Ищущий обрел

Дима приехал на работу не в свою смену, и охрана его пропустила, хотя инструкциями это не особо поощрялось. Видимо у Димы было такое выражение лица, что пожилой охранник решил не дергать его лишними вопросами. Но вот Димин сменщик Борька уперся.

- Дима, ты обалдел? Как я тебе уступлю модераторский терминал в свою смену? Запрещено же строжайше.

- Борь надо, причем надо сильно. Иначе я бы тебя не просил.

- Да не могу я ты что. Как я это руководству объясню? С чего это вдруг я посредине рабочего дня терминал на тебя переключу?

- Боря, все просто, звони Иванычу и говори что заболел. Сильно. Только что и почти смертельно. И что уже меня на замену вызвал. А сам иди домой. Болей. Сегодня как раз турнир по теннису начинается. Кубок Первого Президента. Вот смотри и болей. А чтобы тебе болелось лучше – как выздоровеешь с меня поход в ресторан. Все, звони давай.

Начальству было откровенно без разницы, кто будет вместо кого работать и довольно улыбающийся Боря отправился домой. Дима же, моментально переключив модераторский терминал на себя, быстро нашел своего старого Знакомого Глыбу, разблокировал этого пользователя и … а что он мог написать этому «скоту»? Подумав, он ограничился следующим: «Привет. Мне нужна помощь». Черт, как унизительно просить помощь у этого недочеловека. Но, на кону его счастье. Их счастье с Олесей.

Ответ пришел опять довольно оперативно. Глыба написал:

- Братишка привет! Что за шило у тебя в заднице, то меня банишь, то снова разблокируешь. Ты уже определись, в конце концов, большая любовь у тебя ко мне или ненависть. Да и чтоб ты зря не напрягался и из штанов своих не выпрыгивал, у меня таких ников как Глыба сотни. И то, что ты постоянно блокируешь один из них, для меня ровным счетом ничего не значит. А теперь говори, что стряслось то? Руководство заругало, что со «скотами» общаешься?

Прочитав это насмешливое сообщение, Дима сделал над собой огромное усилие, чтобы не нахамить этому выскочке и не забанить его снова. Спокойно, спокойно, он тебе нужен.

- Глыба, я тут вспомнил, что ты мне говорил про ВПП пакеты. Ты утверждал, что они рак вызывают.

- Ну говорил, ну вызывают. И что, будешь меня убеждать, что это не так? Что ВПП производимая компанией БушДональдс, это самая полезная еда, а мне как «скоту» лучше жрать сено и отруби?

- Да нет. Вернее да. Нет. Не важно. У меня девушка и у нее рак кожи. Врачи говорят, что у нее гены бракованные. Может все-таки это не гены, а из-за еды. Еще она бодиарт-дизайнер. А там эти краски радиоактивные. А в остальном она за собой следит. Чтобы риск опухолей ниже был она даже раз в неделю обязательно в солярий ходит.

- Еда – да. Краски эти – еще хуже. А кто ее надоумил в солярий-то ходить?

- Везде же пишут, что здоровая кожа, это бронзовая кожа. И риск рак получить снижается.

- Мда, совсем вам мозги вытрясли. Тут и совершенно здоровый человек загнулся бы. С такой едой, с радиацией, да еще и с солярием! Нормальные гены у твоей подружки, просто беречь себя надо было и меньше всякий бред слушать. Вы как маленькие, скоро начнете руки в розетки совать и толченое стекло кушать.

- Глыба, ты не издевайся, ты лучше помоги. Вот, к примеру, может американцам письмо написать по поводу их еды. Пусть исследования проведут, дадут официальное заключение. И если правда, что от еды рак бывает, пусть на себя расходы по лечению возьмут.

- Возьмут. Возьмут тебя за такое письмецо и прихлопнут. Да так прихлопнут, что соплей даже не останется. Напишет он. Ты хоть знаешь куда писать? Какая там к черту Америка. Все это дерьмо в пакетах у нас производится. Больше никто во всем мире эту гадость не жрет.

Дима вскипел от возмущения:

- Да как у нас, ты чего мне тут байки травишь. Всю ВПП из-за границы везут!

- Угу, из-за границы. Морем на верблюдах. Тебе название Соловки хоть о чем-нибудь говорит?

