Горе от труда

- Да успокойтесь вы оба! – Кричал врач. – Рак кожи уже давно является излечимым заболеванием! Да очень тяжело лечится, но лечится! Выживаемость пациентов на уровне 98 процентов!

Олеся сидела вся заплаканная, Дима, не прекращая, взъерошивал рукой волосы. Вот же блин съездили проверить «родинку». Ни о чем не подозревая, они просто по пути с работы заехали в районную поликлинику. Диме сразу не понравился взгляд, который  тамошняя врач  бросила на «родинку». Но она ничего не сказала, а просто выдала направление на обследование в ЦАМ – Центре Американской Медицины. Районные поликлиники назначали лечение только в очень простых случаях. Если болезнь была сложнее простуды, местные врачи, имевшие всего 3-х летнее образование, были не в силах с ними справиться. Как хорошо, что американские друзья обеспечивали здравоохранением граждан ЛЕР совсем на другом уровне. В каждом городе было несколько многоэтажных белых кубов с зелеными крестами на каждой стороне здания. Вот в один из таких «кубов» Дима и привез Олесю. Анализы заняли совсем немного времени. Их обоих врач пригласил в кабинет, где и вынес приговор – рак кожи. У Олеси случилась истерика, которая только-только начала сходить на нет.

- А когда надо к лечению приступать? Ну чтоб не поздно было? И сколько лечение будет стоить? – Попытался задать практические вопросы без эмоций Дима.

- Болезнь находится уже на той стадии, что чем быстрее мы начнем лечение, тем лучше. В запасе у вас есть максимум месяц. Стоимость безоперационного курса лечения довольно высока, она составляет около полутора миллионов долларов …

- Сколько!? У нас нет таких денег! Да и собрать столько мы не сможем. – Взволнованно сказал Дима.

- Одну секунду. Я знаю, что стоимость очень высокая. Но это новейшая технология. Лечение рака без проведения операции. И есть вариант, что для вас эта терапия будет проведена совершенно бесплатно.

- И что это за вариант? – Очнулась от своего «зависшего» состояния Олеся.

- Программа «Чистый генофонд». Смотрите, причины рака кроются в основном в генетической предрасположенности к нему. То есть у вас Олеся, в геноме имеется какой-то сбой, который и привел к заболеванию. Цель программы «Чистый генофонд» в том, чтобы не позволить рождаться детям, с «ошибками» в генах. Если вы согласитесь на стерилизацию, лечение рака будет оплачено из фондов этой программы. По сути своей всем будет только хорошо, вы забудете про рак, как про страшный сон. И человеческий генофонд станет чище.

- Как чище, как стерилизацию!? Олеся не сможет иметь детей? Нет, это невозможно. Да и нет у нее никакого «плохого» гена. Она просто бодиарт-дизайнером работает. А там же вы сами знаете, краски радиоактивные. Вот из-за них и рак. А так все у нее нормально с генами и …

- Вы ей кто? – Перебил Диму врач. – Ах, жених! Вот тогда послушайте, раз жених. У вас у русских не бывает с генами все нормально. Вы вспомните, сначала русские веками травили себя алкоголем. Потом из-за своей безалаберности и наплевательскому отношению к природе, своей промышленностью ваши предки угробили экологию. А что они ели? Сплошные канцерогены. Причем тут какие-то краски? У вас на все население 6 % людей с нормальными генами. Предкам своим скажите спасибо, а не краскам.

- Нет, все это правда, конечно. – Согласился Дима. – Но может не надо стерилизацию. Мы детей хотели …

- Да мало что вы хотели! Детей рожать, чтобы они этот ущербный генетический код дальше несли? У вас ответственность перед обществом есть вообще!? Перед потомками, перед детьми вашими будущими! Детки, мы хотели сделать вас генетическими уродами, так что ли?

- Ну а может не в гене дело. Олеся любит ВПП есть. Я слышал, от них тоже рак бывает …

- Да вы что? Вы в своем уме!? Кто вам подобный бред сказал!? – врач перешел на крик. – Дааа, бесполезно из вас пытаться людей делать!

Вопль врача заставил, сидевшую молча, и глядевшую на улицу Олесю вздрогнуть и вернуться в свое тело. Она произнесла:

- Доктор извините его, пожалуйста. Это он от моего диагноза так. – И уже обращаясь к Диме. – Все, перестань. Нам помочь хотят, а ты!

У Димы схлынула от лица краска, он попытался что-то сказать, но связанных слов у него так и не вышло. Он только смог сдавлено пробормотать: «Извините».

- Да ладно уж. Спишем это на шок, молодой человек. Так вы запомнили, что у вас максимум месяц? Потом даже американская всесильная медицина вряд ли сможет вам помочь. Вы готовы дать ответ сейчас?

Олеся кивнула, но лицо у Димы опять покраснело и он, глядя в пол, выдавил из себя:

- Доктор. Мы еще подумаем. Немного. Можно?

- Думайте-думайте. Хотя думать нечего. Не простуда у вашей невесты все-таки. Жду вас на следующей неделе. Записаться на прием можете по телефону или зарезервировать время по Сети.

В машине Дима и Олеся ехали молча. «Какая она у меня молодец», - думал Дима, - «Узнала, что смертельно больная, а как держится. Ни слез, ни истерик. Сидит и просто молчит. Хотя нет, вон губы как дрожат и глаза на мокром месте. Маленькая моя, как же тебя поддержать?»

Они уже подъехали к дому Олеси и Дима потянулся, чтобы ее обнять. Олеся со странным выражением лица отстранилась и сказала:

- Дим, ты не обижайся ладно? Я одна хочу побыть. Совсем. Ты лучше езжай сегодня к себе. Завтра созвонимся. Не обижайся. Мне надо.

- Да конечно малыш …

Олеся, не глядя на него, вышла из машины и торопливым и сосредоточенным шагом вошла в подъезд. «Что же делать, где выход искать» - металось в голове у Димы. А нет выхода, все их жизнь с Олесей изменилась раз и навсегда, она больше никогда не будет радостно-беспечной. И чтобы он сейчас не придумал, он ничего не сможет изменить. Рак, это как приговор суда, обжалованию не подлежит. Хотя … постой … а ведь ему говорил про рак кое-что Глыба. Может постараться для этого суда найти новых свидетелей? Несмотря на поздний вечер, Дима с визгом развернул машину и погнал ее по направлению к своей работе.