела Раскаяния. Там раз в году …

- Иди ты лесом со своим раскаянием уже! Это Дима Монумент Победы. Угадай кого над кем?

- Глеб, да хватит загадками говорить! Я не виноват, что я здесь родился и мне голову мутью всю мою жизнь забивали!

- Тоже верно, извини, увлекся. Вот тебе разгадка. – Глеб полез в карман и достал небольшую вещицу, аккуратно завернутую в тряпицу и свернутый листок бумаги. – Держи. Всех, считай, наградили, кроме тебя, вот я и восполняю несправедливость. На листке адрес клиники, где лечат Олесю. Врачи говорят, что состояние у нее нормальное, только нужен положительный стимул, чтобы жить дальше. Вот ты этим стимулом и будешь. А вещица эта … да ты лучше сам посмотри. Она отцу моему принадлежала, а ему досталась от деда. А тот получил ее от прадеда.

Дима  положил листок себе в карман. Обсуждать тему Олеси с Глебом ему не хотелось. Потом он развернул сверток и увидел небольшой металлический кругляк, похожий на монету. На одной стороне был портрет какого-то усатого мужика в военной форме и надпись: «Наше дело правое, мы победили». На второй стороне надпись была другая: «За победу над Германией». Дима отупело смотрел на этот небольшой кружок:

- Это медаль? Откуда такая? Она что настоящая?

Глеб покачал головой и с тоской простонал:

- Настоящая  она, Дима. Настоящая. Твой значок «Гвардия» в Белоруссии остался, вот тебе замена. Ты ее спрячь и никому не показывай. А когда время придет, мы по ее образцу много отольем. Теперь ты надеюсь, начинаешь понимать, как нам важно восстановить наше вчера. Чтобы гора эта снова Поклонной называлась. И Монумент чтоб имени Победы был! И чтобы люди сюда не каяться приходили, а гордиться своими предками. И детей своих приводили, чтобы те тоже знали. Не сможем восстановить историю и гордость за нее у народа, ничего у нас не выйдет! Уйдут немцы, придут другие! Так что, братишка, мы должны придумать, как сегодня будем спасать наше вчера!

- Спасем Глеб, обязательно спасем!

Потом они долго стояли возле Монумента Победы, склонив головы. А с монумента на них смотрела богиня победы Ника, которой до смерти надоело быть ангелом покаяния.

Источник: Блог - http://blogs.mail.ru/mail/platon_plankton/