- Нет. Это кажется дачный поселок такой? От Москвы недалеко?

- Да как же вы деградировали так быстро! Поселок. Дачный. Птички поют, трава зеленеет. Овощи-фрукты поспевают, и охранники время от времени постреливают. В людей. Соловки это лагерь, ну место для содержания политзаключенных. Так, стоп. Ты свою программку сканнер выключил?

Дима быстро посмотрел на терминал – программа-сканнер была запущена. И с завидным упорством показывала, что пользователь Глыба находится в Мозамбике. Отключив программу, Дима продолжил диалог, набрав на клавиатуре:

- Все выключил. Кстати, ты уверен, что она и за мной шпионит?

- Нет, она еще умнее. Она способна делать анализ используемых фраз и как только находит подозрительные словосочетания, тут же «докладывает» начальству о твоей низкой благонадежности. Вот слово «Соловки» точно привлечет ее внимание. Соловки это Соловецкие острова. В прошлом веке там располагался лагерь для политических заключенных. Еще  при Сталине. Он тебе известен как сумасшедший кровавый деспот, апогей преступлений русского народа,  но с его фигурой не все так однозначно. Но сейчас не про него. А про лагерь. Лагерь потом закрыли, а острова объявили заповедной зоной и даже открыли там музей. После развала страны, тебе он известен как Всеобщее Покаяние, Соловки прибрали к рукам «шефы» …

- Глыба, кто такие «шефы»?

- А ну да, откуда тебе это знать, модератор 1394. Кстати братишка,  как тебя зовут-то?

- Дмитрий.

- Очень приятно Дима. Как меня зовут, тебе по должности знать не положено. А вдруг ты никакой не Дима, а сплошная провокация. Так вот Дмитрий Батькович, «шефы» это те, перед кем вы усилено каетесь и те,  кто вам крошки и объедки от вашей же страны кидает. Это те, перед кем вы лбом по земле стучите, а они, на вас сверху смеясь, поплевывают. У вас наибольшим влиянием пользуются «шефы» из Америки. Сибирь и Дальний Восток под китайцами ходит. А ты думал, вами премьер рулит? Он без их ведома может  только цветы к памятнику Ельцина таскать. И демократия эта ваша полная фикция. Вам перед началом любого референдума сначала мозги так промоют, что вы готовы в едином порыве голосовать за что угодно. Да и сами референдумы это-то еще представление. Это же надо было додуматься и согласится на то, чтобы электронная система голосования была установлена, настроена и запущена американскими специалистами. Мало того – результаты ваших всенародных голосований обрабатываются на американских серверах. Какие бы кнопочки вы тут не нажимали, результаты ВСЕГДА готовы раньше самих голосований!

- Глыба, перестань всякую чушь писать! Хватит! Американцы, это та страна, которая нам протянула руку помощи в тот момент, когда у нас был полный хаос и разруха. Накормили, обули и одели! И про все зло, что мы им причинили, они не вспомнили!

- Дима, а у тебя шанс есть. Наконец перестать всю эту дребедень пропагандистскую слушать. И все увидеть своими глазами! Накормили говоришь!? Да они так твою подругу накормили, что ей теперь жить-то всего ничего осталось! И не ее одну эти «благодетели» так кормят! Вас как скот в загоне уничтожают, а вы им все слова благодарности шлете! Вот езжай на Соловки и погляди, что там творится! Заодно свое письмецо своим заокеанским друзьям отнесешь, что просишь вылечить свою невесту. И вылечат. И ее и тебя. Выстрелом в затылок. У них там только такая терапия для любопытных предлагается.

- А вот и поеду! Я уже глянул, тут самолетом до Архангельска лететь всего ничего. Заодно и развеюсь, давно в отпуске не был, да и одному побыть не мешало бы.

- Дима, ты что, идиот? Ты хоть представляешь, какая там система безопасности? Сами острова и побережье сплошной концлагерь с повышенной секретностью. Будешь ходить с расспросами, тебя в момент заметут и туда же отправят. Только сидеть придется уже с  другой стороны проволоки. А если сам как-нибудь умудришься туда пролезть, стрельнет первый попавшийся патруль и все! Сиди дома и не высовывайся, я тебе видео скину. Были патриоты, смогли туда пролезть и снаружи на видео поснимать. Вечная ребятам память. Засекли их со спутника и накрыли точечным ударом. Один еле как до своих дополз и запись передал. И парни не чета тебе были, подготовка диверсионная. А ты даже и не думай соваться!

- Да Глыба, напустил ты тумана. Это же надо, какая у тебя фантазия бурная – «шефы», подложные системы голосования, концлагеря возле Архангельска, спутники, каратели. Еда из нефтепродуктов. А что сразу не заговор осьминогов с Юпитера? Испугался, что еще одну «скотскую» ложь развею? Да и диверсионная подготовка мне не нужна. Я же не преступник, это вам «скотам» каждого шороха бояться надо. А я в своей стране могу ходить всюду, где захочу.

- На Юпитере нет осьминогов. Там только бараны живут. Очень на тебя, кстати, похожие. Дима – у тебя нет страны. Ты вообще жив, только потому, что «шефы» не знают, как утилизировать столько трупов единовременно. Поэтому изводят вас постепенно. Да и что ты заладил, «скоты» да «скоты». Я тебе нужен или ты мне? Кто у кого совета спросил? Это у меня невеста больна? Ты прекращай искать оправдания этим «западным друзьям и партнерам». Интересно – спрашивай. Хочешь правду – получай. Не верь мне на 100 %, но пытайся сам анализировать, находить нестыковки в тех байках, которыми вас с детства пичкают. У тебя же доступ огромный ко всем информационным базам. Вот посиди и почитай, про Соловецкие острова. А сейчас брат, извини. Ваши тут серьезно за меня взяться решили. И хакеров и даже мобильные группы к моему поиску подключили. И ищут меня на этот раз уже не в Мозамбике. Я вынужден отключится. Удачи тебе … в прозрении!

«Пользователь неактивен». Ох, жаль. Приготовленная Димой речь должна была просто стереть в порошок этого хама. А писать в итоге некому. Черт, ладно – еще увидимся.

Дима все-таки начал искать в Сети информацию по Соловкам. Себя он уговорил, что ищет информацию по ним только для того, чтобы в следующий раз в них Глыбу носом ткнуть. У этих никому теперь неизвестных островов оказалась жуткая история – сюда ссылали недовольных еще в 16 веке. Но во время правления тирана Сталина, вся территория Соловецких островов превратилась в сплошной лагерь, где содержались политические заключенные, выступившие против деспотичного режима в стране. СЛОН - Соловецкий лагерь особого назначения. Это же каким извращенным чувством юмора надо было обладать, чтобы так назвать тюрьму для десятков тысяч человек? Дима вскользь пробежался по описанию пыток и зверств, которые творили палачи НКВД в этом лагере. Все как обычно, подобными зверствами пропитана вся история России. И как хорошо, что эти ужасы никогда не повторятся, ни один гражданин Либеральной Евразийской Республики больше никогда не пострадает от репрессивной государственной машины. Соловецкий лагерь был закрыт в 1993 году. И навсегда!

Но удивительно, что информации о нынешнем состоянии дел на островах в Сети кот наплакал, голубь накакал. Так, пару строк про то, что около Соловецких островов обитает какой-то особый вид белухи. Только в этом месте и больше нигде в мире.  Поэтому острова и побережье Белого моря были объявлены Международным заповедником и всякий доступ туда закрыт. Дима удивился отсутствию мемориала в бывшем лагере. В ЛЕР памятниками и мемориалами отмечались все места зверств и репрессий.

Ну-ка, что нам покажет спутниковая съемка … ничего. Архангельск или Беломорск, на спутниковых снимках в Сети видно отлично. А вот на месте гряды островов белое пятно. Занятно, почему так. Да черт с ними с этими байками и головоломками. Надо будет у Глыбы как-нибудь спросить.

Дима посмотрел на часы. Охо-хо, он весь рабочий день проболтал с Глыбой и прорыскал в Сети в поисках данных по Соловкам. Ему стало очень стыдно, что вместо того чтобы приносить обществу пользу, он целый день  угрохал на «скотские байки». «Вот ведь модератор хренов, хранитель общественной морали. А кто мою мораль блюсти будет» - невесело подумал про себя Дима. В принципе некому, нет у него близких людей кроме Олеси. А ей нужна а) поддержка и б) транспортное средство, которое должно отвезти домой. Дима достал телефон и набрал Олесин номер. Олеся подняла трубку уже на втором гудке.

- Алло, привет Лисенок. Я уже готов за тобой ехать.

- Привет Дим!  Я уже дома, пораньше отпросилась с работы. Мама пришла, тетка. Вот сидим думаем.

- Олеся, о чем думаете?

- Ты прав, думать не о чем. Дима я операцию буду делать … наверное.

- Ты что, с ума сошла? Как операцию? Зачем ты торопишься?

- Дим, а какие варианты, что за этот месяц изменится?

И правда, ничего не изменится. Только может хуже стать. Тут Дима вспомнил, про рассказы Глыбы. Есть ничтожная возможность, что Глыба рассказал правду. Значит можно съездить на Соловки, вдруг и правда там завод, который  ВПП делает. И на заводе признают свою вину в болезни Олеси, смогут помочь деньгами на операцию. Хотя шанс, очень мал, но если он его не использует, то будет корить себя всю оставшуюся жизнь. Дима решился:

- Олеся, давай договоримся. Мне тут по работе на несколько дней надо в командировку съездить. Я быстро. Я очень быстро. Ты меня дождись, я приеду все решим.

- Дим, ну что тут решать … ладно хорошо. Только прошу тебя, приезжай поскорее. Мне твоя поддержка нужна будет. Очень-очень.

- Хорошо милая, я мигом, я быстро.

Хорошо жить в технически развитом мире. Тут действительно можно все сделать быстро. Очень быстро. Щелчок «мыши» - сайт заказа авиабилетов, еще один щелчок – выбор направления, торопливый набор на клавиатуре – оплата билета и бронирование гостиницы. Еще несколько щелчков – вот и оформлен краткий отпуск. Вылет через два часа. Надо бы домой заскочить переодеться. И небольшой чемоданчик с собой прихватить.

 

Заблудившийся следопыт

Самолет мягко коснулся взлетной полосы. В салоне зазвучал мелодичный сигнал, и капитан воздушного судна сообщил, что они благополучно приземлились в аэропорту Архангельска. По-другому быть не могло. После того, как из парка самолетов изъяли крылатые машины отечественного производства, авиакатастрофы стали происходить гораздо реже и только в результате человеческого фактора. Дима до сих пор поражался мужеству своих предков, которые летали российскими самолетами, зная, что на девять удачных рейсов приходилась одна катастрофа.

Еще одна деталь комфорта, которая была, скорее всего, недоступна его предкам – возле аэропорта Диму уже поджидало такси, чтобы отвезти его в гостиницу. В фойе гостиницы Дима подошел к стойке с надписью «Организация экскурсий», где выяснил, что экскурсии на Соловецкие острова и окрестности не производятся. Причина та же – наличие Международного заповедника, который охранял белых дельфинов. Ну что ж, придется добираться самому. Благо карта, на которой был отмечен старый Соловецкий лагерь, распечатанная из Сети, у Димы с собой была. Он поднялся в номер, переоделся. Взял с собой минимум вещей, бережно уложив в отдельный кофр профессиональную фотокамеру Nikon. На заказ внедорожника, оборудованного продвинутой системой навигации у него ушло около 5-ти минут. Все, надо только зайти в местный супермаркет за припасами, выспаться и совсем рано поутру двигаться в путь.

Утром Диму разбудил звонок портье, который сообщил, что уже 5 утра и арендованный внедорожник ждет на закрытой парковке. Быстро перекусив в баре, забросив нехитрый скарб в машину, Дима выехал из паркинга.

Он продвигался по городу, руководствуясь подсказками навигатора. Машин в такой ранний час было очень мало, и довольно скоро Дима выехал «за город». И оказался «на природе». Вот странный термин «выехал на природу». Ведь природа она везде, она нас и в городах окружает. Но там мы ее абсолютно не чувствуем. Там серость будней и сомнительная радость выходных. Но стоит нам только выбраться за город, «на природу», как наше настроение катастрофически улучшается, нам хочется петь и радоваться жизни. «Странные мы существа. Постоянно живем там, где нам не нравится и, лишь изредка выбираемся туда, где нам действительно хорошо. Какая-то непонятная форма мазохизма» - подумал Дима, ведя машину по старенькой и довольно неухоженной трассе. Еще в школе им объясняли, что тяга людей к природе, это жуткий атавизм. Человек рожден быть в социуме, в больших городах-муравейниках и ульях. А один человек полноценно существовать не может, он умрет, по крайней мере духовно. Но Дима знал, что были одиночки, бросавшие цивилизованную жизнь и уходившие жить в какую-нибудь глушь. Их выслеживали, ловили и отправляли на принудительное лечение. И страшно было самому себе признаться, что его также непреодолимо тянет вот прямо сейчас остановиться, найти полянку, насобирать ягод и просто повалятся в траве.

В мечтах об обязательном проведении пикника по своему возвращению Дима провел в дороге чуть более двух часов. Потихоньку начинало ломить поясницу и постепенно занемели ноги. Дима хотел уже остановиться, и выйти размяться, как впереди замаячил блокпост. Подъехав ближе, Дима увидел, что дорогу в обоих направлениях перегораживают шлагбаумы. Возле шлагбаумов стояла будка с полицейскими и рекламный щит с изображением дельфина с детенышем и надписью «Дадим белухам шанс на жизнь!»

Дима медленно подкатился к шлагбауму, из будки также неспешно вышел полисмен.

- Добрый день! Въезд сюда закрыт. Дальше начинается заповедная зона. Вы заблудились и вам подсказать дорогу?

- Добрый день офицер, нет, я хотел проехать именно сюда …

В глазах полицейского появился настолько недобрый огонек, что Дима осекся. Полисмен несколько долгих секунд, прищурившись, разглядывал Диму. Потом странно растягивая слова (а может это акцент такой) сказал:

- Вы не можете проехать в заповедную зону без специального пропуска, прошу вас развернуться и начать движение в обратном направлении. Вам еще что-нибудь разъяснить или вам в чем-то нужна помощь?

- Да нет, все понятно. Я извиняюсь за …

- Ничего страшного, удачного пути!

Полисмен развернулся и пошел обратно в будку. Дима заметил, что напарник полисмена, на протяжении всего разговора стоял возле будки в очень напряженной позе, держа руку на кобуре. И глаза у него тоже горели недобрым огнем из-под фуражки. Хотя … да показалось ему все. Дима начинал чувствовать себя дураком – ну какого рожна он сюда приперся. Ведь русским языком на сайте было сказано, что доступ закрыт. И что он тут хотел увидеть? Как  белухам «дают жизнь»!? Ну блин, ну идиот. Проехав несколько километров, Дима свернул на обочину и затормозил. Слева и справа от дороги возвышался лес, но поискать в нем полянку уже не тянуло. Дима достал распечатку старой карты и стал искать нечто другое. Вот точно – оно! Согласно карте от основной дороги отходила старая грунтовка, и она тоже вела в закрытую зону. До пересечения этих двух дорог осталось проехать всего ничего. Но странно, что на карте GPS навигатора это дорога отражена не была.

Дима проехал еще пару километров и остановился. Ответвление дороги должно быть где-то здесь. Покатавшись туда-сюда, Дима ее нашел. Но видно было, что дорогой не пользовались уже очень долгое время. Машина здесь не прошла бы. Но, просека среди деревьев еще была видна, и по ней можно было пройти. Глупо. Вот просто глупо было идти шататься по незнакомому лесу. Но еще глупее, было так ничего и не узнав, вернуться в Архангельск и вылететь в Москву. Дима подогнал машину ближе к деревьям, достал легкую куртку, небольшой рюкзак с продуктами и кофр с фотоаппаратом. Закрыл машину. Вздохнул и шагнул в лес.

 

Сюрприииз!

Дима даже не сожалел, ему было просто по-человечески обидно. Обидно, что так нелепо он заканчивает свой, толком и не начавшийся жизненный путь. Воздуха не хватало, перед глазами плыли радужные круги, сил бороться не было.

Да он и не боролся уже. А просто вспоминал, как глупо все получилось. Где-то после часу его блужданий по лесу, он боковым зрением заметил какое-то движение справа от себя. Хотел повернуться, но не успел, и тут что-то сильно ударило его по затылку. Он рухнул ничком, лицом вниз. И почувствовал, как кто-то проворно на него уселся, просунул под подбородок ремень и начал его душить. Дима начал с чувством невыполненного долга, но при этом с достоинством, отходить в мир иной.

- Твою мать! Он гражданский!

Эта фраза прозвучала откуда-то издалека и нарушила зыбкую гармонию Диминого ухода.

- Да отпусти ты его! Говорю же, не полицай он!

Снова услышал Дима. В эту же секунду ремень на его шее ослаб. Не сильно, не настолько чтобы вздохнуть и набраться сил, но все же достаточно, чтобы прекратить начавшийся марш-бросок в царство Аида.

- Да хрен с ним, Михалыч, еще сдаст нас.

- Отпусти, говорю! Гражданский он. Не бери грех на душу понапрасну.

- Да моей душе одним зомбаком больше, одним меньше, уже и без разницы. –  Тем не менее, говоривший отпустил ремень.

Дима жадно начал глотать воздух и растирать шею. Затем он стал потихоньку отползать от своих обидчиков.

- Да не ссы ты. Больше не тронем. – Сказал тот, кого называли Михалычем. – Ты кто такой вообще будешь? Что здесь делаешь?

Дима все еще тер шею и вращал глазами. Не то чтобы испуганно, но как-то изумленно.

- Видишь, прийти в себя не может. Может он думает, что уже того, откопытился? Да, браток, чутка тебе оставалось. Ты вообще меня понимаешь? По-русски говоришь?

- Говорю. – Зло ответил Дима.

- Ну и хорошо. – Сказал Михалыч, небольшой мужик лет 50-ти. Если б не его грязная оранжевая роба, порванные ботинки и дырявая вязаная шапочка, то он мог бы сойти за научного работника. Бородка клинышком и чрезвычайно умный взгляд делали свое дело, несмотря на неподходящую одежду.

 Михалыч продолжил:

- Кто такой? И что здесь делаешь?

- А вам какое дело?

- Спрашиваю, значит, есть дело. И ты, браток, того, не ерепенься. Вон Серый, шибко расстроился, что тебя не додушил. Враз это дело может исправить.

Двухметровый амбал с бычьей шеей, с посеченным шрамами лицом, недобро улыбнулся. Вот он какой, Серый значит.

- Дима я. Фамилия Донской.

- Вот это другое дело. Номер полка? Звание?

- Что?

- Да шучу я, Дима. Откуда ты?

- Из Москвы.

- Из Мааасквы!?

Серый присвистнул.

- И каким это тебя в наши края занесло?

- Хотел на завод посмотреть. Который ВПП делает.

- Посмотрел?

- Нет, не дошел. Из-за вас не дошел!

- Ты бы милок, к нему и на 20 километров бы не дошел. Сработала бы охранная автоматика и валялся бы кровавым поносом под каким нить кустиком.

Серый расхохотался, но Михалыч его перебил:

- Погоди, Серый! А скажи-ка, дружок, чего это тебе вообще понадобилось на завод смотреть? И откуда ты вообще про него узнал?

- В Сети. Мне один «скот» рассказал. А у меня девушка … да, неважно это.

- В Сети? Интересно. А что в Сети есть такая информация? Ее что модераторы не грохают?

- Грохают. Я сам модератор. Но у моей девушки рак. Решил выяснить, правда ли ВПП еду из отходов нефти делают.

- Любознательный какой. Да, что-то с режимом неладно, раз таких сосунков модераторами ставит. Интересно ему стало. Тебя что не обучали профессии? Проверить он решил!

- Обучали.

- Плохо видать обучали. Что ж ты нацию то позоришь? Любопытство – порок. В школе не проходили? Срочно покайся!

Михалыч с Серым рассмеялись, да так сильно, что Михалыч затрясся от смеха. Однако в самый разгар веселья, его лицо перекосилось, и он повел правым плечом так, как будто на спине у него что-то было.

- Вот зараза!

- Что прихватило? Болит?

- Да пошевелил. Не заживает чего-то. Старый я, процесс регенерации мне, увы, не доступен. Чай не ящерка. – Грустно пошутил Михалыч.

- Давай я с этим хмырем в аптеку схожу. Ему продадут.

- Да он тебя запалит сразу на подходе к городу. Так заживет. А нет, значит не судьба. У тебя-то как?

- Да я что? На мне как на собаке. – С этими словами Серый задрал рубашку и повернулся спиной. Справа на спине, чуть ниже лопатки, алела глубокая рвано-резанная рана. Она была очень свежая, но уже успела немного зарубцеваться. Видно было, что она заживает. Серый опустил рубаху и сказал Михалычу.

- Ну-ка ты покажи!

Михалыч поднял рубашку и развернулся. У него на том же месте была точно такая же рана. Но в намного худшем состоянии. Она совсем не заживала и уже начинала местами гноиться. Серый оглядел рану и со знанием дела сказал:

- Врать не буду, плохо дело. Не заживает.

- Сам знаю.

- А можно мне глянуть?

Спросил Дима и, не дожидаясь ответа, придвинулся к Михалычу. Удивительное дело, несколько минут назад эти двое его чуть не убили, но Дима не испытывал к ним никакой ненависти. Страха он тоже не испытывал. Наоборот, они были ему очень интересны. Он никогда раньше не встречал таких людей.

- Кто вас так? – Спросил Дима.

- Сами. – Ответил с кряхетньем Михалыч. – Чипы выковыривали. Всем «политическим» чипы встраивают, чтоб далеко не убежали. Могут запеленговать, а могут и точечный удар нанести по месту, где владелец чипа шляется.

- А чем выковыривали?

- Чем?

Серый расхохотался. Потом он достал из кармана заточенный металлический штырь, с одной стороны обмотанный грязной тряпкой на манер ручки.

 

- Без анестезии? – Задал глупый вопрос Дима.

- Да нет, что ты. Конечно с анестезией. И медсестру за коленку во время операции держал. Все как у людей.

Настолько грустно пошутил Михалыч, что Дима понял, какую ерунду он сказал.

- Надо перекисью обработать для начала. – Выпалил Дима и тут же спохватился. – Ну да, где ее взять? Может прижечь?

- Прижигали. И золой присыпали. Нихрена.

- А мочой не пробовали? Вот недавно в московском университете имени Малахова при помощи мочи смогли вылечить у одного парня вывих плеча. По телевизору показывали.

- Сам-то понял, что сказал?

- Но по телевизору же показывали. – Попытался возразить Дима, но неожиданно понял, что мочой-то вывих не вылечить. Ни свежей, ни выпаренной. Странно, как он раньше об этом не задумывался. Половина ЛЕР усердно лечилась уринотерапией. Памятники академику Малахову с медицинской уткой в руке стояли во всех медицинских ВУЗах. А ведь ерунда, подумал Дима, все пьют урину, а потом все равно идут в американские клиники и там уже получают окончательное лечение. Причем сам Дима уриной никогда не лечился. А почему? Странно. Вроде верил в методику, а не лечился. А может, потому что почти никогда не болел? Из этих раздумий его вывел голос Михалыча:

- Антибиотик нужен. А ссать можешь на памятник своему академику.

- Я могу привезти антибиотики. Но вы же мне не поверите.

- Не поверим. – Согласился с ним Серый.

- А у вас выбора нет. – Неожиданно резко сказал Дима. – Он максимум еще дня два-три протянет. Организм на грани. Температура-то поднялась?

- Есть малеха. – Грустно сказал Михалыч.

- Ну, так решайте. – Спокойно сказал Дима. –  Только вы мне сначала скажите, за что вас в лагерь отправили. Я вам по любому помогу, раз слово дал, но просто хочу знать, с кем имею дело.

- Ты эта, не борзей. – Набычился Серый.

Но Михалыч не дал ему развить обиду:

- Да ладно, имеет право знать. Политические мы. «Свободные» трудящиеся на благо демократии. О, Серый, ты посмотри, как глаза-то наш соколик округлил. Да Дима, мы беглые заключенные. Но не какие-нибудь там воры и убийцы. Не, мы птицы покрупнее. Мы идейные отщепенцы. Которые работали как раз на том заводе, куда ты шел. Да уголовников здесь и не держат. Уголовникам разрешены свидания с родными, поэтому им на заводе работать нельзя. Разболтают, из чего вашу полезную жрачку делают. А эта информация как ты уже понял секретная.

- А из чего ее делают?

- Из отходов нефтепереработки и еще из всякого дерьма, потом расскажем если интересно. Так вот как я уже сказал, здесь только политические. Нас уже как бы списали, понимаешь?

- Нет.

- Туповат ты, дружок, но ничего. Многие из нас числятся пропавшими без вести. Многих типа выслали за рубеж как диссидентов. Родня про нас забыла. По бумагам нас нет. А мы все здесь, работаем. До самой смерти.

- Так долго?

- Это на дегустации вин можно долго работать или начальником почты, а когда по двенадцать часов в сутки и без выходных, то все очень даже быстро происходит. Учитывая, что жрем то, что производим.

- Не может быть, но ведь в ЛЕР нет пожизненного! По конституции …

- Ага. Нет. И нас нет. И завода нет. Ущипни себя за жопу, проснешься. – Пошутил злобно Серый. Дима понял, что в очередной раз спорол чушь. Уже в который раз за сегодня? Дима вспомнил, что еще три дня назад он не верил в существование самого завода и понял, что надо как-то следить за речью и не веселить новых знакомых откровенной дуростью.

- Вот. По роже вижу, что доходит потихоньку. – Усмехнулся Михалыч. Дима кивнул головой. Вещи, которые он узнавал, никак не укладывались в известную ему картину мира. Но, тем не менее, можно было сказать, что он отчасти был готов к такому повороту событий. В последнее время он все чаще и чаще сталкивался с вещами, которые он не мог себе объяснить. Да и все эти сообщения, которые он нещадно стирал в сети. Все это подготовило его. Но лишь к тому, чтобы не взвыть от ужаса и неожиданности, а вовсе не к тому, чтобы понять и принять новые данности.

Он осторожно спросил:

- А за что вас?

- Меня за создание районной ячейки Русской Народной Партии, А Серого за то, что в Нижнем Немцовске памятник Клинтону взорвал.

- Зачем? – Искренне удивился Дима.

- А че? В чем проблема то? – В свою очередь удивился Серый.

- А потому что дурак. – Ответил спокойно Михалыч на вопрос Димы. Но Серый с этой версией был в корне не согласен.

- Я не дурак. Я – анархист!

- А чем тебе памятник Клинтону не нравится?

- А чем тебе нравится?

- Ну не взрывать же. И вообще это был великий человек. Большой друг России и борец за демократию и рыночные отношения. Приятель дедушки Ельцина! – Возмущенно выпалил Дима.

Серый с Михалычем рассмеялись. Затем Михалыч сказал:

- Весело с тобой. Ладно, в аптеку с утра пойдете, не сдохну за ночь. У тебя есть, что пожрать с собой?

- Бутерброды.

- С чем?

- С салом.

- А вот это первое, за что я тебя могу зауважать, сейчас грибов пожарим, пожрем и спать. Устал я шибко. А утром оно все думается легче.

Дима вдруг решительно вскочил и, потупив взгляд в пол, глухо сказал:

- Только у меня одно условие есть.

Медленно, с медвежьей грацией поднялся и Серый. Очень недобро улыбаясь, он спросил:

- Какое еще условие?

- Я и аптеку схожу и лекарств куплю. И вообще постараюсь вас отсюда вывезти. Только вы должны меня проводить и завод показать.

- А больше тебе ничего показать не надо. – Потянулся за заточкой в карман Серый.

- Так, всем на месте стоять и меня слушать! – Тут уже вскочил на ноги и Михалыч. – Все разборки отставить! Не хватало еще друг друга укакошить. Дима, на завод нельзя. Там охранные системы автоматические, наблюдение со спутников и патрулирование территории нешуточное. Да и большинство цехов под землей находятся. Смотреть практически не на что. Не пойдем туда. Я сказал НЕ пойдем. Но я знаю, что мы тебе покажем. Тут недалеко склад с этим дерьмом есть. Логистический центр по-ихнему. Охрана гораздо слабее. Я видел, нас туда грузчиками гоняли. Вот и полюбуешься, на свою любимую американческую отраву, которая «мейд ин Соловки».